Глава 11

Стефан залпом опустошает чашку с горячим ароматным чаем, и ставит её на стол, внимательно смотря на меня своими умными карими глазами.

— Ну что ж, Виктория, я очень рад, что вы согласились. Теперь нам нужно обдумать все детали плана.

— Детали? Какие?

Мужчина, ухмыляясь, щёлкает костяшками пальцев, чем сильно раздражает меня. Но я побаиваюсь его одёргивать.

— Ну, вы же понимаете, что к моей персоне всегда приковано пристальное внимание прессы. Особенно, сейчас — когда речь идёт о многомиллионном подарке для будущей супруги. Да все журналисты в нетерпении — кому же достанется столь дорогой презент.

Я смущённо опускаю глаза в пол, и мои щёки наливаются румянцем — нет, нельзя показать ювелиру свою заинтересованность в данном вопросе.

— И я не могу просто вот так взять и представить вас, как свою невесту. В Дубае состоялось наше знакомство — многие журналы напечатали наши совместные фото с интригующими заголовками. Но, теперь мы должны подогреть интерес общественности, и выйти в свет уже здесь, в Питере. Должны быть свидания, как у всех людей, вы понимаете?

Киваю, и провожу языком по пересохшим от волнения губам. Господи, только бы он не догадался, что мне нужно это кольцо!

— Ну, давайте. Я обещала сыну, что мы сходим сегодня вечером в кино, на премьеру нового мультфильма. Пойдёмте с нами.

Стефан согласно кивает головой, и восторженно цокает языком, потрясая мелкими кудряшками на своей голове.

— О, это то, что надо! Поход в кино, такой семейной компанией. Вы, я, и ваш сын. Отличный пиар-ход!

Он тут же достаёт из кармана брюк мобильный телефон, и набирает чей-то номер. Дальнейший разговор, хоть и происходит в моём присутствии, но я ничего не понимаю — мужчина говорит по-французски, отчаянно жестикулируя при этом. Наконец, он прикрывает телефон ладонью, и спрашивает:

— По какому адресу находится кинотеатр, и во сколько премьера?

Я пожимаю плечами, прикидываю в уме адрес здания, и недоумённо отвечаю ювелиру на интересующие его вопросы.

Зачем ему эта информация? Что он задумал на этот раз?

Стефан тут же кивает и продолжает телефонный разговор с невидимым мне собеседником. Вскоре, после нескольких отчаянных выкриков, он кладёт трубку, и поясняет.

— Итак, я звонил своему агенту, он сейчас же распространит эту информацию по нескольким крупным изданиям. Будем надеяться, что погода в Питере не повлияла на головы и умы ваших журналистов, и они явятся, чтобы запечатлеть нас.

Я закатываю глаза. Ну вот, к такому вниманию прессы я не привыкла, а Артём, вообще может испугаться. Возможно, я зря согласилась на эту авантюру? Но, другого выхода у меня всё равно нет.

Стефан подходит ко мне, и обнимает за талию:

— Спасибо. Вы просто спасли мне жизнь. И Жану. И маме.

Он утыкается носом в мои волосы, и вдыхает их аромат. Я стою, ни жива, ни мертва. Секс с французом уж точно не входит в мои планы, и нужно немедленно ему об этом сообщить. Раз уж мы заключаем фиктивный брак, то и секс пусть тоже будет фиктивным.

— Стефан?

Мужчина отстраняется, и заглядывает мне в глаза, чуть приподнимая мой подбородок правой рукой. От его странного нежного и неожиданного прикосновения, я вся заливаюсь румянцем, и покрываюсь липким потом.

Нет-нет, второго ювелира я не переживу. Пусть уж остаётся со своим фотографом.

— Я хочу сразу обговорить один момент. Интимная близость.

Он отходит к столу, хватает ещё одну конфетку из вазочки, и отправляет в рот. Потом, выжидательно смотрит на меня, скрестив руки на груди. Я вся дрожу, то ли от холода, которым веет между нами, то ли от нервного напряжения.

— Давай договоримся, что мы — друзья, деловые партнёры, сожители, как угодно. Но не любовники. Секса между нами не будет.

Глаза мужчины вспыхивают недобрым огоньком, и он тут же опускает их в пол, чтобы скрыть своё разочарование. Конечно, я его вряд ли интересую, как сексуальный объект, но отказ от женщины он всё равно воспринимает болезненно. Француз обиженно поджимает губы, и, откашлявшись, растягивая каждое слово, говорит.

— Виктория, секс с женщинами, по сути, не доставляет мне никакого удовольствия. Но я впервые вижу представительницу слабого пола, которая отказывается от интимной близости со мной. Но, я согласен принять твоё условие. Жан будет этому только рад. Он такой собственник!

Мужчина машет рукой, и картинно закатывает глаза. Хм, и как я раньше не поняла, что ювелир — не совсем мужчина. Или, как его правильно назвать?

— Ладно, мне пора. Я заеду за вами в половину седьмого.

Стефан отправляется в прихожую, на ходу дожёвывая очередную шоколадную конфету. Он жуткий сладкоежка, подчистил все мои запасы конфет! Быстро одевшись, он чмокает меня в щёчку, и припадает губами к моему уху.

— Предупреждаю, Виктория. Всё должно выглядеть натурально. Называйте меня на «ты», прикасайтесь, целуйте. Будет отлично, если папарацци заснимут наш страстный поцелуй.

Он разворачивается, и выходит, оставляя после себя лишь запах дорогого парфюма и фантики от конфет.

Я вздыхаю, и опускаюсь на обувницу, стоящую в прихожей. Стефан, разумеется, прав. Ни у кого не должно возникнуть никаких сомнений. Но, как я объясню это всё Артёму?

Забрав мальчика из детского сада, я долго не могла найти слов, что сказать ему, и как преподнести всё то, что вскоре круто изменит нашу жизнь на полгода. Артёмка начал разговор сам, уже на подходе к дому.

— Мам, а мы идём сегодня в кино? Ты же мне обещала, помнишь?

Я сажусь на корточки возле сынишки, беру его за руки, и заглядываю в глаза, взвешивая каждое слово.

— Конечно, дорогой, как я и обещала, идём в кино. Только с нами пойдёт мой друг. Я с ним недавно познакомилась. Он хороший, тебе понравится.

Сынок смотрит на меня своими серо-голубыми глазками, и спрашивает:

— Это мой новый папа?

Я закусываю губу, чуть не застонав от досады. Блин, вот как мне объяснить всё мальчику, не травмируя его? А вдруг, он привяжется к Стефану? Что будет потом, после нашего развода?

— Нет, малыш. Твой папа умер, он на облачке. А с этим… хм… дядей мы — хорошие друзья. И ты будешь с ним дружить.

Артём кивает, и мы спокойно продолжаем движение. Выдыхаю. Очень надеюсь, что мальчику пока хватит информации, а там посмотрим.

В шесть вечера, оставив сына играть с машинками, я отправляюсь одеваться. Всё-таки, это важный первый выход в свет в качестве будущей невесты ювелира. То, что нас должны снимать репортёры — сильно напрягает меня, но, делать нечего.

Конечно, для похода в кинотеатр, мне не нужны ювелирные драгоценности Ельцова или пышное платье в пол, но я должна выглядеть стильно и неброско. Пусть сияет ювелир — ему не привыкать это делать.

Половина седьмого. Звонок в домофон.

— Мама, это тот дядя, про которого ты говорила?

Киваю, и кидаюсь в прихожую, ко входной двери. Ох, господи, только бы всё получилось! По пути, я тороплю Артёма, чтобы он быстрей собирался. Но мальчик, настороженно смотрит, кто же сейчас появится на пороге.

И вот, мсье Деко уже стоит в дверном проёме, держа в руках букет с белыми розами, завёрнутый в крафтовую бумагу. Я расплываюсь в глупой улыбке — уже и не помню, когда мне дарили букет в последний раз. По-моему, это делал Лёня, на мой прошлый День Рождения.

— Скажите, какие цветы вы любите, и я исправлюсь, если вдруг, я не угадал с выбором.

Ювелир нагибается к моей щеке, и нежно бормочет извинения, попутно прикасаясь губами к моей прохладной коже.

— Нет-нет, что вы. Они прелестны!

Я беру букет из рук мужчины, и отправляюсь в гостиную — поставить цветы в воду. Артём остаётся стоять, прислонившись к косяку, и буравя незнакомца своими умными глазёнками.

Стефан садится на корточки возле моего сына, и, улыбаясь, говорит:

— Привет. Давай знакомиться, меня зовут Стефан.

— А я Артём.

— Чудесно! Артём, давай дружить? У меня есть для тебя подарок!

Мальчик оглядывает француза с ног до головы, и недоумённо спрашивает.

— А где он?

— Он — в машине. Мы возьмём его с собой, хорошо? Давай, я помогу тебе одеться.

Я возвращаюсь в прихожую, и вижу такую картину — ювелир, стоя на коленях возле мальчика, помогает ему надеть куртку, и заботливо набрасывает сверху полосатый шарф. Я умильно смотрю на это — Стефан, действительно, очень любит детей. Это хорошо. Думаю, лишённый отцовской любви Артём, скоро примет этого мужчину. А после нашего развода они смогут общаться, как друзья.

Быстро накидываю пальто, хватаю свою белую сумочку, и, подталкивая сына к двери, вывожу всех из квартиры. У подъезда припаркован шикарный белоснежный внедорожник. Мужчина небрежно щёлкает брелком, и автомобиль, вспыхнув фарами, разблокировал двери.

А я-то наивно полагала, что мы поедем в кино на моём стареньком «Вольво». Но, нет — француз продумал наше появление до мельчайших деталей. Было бы странно, если бы мы появились на моём древнем автомобиле. Никто же не знает, что он полностью перебран, оттюнингован, и на нём стоит мощный движок.

— Вау! Вот эта машина!

Артёмка быстро садится на заднее сидение, восхищаясь дорогим автомобилем. Я сажусь рядом с сыном — мне так спокойнее, тем более, что на переднем сидении стоит какая-то коробка в обёрточной бумаге. Видимо, тот самый обещанный подарок. Ювелир заводит мотор, и мы направляемся к кинотеатру.

— Это не моя. Взял напрокат. Я же живу во Франции, там у меня другой автомобиль, спортивный.

Мой сын восхищённым взглядом смотрит на француза, не веря своим ушам.

— Спортивный? Феррари, что ли?

Стефан кивает. Я выдыхаю — вот и всё, они уже нашли темы по интересам, и теперь их будет не остановить. Главное, чтобы ювелир не рассказывал Артёму о своём Жане и общался со своим любовником подальше от нас. Я не хочу потом ему объяснять что-то.

Мы подъезжаем к кинотеатру, и я вижу толпу журналистов, переминающихся с ноги на ногу, у входа в здание. Ювелир их тоже замечает, и, поглядывая на часы, заглушает мотор.

— До мультфильма у нас десять минут. Пойдёмте.

Я понимаю, что сейчас начнётся что-то, из ряда вон выходящее, и, на трясущихся ногах, вылезаю из автомобиля. Писаки, словно почуяв наше прибытие, в мгновение ока, повернулись к нам.

Хм. Француз мог бы взять на прокат не такую пафосную тачку.

Ювелир спокойно достаёт, стоящую на переднем сидении автомобиля, коробку, и протягивает моему сыну. Журналисты останавливаются в нескольких метрах, и начинают вести съёмку.

Ах, вот оно что! Он всё продумал! Это показуха!

Я ошалело смотрю по сторонам, инстинктивно ища защиты у своего спутника. Стефан спокоен. Артём испуганно берёт коробку из рук француза, и прижимается к моим ногам.

— Мама, что это?

Я сажусь на корточки возле сына, и обнимаю его за плечи, прижимая к себе, как бы пытаясь защитить от вспышек наглых репортёров. Тут мужчина нагибается к мальчику, берёт его на руки, вместе с подарком, и бесстрашно идёт к толпе паарацци. Вспышки фотокамер усиливаются. Я бегу за ним, на ходу расстёгивая пальто.

— Мсье Деко, как вам Питер?

— Мсье Деко, Виктория Юрьевна — ваша невеста? Когда свадьба?

— Мсье Деко, ваша новая коллекция, просто потрясающая! А вы уже подарили невесте то бриллиантовое кольцо?

На нас повсюду сыплются вопросы, от галдящих журналистов у меня перехватывает дыхание и чернеет в глазах. Стефан бесстрашно проносит моего сына сквозь толпу, подаёт мне руку, и одним сильным рывком, ставит меня на место, рядом с собой. Потом он оборачивается к журналистам, поднимая вверх руку. Галдёж прекращается, и я, наконец, могу выдохнуть.

— Друзья! Я понимаю, что вы хотите задать нам с Викторией много вопросов, но через пять минут мы должны быть на премьере мультфильма. Поэтому, я буду краток. В Питере очень холодно, я не ожидал такой погоды. Но, меня греет моя любимая женщина. И вскоре мы объявим о нашей помолвке. Там я и подарю кольцо Виктории, можете не сомневаться.

Мужчина хватает меня за тонкое запястье и нагибается к моим губам. Такой сладкой речи я ещё никогда не слышала в своей жизни, но, журналисты просто пищат от счастья, продолжая делать всё новые и новые фотографии. Я встаю на цыпочки, и нежно прикасаюсь губами к гладко выбритой щеке француза.

Блин, что подумал мой сын?

Затем, мы поворачиваемся, и почти бегом, преодолеваем расстояние до кинотеатра. Журналисты остаются на улице, а я, наконец, выдыхаю. Это далось мне непросто — ещё никогда мне не приходилось играть любовь на камеру.

Пока Стефан покупает билеты на сеанс, а я присаживаюсь на корточки, рядом с сыном. Артём, закусив губу, молча смотрит в пол, и наконец, решается спросить.

— Мам, вы поженитесь, это правда?

Киваю. Больше ему знать пока не нужно.

— Тебе нравится Стефан, малыш?

Мальчик скромно улыбается, прижимая к себе подарочную коробку. Ах, ну конечно, его же уже подкупили!

— Он нормальный.

Вздыхаю. Ну, ладно. Вроде, неплохо.

Ювелир подходит к нам, сжимая в руках билеты, и я, взяв сынишку за руку, прохожу первой в уже тёмный кинозал. Действие мультика вот-вот начнётся. Пока Артём будет занят его просмотром, нам со Стефаном, возможно, удастся всё обговорить.

Но, действие мультфильма так захватило на всех, что мы, не отрываясь, полтора часа смотрели на экран. Артём весело хохотал, следя за проделками главного героя, а я, наклонив голову, исподтишка наблюдала за французом.

Ну, почему у этого мужчины другая ориентация? Будь ювелир любителем дам и покорителем их сердец, мне бы, возможно, захотелось стать для него единственной, чисто из духа любопытства и соперничества. Но, соперничать с мужчиной — увольте.

Хотя, Стефан Деко и был симпатичен внешне, но от его прикосновений во мне ничего не разгоралось, как жаркое пламя, а внизу живота не было ноющей боли сладкого томления. Поэтому, мне придётся лишь играть в любовь, ради того кольца, будь оно неладно!

Сеанс закончился, и я, взяв сына за руку, направилась к выходу.

— Виктория, аккуратно, журналисты могут всё ещё поджидать нас.

Голос француза вернул меня к суровой действительности, и я расплываюсь в нежной улыбке.

— Не переигрывайте.

Мужчина морщится, и хватает меня за руку. Мы выходим из кинотеатра, мгновенно попав под дождь. Холодные, тяжёлые капли тут же обрушились мне на голову, и я, взвизгнув, помчалась к белоснежному автомобилю ювелира, таща за собой Артёма.

Очутившись в тёплом салоне, я выдыхаю, и тут вижу, как к французу подлетает невысокого роста журналистка с микрофоном в руках. Над Стефаном тут же раскрывают зонтик, и наставляют на него камеру.

Уф, пусть он за всех отдувается. Ни за что не выйду из своего тёплого укрытия!

Я прижимаю сына к себе, и предлагаю ему раскрыть подарок ювелира. Мальчик тотчас соглашается, азартно срывая блестящую упаковку. Внутри — большая красная машина с открытым верхом на радиоуправлении. Артём ахает, и начинает ощупывать автомобиль.

Неожиданно, я понимаю, что Стефан подарил моему сыну очень дорогую игрушку — у машины светятся фары, работает гудок на руле, открываются все двери, а крыша может как опускаться, так и подниматься, превращая авто в шикарный кабриолет.

На руле — не только кнопки управления, но и гудок, управление дворниками и фарами. Всё это работает, как у настоящего автомобиля.

— Мама, смотри! Вот здорово!

Киваю. Да уж, мужчина постарался, ничего не скажешь. Я даже боюсь представить, сколько стоит эта игрушечная машинка.

Смотрю в окно, и наблюдаю, как Стефан, откланявшись, бежит к нашему укрытию, подняв воротник пальто.

— Еле отбился!

— Всё в порядке?

Мужчина стряхивает с себя крупные капли дождя и кивает, не произнося больше ни слова. Артём тут же влезает в наш разговор, ахая и показывая ювелиру свою новую машинку. Мужчина трепет его по светлым волосам, улыбается, и заводит мотор.

— Я отвезу вас домой, а сам поеду в гостиницу. Мне нужно связаться с моим пиар — менеджером. Уже завтра все таблоиды только и будут говорить о нас, я вам обещаю. Вы проснётесь знаменитой!

Пожимаю плечами — я как-то никогда не гналась за славой. За деньгами — да, но за славой — нет. И мне это неинтересно. Тут в моей душе всё переворачивается, а в ушах начинают стучать маленькие молоточки, как будто кто-то натянул мне шапку-ушанку на голову. Что там сказал ювелир? Уже завтра все узнают про нас?

А Ельцов?

При мысли о бизнесмене, моё сердце готово выпрыгнуть из груди, а я вся покрываюсь мурашками. Он тоже узнает? Интересно, какова будет его реакция?

— И, что дальше?

Мой голос хрипит от волнения, а глаза судорожно бегают из стороны в сторону. Я, пытаясь хоть как-то привести себя в спокойствие, крепко сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в мягкие ладошки.

Вскрикиваю от боли.

— Дальше? Вам нужно переехать ко мне. Там мы объявим о помолвке и будем готовиться к свадьбе. У нас не так много времени, Виктория, вы же понимаете.

Вспоминая о неизлечимо больной Жаклин, я киваю и выдыхаю.

— Что ж, значит, надо поспешить.

— Завтра суббота, сходим ещё куда-нибудь, а в воскресение — вылетим во Францию.

Я судорожно закусываю губу, понимая, что это невозможно сделать так быстро.

— У меня нет визы, Стефан. Меня никто не пустит во Францию.

Мужчина с раздражением бьёт по рулю ладонью, и ругается на своём языке, брызгая слюной. Я понимаю, что это сильно затормозит весь наш план, ведь виза может делаться целый месяц, а то и больше.

— Я всё решу. Завтра сообщу вам о результатах. Думаю, коррупция в вашей стране так же развита, как и у нас. Попробуем провернуть ваш отъезд как можно быстрее.

Ювелир доставляет нас с сынишкой к подъезду, и чмокает на прощание в губы.

— Но, тут же нет журналистов.

— Привыкай, Виктория. Так надо.

Его вкрадчивый голос вызывает во мне бурю эмоций. Очень интересный мужчина, конечно. Жаль, что любит другого. Я смотрю ему прямо в глаза, и бормочу:

— Может, отдать вам мой загранпаспорт? Возможно, вы уже завтра что-нибудь придумаете?

Стефан смеривает меня прищуренным взглядом, и кивает.

Мы с Артёмом выходим из автомобиля, и направляемся домой — я очень устала от пережитых эмоций, а сынишке не терпится обкатать новый автомобиль. Француз отказывается подниматься наверх, оставшись ждать меня под козырьком подъезда, и вдыхая ночной прохладный воздух.

Хорошо хоть, дождь перестал.

Найдя свой документ, я оставляю Артёмку одного, играть в игрушки, а сама, в распахнутом пальто, спускаюсь вниз.

Мужчина стоит и держит перед собой раскрытую ладонь. На ней — большая капля дождя. В ней переливается свет от фонаря, красиво играя в поверхности воды.

— Чудесно, не правда ли?

Замираю, напряжённо дыша. Раньше мне и в голову не приходило любоваться каплями дождя. Наоборот, они вызывали лишь раздражение — тяжёлые, холодные, они проникали за шиворот, вызывая дрожь по сему телу. А ювелир, как творческий человек, разглядел в обычной капле истинную красоту.

— Да.

Стефан переворачивает ладонь, давая капле возможность упасть с руки, и следит за её быстрым движением. Я, не дыша, наблюдаю за этим непонятным, каким-то магическим, действием.

— Я придумал дизайн своего нового украшения. Я посвящу его вам, дорогая.

При этих словах у меня внутри всё переворачивается. Никто и никогда не вёл себя со мной так странно. Мозг отказывается воспринимать информацию, а Стефан берёт рукой меня за подбородок, и поднимает моё лицо на себя.

— Сладких снов, Виктория.

Его глухой голос похож на шёпот листвы, и по моему телу проносится волна дрожи. Что со мной? Что он делает? Мы же договорились, никакого интима!

Но, мужчина, ничего не говоря, прикасается к моим губам своим жарким ртом, и запечатлевает мимолётный поцелуй.

— Давай всё-таки, перейдём на «ты», Виктория. Запомни, мы скоро станем мужем и женой, и должны вести себя подобающим образом. До самого бракосочетания за нами пристально будут наблюдать папарацци со всего мира. Не нужно, чтобы кто-то о чём-то догадался. И тем более, Жаклин. Умирая, она должна быть уверена, что наш брак — счастливый и настоящий. Только в этом случае ты получишь всё, согласно нашему договору.

Киваю. Что-то много в последнее время, договоров в моей жизни.

Француз прищуривается, и берёт загранпаспорт из моих рук. Пролистав страницы, он удовлетворённо кивает.

— Я позвоню завтра, и всё тебе расскажу.

Я не успеваю ничего ответить ювелиру, как он разворачивается, и, размашистым шагом, уходит в темноту, к своему внедорожнику.

Я остаюсь стоять у подъезда, как вкопанная, ничего не понимая. Что сейчас произошло? Что этим Стефан хотел показать? Что он бисексуал и его тянет одинаково и к любимому Жану, и к представительницам женского пола? И он не прочь заняться со мной сексом?

От таких мыслей по моему телу ползут мелкие мурашки. Нет-нет, мы же договорились — никакого интима. Я ещё не отошла от связи с Ельцовым, другого ювелира я в своей постели видеть не желаю.

Видимо, мсье Деко очень не понравилось, что я не пищу от восторга от того, что он выбрали именно меня, для своего фиктивного брака. И теперь, будет всеми способами пытаться заполучить меня в свою многогранную постель. В нём говорит обида.

А как же его Жан?

Качая головой, я выдыхаю, и стираю тыльной стороной ладони с губ поцелуй француза. Мне пора домой. Меня ждёт сын.