Глава 16

После вкусного обеда, приготовленного Абель, мы с мадам Деко перемещаемся в шикарно обставленную, просторную гостиную — там нас ждут модные журналы, лежащие на стеклянном столике.

Моя будущая свекровь аккуратно поправляет свои волосы, лежащие сегодня как-то неестественно. Я приглядываюсь — так и есть, это — парик, и он явно съехал в одну сторону, приоткрыв седые, короткие, настоящие волоски женщины.

Жаклин носит парик? Но почему?

Увидев мой вопросительный взгляд, женщина сглатывает слюну, и принимается поправлять парик перед зеркалом, бросая на меня умоляющие взгляды.

Что ж, похоже, даже француз не знает, что творится с его матерью. Ладно, если старушка не хочет рассказывать, то и я промолчу.

— Времени у нас мало, Виктория. Но на своей помолвке ты должна блистать. Предлагаю нам сейчас по-быстрому изучить ассортимент вечерних платьев известных кутюрье, а завтра просто примерить понравившийся наряд.

Киваю, проходя вслед за Жаклин, в освещённое помещение. Мы устраиваемся на софе кремового цвета, и женщина подаёт мне один из глянцевых журналов, окидывая меня внимательным взглядом.

— Ты должна затмить всех на своей помолвке. Выбери, пожалуйста, платье в пол из этого каталога. А я пока позвоню своему визажисту и парикмахеру — нам необходимо, чтобы они приехали загодя, и привели тебя в порядок.

Я смущённо киваю, углубляясь в чтение журнала. То есть, свекровь недвусмысленно мне намекнула, что я не в порядке. Или, по крайней мере, не соответствую девушкам из высшего общества. А невеста её дорогого сыночка должна выглядеть дорого.

Что ж.

Хозяйка дома уходит из гостиной, а я перелистываю странички, с интересом разглядывая красивые платья. Внезапно ощущаю, что на меня кто-то смотрит. Оборачиваюсь, и вижу немую служанку.

Вивьен стоит поодаль, вытирая пыль с дорогого комода, и украдкой наблюдает за мной. Уловив мой недвусмысленный взгляд, она испуганно приседает, и выбегает из помещения.

Кажется, я её напугала.

Бедная девушка, наверное, очень напугана новой хозяйкой, взявшейся из ниоткуда. Интересно, сколько лет девушке? Она выглядит почти ребёнком — тоненькая, как спичка.

— Всё в порядке, Виктория. Я обо всём договорилась.

Свекровь входит в гостиную с абсолютно прямой спиной, держа в руках мобильный телефон, инкрустированный драгоценными камнями.

Ё-моё! Да после продажи этого телефона можно безбедно жить несколько лет!

— Мастер маникюра ждёт нас завтра, после обеда. А после него мы выкупим то платье, которое ты сейчас выберешь.

— Я ничего не понимаю в моде, Жаклин. Вы мне не поможете?

Женщина кидает на меня удивлённый взгляд.

— Учись. Статус жены моего сына обязывает тебя всегда хорошо выглядеть. Это не значит, что ты должна обвешиваться бриллиантами, и сверкать, как рождественская ёлка. Нет. На тебе должны быть стильные наряды из дорогих тканей и скромные украшения. Ты — не светская львица, ты — супруга ювелира. И должна нести это звание достойно.

Хмыкаю. Похоже, хозяйка дома ещё и будет давать мне уроки хороших манер. Что ж, они знали, кого выбирают в родственницы. Откуда у бедного преподавателя музыки понятия, достойные жены олигарха.

— Я постараюсь.

Женщина хватает меня за запястье своей рукой в старческих пигментных пятнах, и восклицает, шипя:

— Руки! Это то, что всегда должно быть в порядке.

Я смущённо прячу руки за спину, но женщина уже увидела мою сухую кожу, испещрённую мелкими ссадинками из-за частого мытья посуды и обморожений рук. Ведь в детском доме, в котором я росла после смерти родителей, было принято работать всем, не заботясь о своих руках.

— Милая, тебе известно, что мой сын, в день вашей помолвки, наденет тебе на палец самое дорогое кольцо на планете?

Киваю, и закусываю губу. Более того, я именно за ним и охочусь, но это старушке знать совсем необязательно.

— Ну, как не знать?

— И, естественно, что твои руки появятся во всех журналах! Ты хочешь, чтобы все журналисты смаковали твои ссадины на руках?

— Простите.

— Не за что тут просить прощения! Я сама выбрала тебя в жёны Стефану, и уверена, что у вас всё получится — ты не избалована, умна, красива и, я надеюсь, легко обучаема. А уж я-то постараюсь, чтобы ты стала настоящей королевой!

Женщина тыкает дрожащим пальцем в страницу, где изображена симпатичная модель, облачённая в нежно-сиреневое вечернее платье. Я подмечаю, что у моей будущей свекрови сильный тремор рук, который, в основном, наблюдается у пожилых людей по нескольким причинам. Жаклин нужно серьёзно обследоваться.

облизываю пересохшие губы, и смотрю на платье, предложенное старушкой — весьма симпатичный вариант! Кружевной верх на бретелях с V-образным вырезом, тёмно фиолетового цвета. Юбка — нежно сиреневого, из струящейся красивой ткани.

— Мне нравится.

— Ну, и чудесно. Посмотри ещё варианты, а потом я позвоню и продиктую артикулы, которые мы завтра примерим. Какой у тебя размер?

— Сорок восьмой.

Жаклин прищуривается, и цокает языком. Господи, не заставит же она меня похудеть за два дня?

— Ладно, к свадьбе немного сбросишь.

Выдыхаю. Чёрт побери, я не договаривалась с ювелиром на такие жертвы! Теперь меня лишат сладостей и ужинов.

Представив себе голодные безрадостные вечера на одной гречке и кефире, до свадьбы с французом, я вздыхаю. Ладно, как только я перееду в собственный дом, Жаклин уже не сможет на меня повлиять. Хотя, в чём-то она, конечно, права. Меня разнесло на аппетитной выпечке Ольги Владимировны.

Через час мы с Жаклин отобрали ещё парочку вариантов для примерки. Это расшитое золотыми нитками белоснежное платье в пол, лиф которого был украшен кристаллами Сваровски. И — золотого цвета платье, А-силуэта, на тонких бретелях с красивым вырезом.

Моя будущая свекровь тут же позвонила в модный дом и описала, какие артикулы мы собираемся завтра примерить.

— Всё в порядке, Виктория. Завтра нас будут ждать на примерку. Подгонять по фигуре времени почти нет. Но, если что-то будет не так, в виду нашего исключительного положения, нам сделают подгонку за одну ночь.

Выдыхаю. Просидеть ещё пару часов над журналами, для меня — похоже на пытку. Хорошо, что нам удалось выбрать эти три платья — завтра будет, что примерить. И, хоть что-то, должно обязательно понравиться.

Тут раздаётся стук в дверь, и в гостиную входит улыбающийся Стефан с двумя роскошными букетами пионов. Мы с Жаклин мгновенно засияли, увидев мужчину. Женщина — потому что приехал любимый сын, а я — потому что свекровь, наконец-то, оставит меня в покое.

— Это — моим любимым девочкам.

Мужчина нагибается над нами, и поочерёдно целует в щёчки. Сначала — мать, а потом меня.

— О, дорогой, ты как раз успел к ужину.

— Как у вас дела?

— Чудесно! Мы с твоей невестой как раз подобрали наряды для вашей помолвки, и завтра отправимся на примерку. Надеюсь, ты взял с собой тот дорогой костюм, который мы покупали с тобой на прошлой неделе, для помолвки?

— Конечно, не волнуйся, мама.

Француз расплывается в довольной улыбке, притягивая меня к себе. Я встаю, и прижимаюсь к нему, ощущая мерный стук сердца. Сегодня на моём женихе бледно-голубые джинсы и мягкий кашемировый свитер. Я замечаю, что лёгкая небритость очень идёт ювелиру, делая его лицо мужественнее.

— Вы — такая красивая пара!

Старушка всплёскивает руками и обнимает нас обоих, прижимая к себе. Стефан, украдкой, подмигивает мне.

— Мама, я так рад, что ты открыла мне глаза на Викторию! Она — самый дорогой бриллиант в моей коллекции!

Женщина подносит к глазам кружевной платочек, и всхлипывает. Ну вот, просто семейная идиллия!

Тут в гостиную вплывает Абель, и, слегка поклонившись, говорит что-то по-французски. Жаклин тут же поворачивается ко мне:

— Ужин на террасе, пойдёмте! Кухарка приготовила для тебя, Виктория, традиционные французские блюда. Надеюсь, тебе понравится!

Стефан подскакивает к полной пожилой мулатке, и ласково трепет её по щеке, что-то приговаривая.

— Я помню Абель с детства. Она мне вроде тётушки.

Киваю. Всё-таки, мой жених — довольно чувствительный мужчина, не такой сатрап, как Владислав Сергеевич, который, похоже, вообще не испытывает ни к кому никаких светлых чувств.

Интересно, какие у него чувства к Ребеке Санчес?

Понимая, что сейчас меня вновь унесёт в мысли о Ельцове, я закусываю губу до крови, чтобы вернуть себя в чувство, и приступаю к трапезе.

После ужина Жаклин, ссылаясь на головную боль, держась за виски, уходит в свою спальню, оставляя нас с женихом наедине.

Мы со Стефаном, накинув верхнюю одежду, выходим во двор, к бассейну. На небе — яркие звёзды. Не сильный, тёплый ветерок, ласково трепет мои волосы, и я нежно прижимаюсь к мужчине.

Ах, я бы хотела, чтобы всё было иначе.

— Как Жан?

— Ревнует. Но мы провели вместе три дня, и он, вроде, успокоился. Правда, его до сих пор не покидает чувство, что я с тобой сплю.

— Он любит тебя.

— Да, наверное.

Мужчина опускает глаза в водную гладь бассейна, пряча их от меня, и я понимаю, что он что-то не договаривает. Ладно, не хочет говорить — не надо.

— Знаешь, я летела в самолёте с одной дамочкой. Так вот, она рассказала мне про тебя много интересного.

Я рассказываю жениху про то, что узнала от Ангелины. Француз спокойно выслушал мою сбивчивую речь, и махнул рукой.

— Знаешь, мне уже всё равно. Просто, не хочется, чтобы мама страдала. Люди же не понимают, что я такой же как они, обычный человек. Я просто хочу жить и быть любимым. А мне сейчас приходится играть на публику, фиктивно жениться. И всё ради чего?

В его голосе слышится такая неприкрытая боль, что я вздрагиваю.

— Ради Жаклин.

— Только ради неё. Я прошу у тебя прощения, что втянул в эту авантюру. Иногда я думаю — может, проще во всём признаться?

Молчу.

— Но понимаю, что мама не переживёт. Она так гордится, что у меня статус ловеласа. А если я окажусь обычным геем, она отвернётся от меня.

— Значит, потерпи.

Я обнимаю мужчину, и провожу рукой по его волосам. А он отличный друг! Нежный, сочувствующий, ранимый.

— Пойдём спать?

Стефан кивает, поднимается и подаёт мне руку, помогая встать с шезлонга. Мы возвращаемся в дом, и поднимаемся наверх — в свои спальни.

— До завтра.

Я подаю французу руку, и тот, запечатлев на ней поцелуй, удаляется дальше по коридору.

Перед сном я вдоволь наговорилась с сыночком, пообещав ему скорую встречу, и заснула, сжимая мобильный телефон в руке.

На следующее утро я проснулась от стука в дверь.

— Кто там?

Молчание, повторный стук.

— Да кто там?

Снова молчание.

Вздохнув, я спрыгиваю с кровати, и распахиваю дверь. В коридоре стоит Вивьен, и смущённо смотрит на меня. Вспоминая, что девушка немая, я извиняюсь, и киваю. Наверное, это приглашение на завтрак.

Вивьен тут же исчезает, а я, морщась от дневного света, проникающего сквозь плотные шторы в комнату, иду в ванную. Умывшись и нанеся лёгкий макияж, я надеваю джинсы с пуловером и спускаюсь вниз, в гостиную.

Никого.

Может, все уже на террасе? И точно. Жаклин и Стефан уже сидят за столом, обсуждая утренние газеты. Увидев меня, жених подскакивает, нежно целует в щёчку, и помогает сесть.

— Виктория, после обеда мы едем в город, готовиться к завтрашнему мероприятию. А сейчас, после завтрака, я предлагаю всем позагорать у бассейна. Погода балует нас возможно, последними тёплыми деньками. Сегодня плюс двадцать.

Я накладываю себе на тарелку порцию воздушного омлета, и молча киваю.

— Мама рассказала мне, что вчера давала тебе уроки хороших манер. Ты не сердишься на неё за это?

— Нет — нет, это полезные знания.

Жаклин удовлетворённо растягивает губы в ухмылке, и засовывает кусочек омлета себе в рот.

— Ну, ладно.

Стефан, удивлённо смотря на меня, отпивает кофе. Ладно, я потом ему скажу, что просто мечтаю уехать подальше от Жаклин. Хотя, для него это будет неприятным ударом — ведь его мать сильно больна я, скорее всего, остро нуждается в его присутствии.

После завтрака мы перемещаемся к бассейну. Для меня, двадцать градусов — холодновато для загара, и я полулежала в шезлонге, одетая в шорты и топик. Плавать в бассейне я тоже не решилась, хоть он был и с подогревом.

Жаклин же, без стеснения натянула на своё дряблое тело ярко-красный купальник, взяла в руки модный журнал, и углубилась в чтение, не произнося ни слова.

Мой жених облачился в чёрные купальные шорты и плескался в круглом бассейне, резвясь, как ребёнок. Я, из-под полуопущенных ресниц, наблюдала за ним. Он не плохо сложен — высокий, жилистый, лишённый растительности на груди, с аккуратными кубиками пресса.

Но, чёрт возьми, в мозгу передо мной стоял лишь Ельцов — широкоплечий, с густой растительностью и стальными мускулами. По телу прокатилась волна желания, и я закрыла глаза, отчаянно надеясь, что это осталось незамеченным.

В полдень мы разошлись по комнатам — женщина попросила меня переодеться сразу для поездки в город. Надев тёмно-зелёный брючный костюм, я спустилась вниз.

Ювелир сидел в гостиной на софе, задумчиво уронив голову на грудь. Я присела к жениху, и взяла его за руку.

— Что-то случилось?

Мужчина, оглянувшись по сторонам, хрипло ответил:

— Жан не приедет на помолвку. Он сказал, что не верит мне, и ему будет очень больно смотреть на то, как я целую тебя.

— Ну, это понятно. Тебе, я думаю, было бы неприятно созерцать, как он целуется с кем-то другим.

Француз устало кивнул, а я нежно погладила его по руке.

— Не переживай, он всё поймёт, если действительно тебя любит.

Тут в гостиную вошла Жаклин. Выглядела она неважно — сильно побледневшая, с тёмными кругами под глазами. Стефан тоже заметил изменения в облике матери, и подскочил к ней, нежно хватая за талию.

— Мама, тебе нехорошо? Может, вызвать врача?

— Нет-нет, успокойся, всё хорошо. Я и без мсье Аруа знаю, что со мной, и какие таблетки мне необходимо принять. Пока Луи везёт нас к маникюрше, мне полегчает.

Она жестом показывает мне, что пора идти, и я, поддерживая её под острый локоток, выхожу из дома.

Мадам Деко не ошиблась — подъехав к салону красоты, она уже чувствовала себя лучше. На щёки вернулся румянец, а губы заиграли нежно — розовым цветом.

Уф, пока она не собирается умирать.

В салоне красоты администратор с почестями проводила меня в помещение, где я уселась в высокое кресло. Жаклин отправилась со мной — ведь я ни слова не понимала по-французски.

Две миниатюрные девушки, коротко стриженные под пажа, принялись колдовать над моим внешним обликом. Одна — над руками, вторая — над ногами.

Чёрт, я никогда в жизни не делала педикюр, и теперь чувствовала себя чертовски неуютно. Хорошо, хоть утром ноги побрила!

Мастер маникюра получила от Жаклин необходимые указания, и принялась ловко орудовать пилочкой. За ногти на руках я не переживала — неоднократно ходила в Санкт-Петербурге в салон, пока был жив Лёня и в семье были лишние деньги.

А вот педикюр для меня — новая процедура.

Мастер для начала протёрла мои стопы влажными салфетками, вкусно пахнущими какими-то травами. Потом передо мной опустили ванночку с тёплой водой, чтобы размягчить кожу.

Жаклин наблюдала за мной, с нескрываемым любопытством, всячески подбадривая.

Наконец, мастер вытащила разнообразные приспособления — несколько видов ножниц, шлифовальные бруски и пилочки. Предвкушая не самую приятную процедуру, я закрыла глаза, и отдалась во власть женщин.

Наконец, через пару часов, мы со свекровью, вышли из салона, и я облегчённо вздохнула. Наш путь лежал на более приятную процедуру — примерку красивых платьев, в одном из которых я должна была предстать завтра перед многочисленными гостями и своим женихом. И Ельцовым.

Мысль о том, что завтра я увижу этого тирана с тёмно-синими глазами, отзывалась в моём теле приятной, сладкой дрожью. И мне пришлось взять себя в руки, чтобы мадам Деко не заметила моего сексуального напряжения.

Вскоре водитель припарковался напротив огромного здания, и я понимаю, что это — тот самый модельный дом. Хорошо, что мне не придётся примерять сотню платьев — мы со свекровью отобрали всего три, подходящие, как нельзя лучше, к завтрашнему празднику.

При входе мы сразу же попали в цепкие руки девушки, одетой в деловой красный брючный костюм. Она весело принялась щебетать по-французски, но, узнав, что невеста — русская, обратилась ко мне на ломаном, но понятном мне языке.

— Как дела, мисс? Принести вам чашечку кофе?

— Нет, спасибо. Мы вчера заказывали у вас три вечерних платья на фамилию мадам Деко.

Администратор кивнула, и проводила нас с Жаклин в отгороженное помещение. Там стоял длинный чёрный диван, а вдоль другой стены располагались огромные зеркала.

— Мадам Деко подождёт вас здесь, а вы пройдёте за мной, в примерочную.

Старушка махнула рукой, и устроилась на диване, провожая меня грустным взглядом.

В примерочной было не очень много места, и я присела на пуфик, ожидая заказанных платьев. Ко мне тут же подошла моложавая женщина с чисто славянской внешностью.

— Добрый день, меня зовут Катя. Я буду вам помогать при примерке.

Она внесла в комнату золотистого цвета платье, которое мы отобрали последним.

Я быстро освободилась от своей одежды, и женщина помогла мне надеть эксклюзивное платье. Выйдя к Жаклин, я критически осмотрела себя в зеркало — очень красиво, хоть я и не ожидала такого хорошего эффекта.

Старушка выдохнула и прослезилась, прижимая к глазам белоснежный платочек.

— Ты просто чудесна, дорогая! Блистаешь, как и положено невесте ювелира!

Улыбаюсь. Интересное сравнение.

Следом я примерила сиреневое плате, но оно не возымело такого эффекта. Моя бледная кожа в сочетании с сиреневым платьем смотрелась странно и синюшно. Свекровь, которая изначально, делала ставку именно на этот наряд, была разочарована.

Следом Катя принесла мне белое платье, расшитое золотой нитью. Оно тоже достойно смотрелось на мне.

— Оно какое-то свадебное.

Жаклин была явно недовольна. Она, вздыхая, поднялась с дивана и подошла ко мне.

— Нет, детка. Давай оставим белое платье для свадьбы. Если я, конечно, доживу.

В глазах женщины промелькнули слёзы, и я тут же подскочила к своей будущей свекрови.

— Ой, ну, что вы! Вы ещё долго проживёте!

Жаклин вымученно улыбаясь, поднимает на меня свои блеклые, заплаканные глаза, и горестно качает головой, садясь обратно на диван.

— Нет-нет, мне осталось совсем недолго. Я знаю, ты поняла, что я ношу парик. Украдкой прошла курс химиотерапии, но он не помог — у меня уже множественные метастазы в организме и отказывает сердце. Неизвестно, от чего я умру раньше. Но ты это Стефану не говори, пожалуйста. Ради него я держусь. Очень хочу дотерпеть до вашей свадьбы.

По моему телу бежит холодок дрожи, и я присаживаюсь рядом со старушкой, обнимая её за плечи.

Вот это да! А мне Жаклин казалась сильной и несгибаемой!

— Вчера я была у своего врача, мсье Аруа. Мои анализы плохие, доктор даже не рискнул мне сказать, насколько всё плохо — он хотел поговорить со Стефаном. Но я и сама вижу, что сердце уже сдаёт.

— Почему вы не хотите рассказать сыну?

— Расскажу, но после вашей помолвки. Не хочу сейчас портить праздничную атмосферу. И ты молчи, договорились?

Киваю и беру женщину за руку.

Тут же в помещение входит Катя с подносом, на котором стоят чашечки кофе и несколько конфет.

— Угощайтесь. Что вы решили с платьями?

Я смотрю на свекровь — она вновь побледнела, а губы посинели.

— Бери золотое, Виктория. Оно изумительно сидит на тебе!

Киваю, и делаю знак Екатерине, чтобы она упаковала для меня платье. Честно говоря, мне уже было всё равно, в чём праздновать мою помолвку — лишь бы с Жаклин всё было хорошо.

И дело было даже не в кольце — я чувствовала в этой сухонькой, измотанной болезнью, женщине, родную душу, и мне хотелось побыть с ней подольше.

Расплатившись за платье, я, поддерживая свекровь под руку, выхожу из торгового дома и аккуратной поступью, направляюсь к автомобилю.

Водитель Луи, увидев хозяйку в крайне плохом состоянии, охает, и помогает уложить мне женщину на заднее сидение автомобиля.

— Может, в больницу?

— Нет-нет. Какая больница? Завтра помолвка. Я знаю своего сына, он обязательно отменит торжество. А этого категорически нельзя допустить! Домой. Вызовите мне врача.

Киваю, и сжимаю кулаки — только бы всё обошлось.

Стефана на вилле не было. С помощью Абель я вызываю на дом врача, некого мсье Аруа и помогаю Луи уложить бледную до синевы хозяйку в её спальне. Я решила не отходить от женщины ни на минуту, до приезда доктора.

Жаклин закрывает глаза, и слабо дышит, слившись по цвету с белоснежной простынёй. Я хватаю женщину за прохладную ладонь, и опускаюсь на ковёр перед её кроватью.

Боже, ну когда же приедет врач?

Наконец, кто-то аккуратно трогает меня за плечо. Я смотрю — передо мной стоит мужчина в костюме, и что-то говорит мне по-французски. Видимо, это, наконец-то приехал доктор Аруа, которому я звонила.

Мужчина присаживается на край кровати, и берёт Жаклин за руку — она жива, но очень бледна. Я исчезаю за дверью — подожду снаружи и постараюсь дозвониться до Стефана. Куда подевался мой жених?

Тут же ко мне подскакивает ювелир с выпученными глазами, и хватает меня за руку.

— Абель сказала мне, что маме снова стало плохо, и вы вызвали врача. Как она?

— Не знаю. Мсье Аруа только что зашёл. Давай спустимся вниз, и подождём его вердикта.

Взявшись за руки, мы с мужчиной спускаемся вниз, в светлую гостиную. Вивьен тотчас приносит нам успокаивающий травяной чай, и смущённо остаётся стоять в стороне.

Доктор спускается вниз спустя несколько минут с озабоченным выражением лица.

— Как мама?

— Стефан, ваша мать очень больна. Она сказала вам, что у неё рак в последний стадии?

Француз мгновенно побледнел, и схватился рукой за софу. Я подлетела к нему — поддержать, чтобы он не упал.

— Рак?

— Да. Множественные метастазы ухудшают ситуацию с каждым днём. Мы провели один курс химиотерапии, но он, к сожалению, не дал результаты — мадам Деко слабеет с каждым днём. Сердце уже изношено. К сожалению, мы можем поддерживать её только таблетками. Но, как долго она проживёт — знает только Бог.

— Она проживёт до Нового года?

— Я не могу давать прогнозы, мсье Деко. Но, если вы хотите, чтобы ваша мать погуляла на вашей свадьбе, вам необходимо жениться как можно скорее.

Он почтительно поклонился.

— Позвоните мне, если у неё снова случится приступ.

Мужчина развернулся, и вышел из дома. Я посмотрела на ювелира — Стефан был бледен, губы его дрожали, а на лбу выступила испарина.

— Виктория, мама умирает.

— Нет-нет, ты слышал, она может дотянуть до Нового Года.

— К чёрту! Завтра празднуем помолвку, а в понедельник я иду договариваться о свадьбе. Заплачу им, сколько потребуется, лишь бы ускорить весь этот процесс.

Стефан уронил голову на грудь, и я обняла его, прижав к себе.