Глава 14

Воскресение прошло довольно быстро, в приятных заботах и хлопотах. Мы с Артёмом весело проводили время — я решила весь день посвятить себя сыночку, как хорошая и заботливая мать. Играли в игрушки, вместе жарили сырники, а потом отправились гулять — благо, погода позволяла долго находиться на улице.

Днём позвонил Стефан и сообщил, что он добрался до Парижа, и будет ждать, когда я к нему прилечу. Мы нежно пообщались с французом, и я клятвенно пообещала прилететь к нему как можно скорее.

Я действительно привязалась к ювелиру, как к хорошему другу, и мне было приятно с ним общаться. Но, на большее, ни я, ни он, думаю, не надеялись — у него есть любимый ревнивец Жан, а я ещё долго, пожалуй, буду отходить от общения с тираном Ельцовым.

В понедельник с утра, наспех выпив кофе, мы направляемся с Артёмом в детский сад.

Отправив сынишку в группу, и выслушав от него, какая я замечательная мама, я умильно целую его в щёчку, и машу рукой. Сейчас мне предстоит менее приятная процедура. Вздохнув, я собираюсь с духом, и стучу в дверь кабинета заведующей, чтобы написать заявление на увольнение.

Ох, сейчас что-то будет! Эта старая ведьма точно будет недовольна!

Сегодня на Анне Ильиничне бежевый костюм с юбкой и красные туфли-лодочки на устойчивом каблуке. В ушах — золотые серьги с гранатами, неплохой пробы. Но их ценность, скорее всего, в старине. Интересно, сколько ещё дорогих украшений хранится дома у этой старой жабы?

От подсчёта суммы, которую можно выручить за эти серьги, меня отрывает скрипучий голос женщины.

— Вам чего, Виктория Юрьевна?

— Я написала заявление на увольнение. Подпишите.

Я кладу исписанный лист бумаги на письменный стол заведующей, сажусь на колченогий стул для посетителей, и опускаю глаза в пол, как провинившаяся школьница. Анна Ильинична округляет свои умело подведённые чёрным карандашом глаза, и судорожно хватает ртом воздух.

— Как так? Лишиться музыкального педагога, в разгар учебного года! Вы чем думаете, милая моя?

Я улыбаюсь. Если бы не Артём — я бы послала эту взбалмошную дамочку на три известные всем буквы. Но, ради будущего сына, приходится сдерживаться. Неизвестно, вдруг, мальчику придётся ещё вернуться сюда.

— У нас на следующей неделе праздник осени! Нам просто необходимо музыкальное сопровождение!

Анна Ильинична в порыве ярости смахивает моё заявление со стола, и оно, как осенний лист, плавно опускается мне под ноги.

Я вспыхиваю, как горящая спичка.

Видит Бог, я не собиралась ссориться с заведующей. Но, она просто не оставляет мне иного выхода.

— Включите кассету на магнитофоне!

Встаю со стула, поднимаю с пола лист бумаги, и бросаю заявление на стол заведующей — она жутко раздражает меня своим визгливым голосом. Так и хочется надавать ей оплеух, чтобы научилась, наконец, нормально разговаривать с подчинёнными.

Но, женщина оказывает сопротивление — она подскакивает ко мне, и хватает за руку своими цепкими пальцами, унизанными дорогими перстнями.

— Ну, уж, нет! Вы обязаны отработать две недели по договору, пока мы не найдём вам замену!

Я смериваю её презрительным холодным взглядом и освобождаю своё запястье от её цепких лап.

— Тогда я ухожу на больничный. Вам не удастся заставить меня отработать у вас хотя бы день!

Анна Ильинична закипает, словно чайник, и мерзко шипит мне на ухо, брызгая слюной.

— Я составлю вам такие рекомендации, что вас с ними не возьмут больше ни в одно учебное заведение!

Я смотрю на неё с иронией, стараясь не расхохотаться прямо в лицо женщине. Но, в конце концов, это мне не удаётся, и меня прорывает. Я содрогаюсь от смеха, и сгибаюсь пополам — по моему лицу текут слёзы, а тело содрогается в истерическом хохоте.

Заведующая мигом сереет, и зло вопрошает:

— Что вас так рассмешило?

Тут в к ней в кабинет вваливается её закадычная подружка — фельдшер данного детского сада, Тамара Васильевна. Они с заведующей примерно одного возраста. Фельдшер, однако, более приятная особа. У неё в руках — глянцевый журнал.

Ага, сейчас всё и откроется!

Анна Ильинична смотрит на давнюю приятельницу сверху вниз, и громогласно просит её выйти за дверь:

— У меня тут музыкальный педагог увольняется, представляешь? А я ей говорю, что она потом работу нигде не найдёт с моими рекомендациями!

Глаза фельдшера округляются, когда она видит моё довольное лицо. Женщина невольно краснеет, и кидает новый выпуск журнала на стол своей закадычной подружки.

— Думаю, Анька, что ей не нужно будет больше работать. И боюсь, что твои угрозы не сработают. Посмотри-ка сюда!

Тамара Васильевна потрясает перед носом подруги свёрнутым в трубочку журналом.

Я расплываюсь в довольной улыбке. Ей-богу, хорошо, что не ушла, хлопнув дверью — сейчас увижу, как эта старая змея захлебнётся своим собственным ядом!

Заведующая детского сада хватает своими цепкими пальцами журнал из рук приятельницы, и мгновенно меняется в лице — ведь прямо с обложки, чертовски обаятельно сверкая белозубой улыбкой мастера фотошопа, ей улыбаюсь я.

— Это что?

Наблюдаю — у женщины трясутся руки от напряжения. А когда она прочла заголовок, то и вовсе, схватилась свободной рукой, за стол.

Ха! Так тебе и надо!

«Из Золушки — в принцессу. Подробности помолвки никому не известной преподавательницы и самого завидного холостяка планеты».

Я лениво стою у стены, скрестив руки на груди. Анна Ильинична судорожно ищет нужную страницу, и ахает, когда видит следующую фотографию. Я прищуриваюсь — фото сделано на балу, в Дубае. Шикарное пышное платье и колье Ельцова — несомненно, не остались без внимания женщины.

Заведующая пробегает глазами по строчкам, и медленно садится на стул, мгновенно меняясь при этом в лице.

— Так вы замуж, что ли, выходите?

Киваю, и насмешливо смотрю на женщину. Тут рядом раздаётся свистящий шепот Тамары Васильевны.

— Не просто замуж. А за самого известного французского ювелира! Он ей на помолвку подарит самое дорогое кольцо на планете!

Анна Ильинична поднимает на меня свои глаза. С неё мигом сошла вся спесь, и она стала приторно-сладкой.

Настоящий хамелеон!

— Ой, Викочка, детонька, что же вы не сказали мне сразу?

Я закатываю глаза. Ну-ну!

Заведующая подскакивает к шкафу, и достаёт из него огромную коробку дорогих конфет, и, по пути, включив чайник, лебезит:

— Давайте чаю попьём на прощание. Вы нам всё расскажете про своего будущего мужа.

Тамара Васильевна, кивая головой, тут же вкладывает в мои руки прозрачную чашку с нарисованными на ней мелкими цветочками, и трясёт головой в такт словам подружки.

— Нет, извините, у меня много дел. Вы же понимаете, жених ждёт меня в Париже, мне нужно ехать в посольство.

Заведующая округляет глаза, и закусывает губу. Видно, что она пытается придумать любую уловку, чтобы задержать меня в своём кабинете, и попытаться всё разузнать. Но, я не собираюсь ничего рассказывать этим престарелым сплетницам — пусть довольствуются тем, что написано в глянцевом журнале.

— А ваш сын, Артём? Вы забираете мальчика с собой?

— Артём ещё немного походит в ваш сад. Я заберу сына в конце месяца, как только сделаю ему документы, необходимые для переезда. Всего хорошего!

Я разворачиваюсь на каблуках, и под злобный шёпот Тамары Васильевны, выхожу из кабинета заведующей.

Выдыхаю.

Мой слух улавливает истерический голос Анны Ильиничны, тут же начавшей всё обсуждать со своей приятельницей. Ну, теперь эти две старые калоши обсосут мне все косточки!

Я выбегаю из здания, и хватаю ртом прохладный воздух. Наконец-то, свобода! И удалось уесть эту мерзкую заведующую, постоянно недовольную мной. Теперь-то она кусает локти от досады.

Попрошу свекровь забрать внука из детского сада — у меня нет никакого желания снова возвращаться в эту клоаку сегодня. А сама лучше соберу все документы, необходимые для визы и загранпаспорта Артёму. Через посольство всё должно получиться намного быстрее.

Остаток дня понедельника и вторник прошли по одному и тому же сценарию — беготне по кабинетам и сбору необходимых документов. Так же я собрала чемодан в дорогу — ведь в среду я должна уже вылететь к жениху.

Отводя и забирая сыночка из садика, я столкнулась с полным преклонением передо мной воспитателей Артёма — они с придыханием рассказывали мне, как прошёл день, какой у меня сын, оказывается умничка и молодец. Если раньше он был крикуном и заводилой, то сейчас он стал лидером. Был непоседой — сейчас у него живой ум. Дёргает девочек за волосы — будущий ловелас, как и его известный отчим. Устав от этих сладких речей, я вручила воспитателям коробку конфет и попросила больше мне ничего не рассказывать.

В среду, рано утром, раздался звонок из консульства, и вежливая девушка, попросила меня приехать за моими готовыми документами.

— Виктория Юрьевна, ваши документы в визовом центре. Можете забирать.

— Разве мне следует ехать не в консульство?

— Нет-нет, наше консульство не занимается визами. Но ввиду вашего исключительного положения, мы приняли все ваши документы и сделали всё в кратчайшие сроки. Однако, забирать всё нужно в визовом центре.

— Хорошо, спасибо большое!

Возликовав, я тут же позвонила Стефану, и сообщила, что еду забирать документы.

— Чудесно, мон шер. Я забронирую тебе билет на вечерний рейс, согласна?

У меня бешено забилось сердце — я никак не ожидала такой близкой разлуки с сыном. Надеялась, что пробуду в Питере до выходных.

— Нет-нет, мы и так потеряли целую неделю!

Стефан, к сожалению, был неумолим.

— На субботу я планирую нашу помолвку. Сейчас же начну рассылать приглашения. И так уже все журналы пестрят нашими фотографиями. Некуда больше тянуть.

Соглашаюсь с французом. Чем быстрее будет помолвка, тем быстрее всё закончится. Неизвестно ещё, как себя чувствует Жаклин. Лучше всё сделать побыстрее.

Стефан посылает мне воздушный поцелуй, и отсоединяется. А я начинаю одеваться — визит в визовый центр нужно нанести как можно скорее.

Через пару часов я вываливаюсь на улицу из здания визового центра с довольной улыбкой до ушей. Ювелир прав — шуршание долларовых бумажек творит самые настоящие чудеса с представителями абсолютно разных профессий. Вот и сейчас, приятная сумма перекочевала в карман начальницы центра, и она, приторно улыбаясь, забрала все документы для оформления загранпаспортов и виз для моего сына и свекрови.

Конечно, паспорта будут делаться несколько дольше — начальнице придётся поделиться парой хрустящих бумажек с сотрудниками консульства. Но, всё равно, мне клятвенно пообещали выдать все документы через пару недель. Отлично!

Я потираю руки и осматриваюсь — статус невесты богатого ювелира начал мне нравиться. Я больше не стою в очередях, слушаю от всех комплименты и наслаждаюсь жизнью. Можно подумать о продаже своего старенького «Вольво». Он, хоть и полностью перебранный, на внешний вид смотрится довольно убого. Давно хотела купить машину на «автомате». Теперь я могу себе это позволить.

Заскочив по дороге домой в кондитерскую, я покупаю множество пирожных, ранее покупаемых мной только по праздникам, и с комфортом добираюсь до дома, взяв такси.

Выйдя из автомобиля, я слышу доносящийся из сумочки звонок. Это мой жених.

— Мон шер, на сегодня рейсов нет, я забронировал тебе билет на завтрашнее утро. К сожалению, вылет ранний, в шесть утра. Ты летишь в Ниццу. Тебя встретит Жаклин.

Морщусь. Придётся тащиться в аэропорт ночью. А там неизвестно, удастся ли мне поспать в самолёте.

Мне сразу вспомнился мой перелёт в Дубай, когда мы летели вместе с Ельцовым. По телу пробежала сладкая волна дрожи. Мне тогда было так хорошо — спокойно и защищено, несмотря на то, что этот тиран использовал меня в туалете самолёта.

Да ладно, я в принципе, была не против.

Я закрываю глаза, и облизываю мгновенно пересохшие губы. Чёрт возьми, этого больше не повторится.

Голос Стефана выдёргивает меня из приятных воспоминаний, вызывающих сексуальное желание.

Блин, я же до сих пор говорю с ним по телефону! Как меня угораздило забыться?

— Я подъеду к вам с Жаклин, на её виллу, завтра вечером — доделываю дела в Париже. Уже разослал приглашения на нашу помолвку. У меня не было времени думать над пригласительными, их оформлением занимался Жан. Ты не против?

— Нет.

Я округляю глаза и пожимаю плечами. Мне бы и в голову не пришло, думать над дизайном пригласительных. Какая разница, если брак всё равно фиктивный? Будь там лебеди, белые голуби или парочка толстощёких амуров — всё равно.

— Как он, кстати?

— Жутко ревнует. Я его убеждаю, как могу, что мы с тобой не находимся в сексуальной связи, но он постоянно устаивает сцены ревности.

Голос ювелира тут же меняется, когда он начинает говорить о своём давнем партнёре. Я хмыкаю — всё-таки, это очень странно выглядит. Никогда не думала, что у меня будет близкий друг непонятной ориентации. Хотя, мсье Деко довольно милый.

— Он жаждет с тобой познакомиться.

Хмыкаю, представив себе это.

— Надеюсь, не для того, чтобы вырвать мне все волосы?

— О, нет. Скажи мне, Виктория, кому из своих знакомых, ты хотела бы прислать приглашение на помолвку?

Я нахмуриваюсь. Единственные люди, которых бы я хотела видеть на этом мероприятии — это мой сын и свекровь. Но их, к сожалению, не будет, по понятным причинам. Подруг у меня нет. А просто знакомых я не вижу смысла посвящать в свои личные дела. Разве что…

— Пригласи Владислава Сергеевича, пожалуйста.

— Не волнуйся, я о нём уже подумал и отправил приглашение. Неужто ты думаешь, что я мог позабыть про твоего кузена? Он ответил, что непременно приедет на нашу помолвку.

По моему телу пробегает волна дрожи, и я выдыхаю. Стоп! Надо успокоиться. Я увижу Ельцова на своей помолвке и отдам ему это чёртово кольцо, из-за которого всё и закрутилось. После этого наш договор будет расторгнут, и он оставит меня в покое раз и навсегда. Пусть дальше развлекается со своей испанской моделью!

Я сжимаю руки в кулаки, но не могу больше вымолвить ни слова — меня словно парализовало от волнения. Стефан же продолжает щебетать, как ни в чём не бывало.

Наконец, мы прощаемся, и я убираю телефон в карман пальто. Хорошо, что я на улице — можно подышать свежим воздухом, и успокоиться.

Мысли о Ельцове до сих пор выбивают меня из колеи. Ну, почему, я никак не могу позабыть его сильных рук и ярко-синих глаз?

Через десять минут, я, почти успокоившись, поднимаюсь в свою квартиру — мне нужно принять душ перед поездкой, и уложить спать сыночка. Хочу, чтобы он заснул в моих объятиях.

Артём выбегает мне на встречу с распростёртыми объятиями, весьма довольный. Я вручаю ему коробку из кондитерской, заполненную различными пирожными. Эх, придётся испортить настроение мальчику своим скорым отъездом. Так хоть подслащу ему эти горькие новости.

Раздевшись, я прохожу на кухню, где уже накрыт стол — свекровь постаралась на славу. Если она и дальше будет баловать меня своей вкуснейшей выпечкой, я могу поправиться на пару размеров.

— Вика, всё получилось?

Киваю, и достаю из сумочки загранпаспорт с французской визой.

— Да, сегодня ночью вылет. Стефан уже на субботу назначил нашу помолвку, собирается много гостей.

— Ничего, не переживай. Всё с нами будет хорошо.

— Ваши документы я сдала. Обещали сделать всё как можно быстрее. Вам даже не нужно будет их забирать — я оформила доставку курьером на дом и всё оплатила. Как только все документы будут у вас на руках, я закажу вам билеты. А за это время постараюсь приобрести дом.

Свекровь подходит ко мне, и опускает горячую ладонь на плечо. По моему телу разливается волна признательности и нежности. Как хорошо, что она у меня есть, ведь мои родители, к сожалению, не дожили до рождения Артёма — погибли в автокатастрофе.

— Успокойся, Артёмка в надёжных руках, ты же знаешь.

Я перевожу взгляд на сына — он за обе щёки уплетает поджаренные оладушки, макая их в клубничное варенье. Да, на бабушкиной выпечке мальчик точно не похудеет. Рядом стоит коробка с пирожными, ещё не распакованная.

— Я уже привезла свои вещи. Займу пока твою кровать, если ты не против.

— Ой, да конечно!

Поднимаю руки вверх. Ну, не на диване же свекрови спать всё это время? Перевожу взгляд на часы — восьмой час. Что ж, сейчас приму душ, ещё раз проверю чемодан, и лягу с сыночком спать — мне придётся встать часа в два ночи. Но, немного вздремнуть я всё же, успею.

Оставив сына с бабушкой ужинать и пить чай с десертом, я ухожу в ванную комнату. Стоя под горячими струями воды, я, с грустью понимаю, что в следующий раз стоять под этим душем я уже буду разведённой женщиной. Нет, после развода с французом я продам свою квартиру и куплю в другом районе города. А может, стоит подумать о переезде куда-нибудь? Всё-таки, Питер — довольно холодный город.

Ладно, я подумаю об этом позже.

Выйдя из душа, я надеваю ночную сорочку и накидываю сверху махровый халат. Свекровь, будучи в детской — читает сынишке сказку.

— Можно, я вас подменю?

Ольга Владимировна, улыбаясь, кивает, и, чмокнув внука в щёчку, удаляется из комнаты, прикрыв за собой дверь. Я сажусь на край кровати, и беру книжку в свои руки.

— Мам, я не хочу больше слушать сказку. Расскажи мне, когда ты вернёшься?

Артём хватает меня за руку, а свои светлые бровки сводит на переносице. Ну, совсем как взрослый!

— Малыш, я не вернусь. Это вы скоро ко мне прилетите с бабушкой. Через пару недель, хорошо?

Взгляд мальчика загорается:

— У меня будет отпуск? Я полечу в другую страну? Правда, мама?

Киваю, и провожу рукой по его жёстким волосам.

— Ну, конечно. Мама же тебя никогда не обманывает, дорогой. А в отпуск в этом году ты ещё не ездил. Правда, придётся пропустить обучение в детском саду.

Мальчик спешно машет рукой:

— Да ну его!

Улыбаюсь. Ничего, это не школа — можно и пропустить несколько месяцев. А с Анной Ильиничной, если что, я сумею договориться — это старая ведьма пойдёт на всё ради шуршащих бумажек, а мне не нужны проблемы в комитете образования.

Потом запрыгиваю к сыночку в постель, и ложусь рядом. Мальчик прижимается ко мне, и вдыхает мой аромат.

— Я сейчас прилечу, мы со Стефаном объявим о помолвке. Так принято во Франции, чтобы люди знали, что мы скоро поженимся. А потом куплю дом или квартиру, чтобы вы с бабушкой смогли прилететь ко мне.

— Только я хочу свою комнату, хорошо?

— Конечно, родной. У тебя обязательно будет большая, красивая комната. Я куплю тебе много новых игрушек.

— И робота. И динозавров.

Киваю, и чмокаю его в макушку. Сын утыкается носом в мои руки, и сладко засыпает. Я аккуратно, чтобы не разбудить мальчика, завожу на мобильном телефоне будильник, и, прижимая к себе сына, закрываю глаза. У меня есть почти пять часов на сон. Успею неплохо выспаться.

Будильник пищит, и я морщусь — два часа ночи. Ну, какого чёрта, мне понадобилось заводить его на такую рань? Я, с раздражением нажимаю на кнопку выключения, и снова прижимаюсь к сладко спящему Артёмке.

Полтретьего! Ё-моё! Мне же нужно в аэропорт!

Быстро вскакивая с детской постели, я скидываю с себя халат, и кидаюсь к одежде, лежащей на стуле. Придётся ехать на «Вольво» — он, по крайней мере, может прилично разогнаться на пустой трассе. А вот за скорость водителя такси я абсолютно не ручаюсь.

Наспех выпив холодный кофе, я чмокаю спящего сынишку в макушку, хватаю чемодан, и выхожу из квартиры, тщательно заперев дверь.

На тёмном небе сияют огромные звёзды — какая красота! Но, мне некогда рассматривать красоты ночного неба. Да и не с кем. Этим лучше заниматься, стоя рядом с любимым человеком, тогда можно ощутить всю мощь и прелесть ночного неба.

Кинув чемодан в багажник своего потёртого автомобиля, я сажусь за руль. Бррр. В моей-то старой коняшке нет подогрева сидений, в отличие от белоснежного внедорожника, который ювелир брал напрокат — придётся зябко ёжится в ледяном салоне. Будем надеяться, что обогрев сработает на ура.

Завожу мотор и трогаюсь с места. Главное — чтобы мне не попались на дороге гаишники, ведь они будут немало удивлены скоростью данного агрегата. Усмехаясь, я выезжаю со двора, и взвинчиваю скорость.

Мне повезло — на абсолютно пустой трассе я смогла прилично разогнаться. Правда, пару раз попала под прицелы камеры и, мне, скорее всего, придут «письма счастья» со штрафами. Но, это мелочи — главное, что к половине четвёртого я подъехала к Пулково.

Оставив «Вольво» на платной парковке, я вытащила из багажника чемодан, и покатила его к аэропорту. Жаль оставлять верного коняшку, но я попрошу приятелей из автосервиса отогнать его ко мне во двор.

Оглянувшись на автомобиль, я вздохнула, и твёрдым шагом зашла в помещение аэропорта.

Назад пути нет. Франция, Ницца — встречайте меня. У меня начинается новый виток в жизни, наполненный, я надеюсь, новыми, интересными, событиями.