Глава 13

Итак, к дверям мужского туалета приближается журналист в чёрной куртке. На шее парня болтается фотоаппарат, с объектива которого он предусмотрительно снимает крышку — чтобы успеть сделать интересные фотографии до того момента, как ювелир его увидит. Наверняка, у него с собой ещё и диктофон имеется. А может, камера изначально настроена на видеосъёмку.

Нужно не допустить, чтобы репортёр успел подслушать интимный разговор Стефана с любимым человеком.

Но как?

Изначально я хотела бежать наперерез журналисту, чтобы попытаться успеть быстрее к дверям туалетной комнаты, но, это было бы, как минимум, странно. Да и не успела бы я — папарацци уже почти подошёл к дверям, ему лишь оставалось протянуть руку и толкнуть дверь внутрь.

Значит, нужно срочно придумать что-нибудь другое.

Нужно переключить внимание журналиста на себя! Но как? Упасть в обморок? Устроить скандал с битьём посуды? Грязно начать приставать к официанту? Найти в супе муху?

Все эти мысли проносятся в моей бедной голове со скоростью света, и я останавливаюсь на одной, самой безобидной. Ладно, главное — сделать это как можно громче, чтобы журналист мгновенно остановился. Возможно, Стефану хватит этого времени, чтобы наговориться с Жаном.

Вскочив из-за стола, я закричала во весь голос:

— О, Боже! Помогите!

Репортёр, стоящий в шаге от двери туалета, замедлил ход, и повернул голову на меня.

Сработало!

Теперь нужно срочно придумать что-то такое, что покажется журналисту интереснее, чем подсматривать за французом в мужском туалете.

Ну, что он там может увидеть интересного?

Ко мне тут же подбегает испуганный официант, обслуживающий наш столик, и, с поклоном, осведомляется, в чём дело, картинно округлив глаза.

— Там крыса! Огромная! С длинным, лысым хвостом!

Я кричу на весь ресторан, привлекая к себе внимание, и тыкая пальцем куда-то в угол зала, противоположный от дверей туалета. Видимо, я сама настолько уверовала в то, что говорю, что действительно мой взгляд уловил в углу какое-то еле заметное движение.

Ну, надо же, как ловко я вжилась в роль.

Качаю головой и быстро-быстро моргаю, пытаясь рассмотреть, что же там действительно двигается. Или, это мой мозг, решил сыграть злую шутку?

Мой расчёт полностью оправдывается — репортёр заинтересовывается невидимой крысой. Он оглядывается на дверь туалета, и, махнув рукой, направляется к тому месту, где я увидела живность.

Выдыхаю.

Сидящие за соседними от меня столиками, люди, заволновались, и принялись испуганно озираться, подзывая к себе официантов и требуя счёт. И вот, уже несколько пар, бросив на стол деньги, подхватив свои вещи, уходят прочь из фешенебельного заведения.

Я закусываю губу — похоже, я перестаралась. Теперь имидж ресторана безнадёжно испорчен. Но, что делать — приходится продолжать верещать, ведь мой спутник до сих пор находится за дверями туалета.

— Посмотрите же! Вон, кто-то шевелится в углу!

Официант округляет глаза, и весь трясётся мелкой дрожью, как собака, неожиданно попавшая под дождь, а затем поднимает вверх руки.

— Нет-нет, что вы, вам показалось! У нас солидное заведение! Этого просто не может быть!

Самое интересное, что моё воображение играет со мной в игры — вот уже, я реально вижу огромную крысу в углу с острой мордочкой. Шизофрения, что ли, развивается?

Я продолжаю тыкать в угол, и капризно надуваю губки, исподтишка наблюдая за дверями мужского туалета.

Ну, где же Стефан? В унитаз провалился, что ли?

Ко мне подбегает бойкий администратор, и примиряющее поднимает вверх руки, пытаясь охладить мой пыл.

— Успокойтесь, пожалуйста, не волнуйтесь. Мы сейчас всё проверим! Не наводите панику, мы потеряем всех клиентов!

Ладно, помолчу.

Я замечаю, что журналист хватается за фотоаппарат — он решил, что в зале разворачивается более интересная сцена, чем в мужском туалете, и двигается в сторону того угла, куда я указывала пальцем.

Ко мне тут же подскакивает официант, держа на серебряном подносе небольшую тарелочку с пирожным. Оно щедро полито шоколадом и обильно посыпано кокосовой стружкой. Мужчина кланяется и щебечет:

— Успокойтесь, пожалуйста. Это вам, за счёт заведения!

Хмыкаю. Понятно, это, чтобы я ела и молчала. С набитым ртом не так-то просто кричать.

Но, моё дело сделано — журналист оставил ювелира в покое, полностью переключившись на разворачивающиеся действия в зале ресторана. Ладно, можно и поесть.

Тут краем глаза я замечаю, как из туалета, бодрой походкой, выходит француз, и изумлённо оглядывается — в зале паника. Некоторые гости, побросав деньги за заказанную еду, поспешно удалились. Официанты — испуганной стайкой сгрудились в кучку у стены, и о чём-то шепчутся между собой. Администратор, вооружившись фонариком, бесстрашно бродит по залу, заглядывая под столы.

Блин, вот я дел натворила — испортила репутацию приличному заведению. Надо будет рассказать обо всём ювелиру, и попросить его уладить мою маленькую шалость с владельцем заведения.

Хотя, мне кажется, официанты ведут себя как-то странно — как будто у них действительно не всё в порядке с чистотой.

Неожиданно, журналист нагибается, и приседает. Я смотрю на него, отставив десерт в сторону — ужинать в этом ресторане уже расхотелось, несмотря на бесплатный десерт за счёт заведения.

Что он там увидел? Неужели, я была права?

Парень фокусирует фотоаппарат, и начинает делать съёмку, цокая от удовольствия языком. Администратор, округлив глаза, поспешно подбегает к нему, делая хаотичные взмахи руками:

— Немедленно перестаньте! Кто вас впустил сюда? Фото и видеосъемка запрещены! Мы вам выпишем штраф!

Журналист высовывает язык, и продолжает фотографировать что-то, приближаясь к стене.

— А это вы расскажите представителям санэпидемстанции! Боюсь, вы погрязнете в штрафах, или вас вообще закроют!

Администратор бледнеет, спешно вынимает из кармана мобильный телефон и начинает связываться с кем-то. Одновременно он вызывает охрану по рации.

Я, ничего не понимая, продолжаю наблюдать за происходящим, но мсье Деко уже хватает меня за руку, кидая несколько купюр на стол:

— Виктория, идёмте! Здесь нам больше делать нечего! Не хватало ещё, чтобы нас привлекли как свидетелей!

Тут в помещение врывается охранник, дежуривший у входа, и оглядывается — видно, он проспал появление журналиста, задремав где-то в тёплом уголке. И вот сейчас, получив втык от начальства, он угрожающе надвигается на папарацци. Парень, смекнув, что сейчас ему попросту разобьют камеру и оставят без интересного отснятого материала, прячет фотоаппарат под куртку, и, перепрыгивая через стол, несётся к выходу.

— Придурок! Что ты стоишь, как истукан? Догони его немедленно!

Администратор машет руками на нерасторопного охранника, брызгая от злости слюной, и тот, подчиняясь, неспешно направляется к выходу.

— Пошли, быстрей!

Стефан надевает своё пальто, и хватает меня за тонкое запястье левой руки. Я пытаюсь сопротивляться, но ювелир неумолимо тянет меня к выходу. Успев накинуть на плечи пальто, я оказываюсь на улице, и мгновенно ёжусь от пронизывающего октябрьского ветра.

— Холодно!

Взвизгиваю, и пытаюсь обернуть шарф вокруг шеи. Но руки мгновенно зябнут на холодном ветру.

— Сейчас согреешься!

Стефан подталкивает меня к белоснежному внедорожнику, и я плюхаюсь на кожаное ледяное сидение. Француз заводит мотор, и включает обогрев салона и сидений на полную мощность. Я расслабляюсь, и вижу, как к нам приближается тот самый журналист, который всполошил весь ресторан. Видимо, охранник не догнал репортёра, потому что тот держит фотоаппарат в руках и довольно улыбается.

Стефан опускает стекло, и парень тут же просит:

— Можно, я вас сфотографирую? А то меня, вроде как отправляли ваше свидание снять, а получилось, что полвечера гонялся за крысой.

— За крысой? Фу, какая гадость!

Француз был безмерно удивлён, и на его лице появилось брезгливое выражение. Журналист радостно закивал:

— Ага, вот это будет бомба!

Ювелир расплывается в улыбке, и прижимает меня к себе, нежно вдыхая аромат моих волос. Со стороны, наверное, мы производили впечатление счастливой влюблённой пары — вон, как ювелир нежно обнял меня. Парень тут же делает несколько снимков, и, поблагодарив, растворяется в ночной тишине переулка.

Стефан поворачивается ко мне, и вопросительно смотрит прямо в глаза.

— Не хочешь мне рассказать всё же, что случилось в ресторане? Там действительно была крыса?

Я расползаюсь в глупой улыбке, и облизываю пересохшие губы.

— Понимаешь, ты ушёл в туалет поговорить с Жаном, а я увидела журналиста, который бросился вслед за тобой. И мне пришлось переключать внимание на себя, чтобы ваш разговор не подслушали…

Я поспешно пересказываю французу всё то, что случилось, пока его не было в зале ресторана. Стефан внимательно выслушал мой сбивчивый рассказ, и расхохотался.

— Мерси, мон шер, ты спасла мою жизнь! Если бы этот проныра подслушал наш разговор с Жаном, наш бы план рухнул. А мама… Она бы просто не перенесла этого позора!

Француз нагибается, и чмокает меня в губы. Я смущаюсь и краснею:

— Да не за что!

— А, похоже, что ты попала прямо в точку! Ведь тот журналист явно что-то разглядел!

Я пожимаю плечами, ведь крыса — была плодом моего воображения. Неужели, я обладаю некими способностями, и могу вот так, придумав что-то, воплотить это в жизнь?

— В завтрашних выпусках газет узнаем!

Ювелир кивает, нежно гладит меня по щеке, и трогается с места.

И вот, мы уже останавливаемся под окнами моего дома, и Стефан заглушает мотор, поворачиваясь ко мне. Я внимательно смотрю в его глаза, и улыбаюсь — с этим мужчиной мы смогли найти общий язык, и можем стать отличными друзьями.

Француз берёт меня за руку, и прикасается к ней губами.

— Спасибо за приятный вечер. Уже завтра утром я вылечу во Францию. Тебе в среду должны будут позвонить из посольства, и ты сможешь забрать визу.

— А мой сын? Я не хочу с ним расставаться!

— Я уже всё продумал, Виктория. Ты прилетишь ко мне, мы объявим о помолвке и я подарю тебе то дорогое кольцо, про которое меня постоянно спрашивают папарацци. За это время Артёму и твоей свекрови сделают паспорта с визами, и они спокойно присоединятся к нам. Не волнуйся. Это время трёх недель.

— Так долго.

— Ну, дорогая. У тебя будет много дел. Дело в том, что в Париже у меня небольшая квартира, где мы все не сможем поместиться. Жаклин живёт в Ницце, на своей вилле. Там мы сначала и остановимся, там объявим о помолвке. А потом ты сама выберешь, где бы ты хотела жить — в Ницце, или в Париже.

Потираю переносицу и качаю головой. Мне снова придётся бросить Артёма на свекровь. Какая я отвратительная мать!

Ювелир нежно прикасается к моей щеке, и шепчет:

— Это ненадолго, не волнуйся. Но ты не можешь привести сына в никуда. Нужно всё продумать. Мальчику пока лучше будет остаться в знакомой обстановке, чем болтаться вслед за тобой.

Киваю, он прав, конечно. И мне будет проще заниматься этими делами без сынишки.

— А когда будет свадьба?

— Я попробую надавить на власти, чтобы нас поженили как можно скорее. Но, я не могу жениться с бухты-барахты. Свадьба должна стать шикарным зрелищем — на нас будет смотреть весь мир. И, ведь это будет моя единственная свадьба. Я хочу, чтобы всё было красиво. Попробуем успеть к январю.

У меня внутри всё сжимается. Ювелир говорит обо всём с такой простотой и холодностью, что я понимаю — он просчитывает каждый ход наперёд. Ему необходимо успеть до того момента, как Жаклин станет совсем плохо. А я — лишь помощник в его делах.

Хорошо, хоть я получу солидную компенсацию за свои труды.

— Хорошо долететь!

Я улыбаюсь, и дёргаю ручку автомобиля. Мужчина, молча кивает, и провожает меня усталым, грустным взглядом. Странно, он даже не попытался поцеловать меня на прощание, как делал вчера.

Видимо, Жан хорошо потрепал ему нервы.

Быстрым шагом направляюсь к дому, и исчезаю в подъезде. Уже поздно, но, я надеюсь, Артём ещё не спит, и мне удастся почитать ему сказку на ночь. Как раз вчера мы начали читать «Приключения Буратино», и сыну, вроде бы, понравилось, хоть он у меня и не любитель сказок.

В прихожей, как ни странно, горит свет. Я быстро скидываю с себя верхнюю одежду, и прохожу в гостиную — свекровь с сыном смотрят телевизор по одному из местных каналов.

Артёмка поворачивается ко мне, и шепчет:

— Мамочка! Там тебя показывают.

Я, сдвинув брови на переносице, плюхаюсь на ручку старенького дивана, и она противно скрипит под тяжестью моего тела. С какого перепуга меня показывают по телевизору? Я вроде не звезда, и не давала никакого интервью.

На экране появляется лицо хорошенькой телеведущей, и она начинает сладким голосом вещать новости.

— Итак, нам удалось уже дважды понаблюдать за влюблённой парочкой. Сперва мы встретили мсье Деко у кинотеатра, куда он пришёл вместе со своей возлюбленной и её сыном от первого брака, посмотреть мультфильм. Ах, какая они прекрасная пара!

Экран моргнул, и появилась съёмка видеокамерой у дверей кинотеатра. Мы со Стефаном стоим на ступеньках в обнимку, а француз держит на своём плече моего сына, аккуратно придерживая его одной рукой. Потом нагибается ко мне и нежно целует. Я закрываю глаза и отвечаю на поцелуй.

Блин, вот это кадры. Я даже не помню такого.

— Ах, как вы хорошо смотритесь вместе с этим ювелиром!

Ольга Владимировна всплёскивает руками, и, улыбаясь, смотрит на меня. Я краснею, пытаясь собраться с мыслями. Ну да, вроде, всё выглядит очень натурально. Но, если бы на месте Стефана, был Владислав Сергеевич, смотрелось бы намного лучше.

Тут снова на экране появляется лицо диктора. Девушка кокетливо откидывает волосы со лба и продолжает вести программу.

— А сегодня наш репортёр подкараулил влюблённую парочку у входа в ресторан, где они собирались провести романтический вечер. Правда, им это не совсем удалось. Что случилось — смотрите в нашем репортаже.

Экран моргнул, и началась видеосъёмка. Сначала камера захватила момент, как мы целуемся у входа в ресторан, и в обнимку, заходим внутрь, а потом — кадры из ресторана.

Голос за кадром начинает освещать всё происходящее, и я задерживаю дыхание. Господи, только бы про Жана они ничего не разнюхали!

— Мсье Деко оставляет свою невесту в зале, а сам удаляется в туалетную комнату. Что случилось дальше — смотрите сами!

И тут я встаю из-за стола и начинаю истошно вопить на весь зал, тыкая пальцем в стену.

— Невеста ювелира замечает огромную крысу прямо в зале шикарного ресторана! Конечно, она не привыкла к подобному, и была шокирована одним из лучших заведений Санкт-Петербурга. Посмотрите внимательно, нашему репортёру и впрямь удалось рассмотреть мерзкое животное в этом фешенебельном заведении.

Камера приближает, и я действительно замечаю какой-то шерстяной комок с длинным, лысым хвостом. Крыса!

Ого, так я была права?

— Фу, мама! Ты испугалась?

Артём поворачивается ко мне, и заглядывает в глаза. Киваю.

— Мы приносим искрение извинения французскому ювелиру и его невесте и надеемся ещё не раз увидеть их в числе гостей нашего города. Ну, а владельцу заведения грозит крупный штраф и визит санэпидемстанции.

По телевизору начинается реклама, и я выдыхаю. Что ж, для нас со Стефаном всё закончилось очень удачно. Чего не скажешь, конечно, о владельце заведения.

— Ладно, пойду я домой.

Свекровь подмигивает мне, и направляется в прихожую. Я иду вслед за ней — мне необходимо попросить её собрать документы на загранпаспорт к среде. Тогда я смогу попытаться сделать визы и паспорта им с Артёмом как можно быстрее.

— Ох, а ты уверена, что нам с Артёмом нужно лететь во Францию?

Ольга Владимировна нагибается, чтобы застегнуть сапог на ноге.

— Мы можем прилететь попозже, уже на вашу свадьбу. Спокойно объявите о помолвке. Потом ты будешь занята покупкой дома для вашей семьи, подготовкой к свадьбе. Ну, зачем мы там будем тебе мешать? Прилетим в январе спокойно.

Я качаю головой, подав ей пуховик.

— Нет-нет, я не хочу так надолго разлучаться с сыном. Прилетите, как будут готовы документы.

Свекровь устало машет рукой, и выходит за дверь. Я выдыхаю. Ждать до января встречи с сыном? Ну, уж нет! Если Ольга Владимировна откажется лететь, я вернусь за Артёмом сама.

Вечером, лёжа на своей кровати вместе с мальчиком, я провожу по его взъерошенным волосам рукой, и спокойно рассказываю, как мы будем жить дальше, и почему мне сейчас снова придётся уехать. Сынишка грустно вздыхает, и поднимает на меня свои глазки, полные слёз.

— Мама, а когда у тебя со Стефаном родится ребёнок, ты не будешь любить меня меньше?

Я грустно улыбаюсь, и целую его в макушку:

— Ну, что ты, конечно же, нет.

И, со вздохом понимаю, что больше детей, у меня, скорее всего, не будет. Смогу ли я, после Ельцова, поверить ещё хоть одному мужчине? Скорее всего, нет. Владислав Сергеевич, несмотря на свою дерзость и хамоватость, прочно занял место в моём сердце. И только при мысли о нём у меня внутри всё холодеет и сжимается.

Я смотрю на мальчика — он уже сладко спит, свернувшись калачиком. Ладно, не буду переносить его в постель — пусть спит со мной.

Встаю, чтобы переодеться в ночнушку, и тут слышу, что мой телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, тихо вибрирует.

Хорошо, что я включила ночной режим, а то сейчас бы разбудили мне сына своим ночным звонком. И кому там не спится?

Смотрю на экран, не веря своим глазам — Ельцов. Какого хрена ему надо от меня? В Санкт-Петербурге уже одиннадцать вечера, а в Испании — на два часа меньше, значит, девять. По моим подсчётам, он сейчас должен находиться рядом со своей моделью, в её объятиях. Ну, или, на худой конец, в каком-нибудь ресторане.

Цепкими пальчиками я хватаю телефон, и выхожу из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Не нужно, чтобы Артём слышал наш разговор. Он, наверняка, снова будет на повышенных тонах. Поговорю с ювелиром на кухне.

— Алло?

— Ах, ты мелкая шлюшка!

Я затихаю, изумлённо смотря на телефонную трубку. Владислав Сергеевич пьян?

— Вы ошиблись номером!

Скидываю вызов, и кидаю телефон на кухонный стол. Ничего себе! Ельцов явно выпил лишнего — язык у него заплетался, и он не стеснялся в выражениях, разговаривая со мной. Интересно, что на него нашло?

Телефон снова начал издавать урчание, медленно двигаясь по столу. Сначала я хотела не брать трубку, но, любопытство всё-таки взяло верх. Интересно, что так разозлило ювелира?

— Я видел, как ты целовалась с этим французишкой! Во всех журналах ваши довольные рожи! Весь интернет пестрит видеоматериалами о ваших амурных похождениях! Ещё бы потрахались на камеру! Не забывай, что это я вас свёл!

— Захотим — снимем хоум-видио, и вас не спросим. Ага, и я очень вам признательна за то, что вы познакомили меня с этим чудесным мужчиной!

Выпалив последнюю фразу, прикусываю язык — сейчас ювелир разозлится не на шутку. И точно.

— Трахаешься с ним, да?

— Вас это не касается!

Меня всю трясёт от злобы, а моё лицо заливает краска. Неужели, Владислав Сергеевич меня ревнует? Я так же отмечаю, что он позабыл свой вежливо-холодный тон и, не стесняясь, обращается ко мне на «ты». Это интересно!

— Ещё как касается! Потому что ты моя!

Последнюю фразу Ельцов буквально прорычал в трубку, и я содрогнулась, представляя себе его лицо сейчас — красное, озлобленное. С тёмно-синими искрящимися глазами. Наверное, если бы он мог, он бы накинулся сейчас на меня. А там — неизвестно чем бы дело кончилось — моим удушением или страстным сексом.

Похоже, ювелир сильно разозлён.

— Оставьте меня в покое! Я чётко исполняю условия договора и обещаю, что пришлю вам ваше драгоценное кольцо. Остальное — вас не касается.

— Да пошла ты! Засунь это кольцо себе в …!

Сжимаю руки в кулаки, но продолжаю слушать пьяную, гневную речь Владислава Сергеевича. Честно признаться, хоть он и выводит меня из себя, мне приятна его ревность.

Значит, этот чурбан всё-таки, не такой уж и бесчувственный!

— Я пришлю вам приглашение на помолвку.

Стараюсь говорить с мужчиной спокойным тоном, ещё больше этим выводя его из себя. Ельцов свирепеет, но я решительно бросаю трубку и поспешно выключаю телефон.

Вот так. Теперь — он меня не достанет. Пусть проспится.

Оставив выключенный телефон на кухне, я погашаю свет во всей квартире, и возвращаюсь в спальню — к своему любимому сыночку.

Артём развалился на моей кровати в позе звезды, и я аккуратно перекладываю мальчика, чтобы лечь с ним рядом. Накрываю нас одеялом, и прижимаю сынишку к себе — он такой чудесный! Вдыхаю аромат его волос, и закрываю глаза.

Но, перед тем, как провалиться в сон, я вспоминаю ярко-синие глаза Ельцова. Его лёгкую небритость, широкие плечи и чувственные губы. И почему же он приревновал? Неужели, всё-таки, чем-то я его зацепила? А как же его испанская модель, Ребека Санчес? Ведь он бросил меня ради неё.

Да пошёл он!

Я прижимаюсь к сыночку, пытаясь отогнать мысли о ювелире, и промучившись, некоторое время, всё же засыпаю, представляя рядом с собой этого тирана с синими глазами.