Глава 2
Я вхожу в тёмную прихожую и оглядываюсь по сторонам.
— Вот это ремонт!
Сердце гулко застучало, от трепетного ожидания. Как будто, я наконец-то добралась до чего-то родного и давно ожидаемого.
Надо постоять пару минут, пока глаза привыкнут к темноте. Тихонько закрыв за собой входную дверь, я прислоняюсь к стене — подождём.
Сердечный ритм постепенно приходит в норму, и я уже могу дышать спокойно.
Тук-тук-тук.
Из-под полуопущенных ресниц я внимательно изучаю все элементы прихожей, пытаясь отложить всё в своей памяти.
Зачем?
Ну, когда-нибудь и я разбогатею, можно будет что-то перенять для интерьера своей квартиры.
Усмехаюсь.
Видимо, Владислав Сергеевич для ремонта своего пентхауса приглашал первоклассных специалистов — вон как всё отлично и со вкусом сделано.
Проходит пара минут, и я уже могу беспрепятственно различать окружающие предметы.
Прихожая отделана в светлых тонах. На стенах — декоративный кирпич песочного цвета, на полу — светлый паркет. Никаких картин, постеров, зеркал, ничего — голые стены.
Но, меня интересует вовсе не ремонт.
Аккуратно ступая, я подхожу к щитку, расположенному при входе. Он задекорирован симпатичной светло — голубой мозаикой.
Так. Вспоминаю азы электротехники. Хотя, чего уж мучиться? Раз отключать, так лучше всё сразу — чтоб наверняка.
Опускаю все рубильники вниз.
— Так- то лучше.
Мне здесь больше делать нечего.
Из прихожей я попадаю в большую, светлую гостиную, выполненную в бело-золотых тонах. Сразу появляется чувство, что я неожиданно вошла в тронный зал — от многообразия лепнины зарябило в глазах, а золото в интерьере смотрится ненатурально и фальшиво.
Он же ювелир! Мог бы отсыпать золотишка себе на интерьер!
Хотя, я не представляю, как бы я тогда отколупывала золотые обои от стен, или выносила бы мебель.
Хм.
Или, это только у меня, профессиональной воровки, так намётан глаз? А Ельцов не замечает, что это варварское великолепие смотрится, как минимум, ненатурально и глупо.
— Какая безвкусица, — бормочу я, как старая бабка, достав фонарик.
Нужно осмотреться, как следует. Вдруг, я найду что-то интересное?
Луч фонарика скользит по дорогой обивке дивана, и останавливается на белоснежном комоде, стоящем возле стены. Двигаясь практически бесшумно, я подхожу к предмету мебели, и аккуратно выдвигаю один из ящиков — внутри какие-то бумаги.
Это не интересно.
У другой стены стоит стеллаж с книгами. Я подхожу к нему, и осматриваю издания — нет ли среди них раритетов? Быть может, тут найдётся что-то ценное?
Но, видимо Ельцов увлекается чтением — здесь стоят обычные книги известных авторов. В основном — детективы.
Полное собрание сочинений Артура Конан Дойля, Агаты Кристи, Эда Макбейна, Рекса Стаута. А вот — и линейка детективов от Дарьи Донцовой. Обычно мужчины не любят чтиво, вышедшее из-под пера женщины.
Значит, Владислав Сергеевич — любитель детективов? Что ж, я подкину сегодня ему пищу для ума…
Ха!
Вся нижняя полка стеллажа занята фарфоровыми фигурками собачек разных пород, размеров и окрасов. Кого тут только не было!
Посмотрим.
Я аккуратно хватаю одну из них — чёрного кучерявого пуделя, и презрительно фыркаю. Она не из золота! Нет ни драгоценных камней, ни ручной работы. Ничего ценного, просто фигурка. Таких можно купить в переходе у метро за сто рублей штука.
— Даже странно, что у известного бизнесмена такая дешёвая коллекция. Что-то тут не то.
Мой взгляд цепляется за фигурку толстого пучеглазого мопса — она стоит слегка неровно, по отношению к остальной собачьей стае. Как-то полубоком. Как будто, именно её поспешно поставили на полку, забыв выровнять.
Совпадение?
Я приближаюсь к мопсу и внимательно осматриваю. Остальные фигурки покрывает ровный слой пыли. На мопсе же — пыли нет абсолютно, как будто кто-то заботливо протёр тряпочкой керамическую статуэтку совсем недавно. Но, почему только её?
Своими цепкими пальчиками в чёрных перчатках я приподнимаю статуэтку, и слегка трясу её — внутри что-то глухо бьётся об стенки.
— Ага! Тайник!
Ну что ж, Владислав Сергеевич, сейчас посмотрим, что скрывается внутри керамического мопса!
Быстро плюхнувшись на ковёр рядом со стеллажом, я вынимаю из своего профессионального чемоданчика воровки складной нож с коротким лезвием. Перевернув мопса, я аккуратно подцепляю лезвием пластиковую крышку, отделяющую меня от спрятанного тайника.
Чпок!
Крышка вылетает из фигурки, как пробка из бутылки шампанского, и я замираю, предвкушая что-то интересное.
Итак.
Я переворачиваю керамического мопса вниз головой, и тут же на пушистый ковёр высыпаются три достаточно больших бриллианта.
— Ах! — Я не смогла сдержать слов, тут же схватив один из алмазов своими цепкими пальчиками.
Где там моя лупа?
Достав увеличительное стекло, я направляю луч фонаря прямо на находку, и начинаю пристально изучать алмазы.
Один из бриллиантов прозрачный, с шикарной клиньевой огранкой треугольной формы, очень большого размера. Я прищурилась — отличный триллиант!
Второй — нежно-голубого цвета, с примесями алюминия, которые придавали ему магический вид. Подобный бриллиант недавно нашли в Индии — я тщательно отслеживала все интересные события в мире. И я примерно понимала, сколько может стоить это красивый алмаз с холодным блеском. Недавно похожий бриллиант продавали на аукционе в Гонконге за девятнадцать миллионов долларов. Но, насколько я слышала, он так и не нашёл своего покупателя.
Третий — ярко-синего цвета, чуть поменьше всех остальных, но я знала — он самый редкий и дорогой. Этот синий цвет придают бриллианту примеси бора. Ох, зря Владислав Сергеевич хранит этот синий бриллиант дома. Насколько я знаю, этот камень обладает мистическими свойствами. Лучше хранить его в банке.
Я припрячу его получше.
Схватив три алмаза, я сунула их в полиэтиленовый пакетик на застёжке, и спрятала в потайном отделении своего чемоданчика.
— Отлично!
Вставив пластиковую пробку обратно, я вернула пучеглазого керамического мопса на место, и стала поочерёдно хватать остальные керамические фигурки.
Вдруг, повезёт?
Но, Ельцов был не дураком — легче всё спрятать в одном тайнике, чем рассовать по разным. Все остальные собачки были пусты.
Значит, они просто отвлекали внимание.
Разочарованно вздохнув, я отправилась дальше. В конце концов, все ценности мужчина должен хранить совсем в другом месте. Будем считать вскрытие мопса лишь разминкой.
Улыбаюсь. Какая же я умничка!
Моя цель — рабочий кабинет бизнесмена. Наверняка, именно там находится хитроумно спрятанный тайник.
Ещё никогда мне не попадался сейф, например, на кухне. За исключением обжор — у них все ценности хранятся в холодильнике!
Ступая по мягкому дорогому ковру, с пушистым, длинным ворсом, я, неожиданно для себя, попадаю в небольшую столовую. Из неё — в кухню.
— Чёрт, надо было идти не в ту сторону, — медленно говорю я, водя лучом фонарика по бытовой технике, стоящей на кухне.
Быстро оценив ремонт, я подмечаю, что светлые тона всё же преобладают во всём пентхаусе. Ожидая, что на кухне у одиноко мужчины должен царить беспорядок, я приближаюсь к плите, и, разочарованно смотрю на кристально чистую варочную поверхность.
Либо, у Ельцова есть горничная, либо он не готовит на кухне.
Наткнувшись на холодильник глазами, я останавливаюсь — мой желудок сразу же противно заурчал, напомнив, что последний раз я завтракала ранним утром.
— Посмотрим, что на ужин у сильных мира сего.
Не в силах сдержаться, я подхожу к огромному, двухкамерному холодильнику, и открываю его.
Чего тут только не нет! Даже странно, что улетев в Объединённые арабские Эмираты, Ельцов оставил в холодильнике так много продуктов. Хотя, может быть, он просто не придаёт этому значения?
Мой желудок словно сжал стальной кулак, и, я начинаю обследовать содержимое холодильника, жадно принюхиваясь.
— Блин, ну он же не обидится, если я что-нибудь съем?
От обилия разнообразной вкуснотищи, у меня потекли слюнки. Будет интересно, если бизнесмен вернётся домой и найдёт холодный труп воровки, умершей от слюноотделения перед наполненным холодильником.
Несколько видов колбас, два куска сыра, пучок зелени, несколько видов фруктов, банки с икрой, и пара бутылок дорогого вина. Оторвав от связки бананов один, я захлопываю холодильник. Конечно, запах колбасы манит гораздо сильнее банана, но мне нужно заботиться о фигуре.
Откусив кусочек банана, я, с раздражением, отправляюсь в обратный путь. Из прихожей второй коридор приводит меня в небольшую комнату с диваном.
Что это? Вторая гостиная?
Внимательно осмотрев помещение, я доедаю банан, и, запихнув шкурку в карман своего пальто — (улика же), открываю следующую дверь.
— Кабинет! — Вырвалось из моего рта, и я тут же обернулась.
Всё тихо. Ох, что-то нервы шалят.
Рабочее помещение ювелира было небольшим, но уютно обставленным. Огромный стол из красного дерева, на котором стоит лампа с абажуром, кожаное офисное кресло и небольшой стеклянный шкаф. Над рабочим столом висит картина в резной раме с изображением старинного замка.
Ну, тут всё понятно.
Аккуратно зажав фонарь губами, я подхожу к картине, и легко снимаю её со стены. Владислав Сергеевич не был оригинальным — именно за картиной располагается сейф.
— Пффф.
Я аккуратно ставлю свой чёрный чемоданчик на рабочий стол мецената, и открываю его. Сейфы — моё увлечение. Видя интересное устройство, я, каждый раз с замиранием сердца, любовно подхожу к отпиранию замка.
Вот и сейчас, несмотря на сложность сейфа, я, наконец-то, испытаю огромное удовольствие, щёлкая отмычками.
— Поехали, — я достаю свои нехитрые приспособления.
Прошло около получаса.
Когда я, наконец, вымотавшись, решаю уже взорвать этот чёртов сейф, замок тихонько щёлкнул, и дверь распахнулась.
— Наконец-то, — ворчу я, засовывая руку внутрь сейфа.
Сверху, аккуратной стопкой лежат стодолларовые купюры. Я азартно вытаскиваю деньги и складываю их в свой чемоданчик, поверх отмычек.
— Чудесно! Этого мне вполне хватит на безбедное существование. Особенно, с последним повышением доллара.
Улыбаюсь.
Начинаю доставать всё, что подворачивается под руку. Сверху, в маленьких бархатных коробочках, лежат кольца. Все сплошь сделаны из золота, с различными драгоценными камнями, они сияют и переливаются при тусклом свете моего карманного фонарика.
Но, кольца я брать не стану.
Следом я вытаскиваю большую плоскую шкатулку. И, с нетерпением, открываю её — на тёмно синем бархате лежат изумительно сделанные колье, сплошь усыпанные бриллиантами.
— Вот это да!
Моё женское сердце бешено застучало, увидев эту красоту, но это брать тоже слишком опасно — можно не найти рынок сбыта, ведь связей в криминальных кругах у меня практически не осталось.
Да и не планировала я вновь становиться на эту скользкую дорожку. Вот только украду диадему для Касьянова, и покончу со своей профессией, выбросив свой чемоданчик.
Далее я вытаскиваю много маленьких полупрозрачных мешочков различных цветов радуги. Они набиты самыми разнообразными браслетами и цепочками, с камнями и без, различной толщины и длины.
На самом дне сейфа обнаружилась длинная упаковка, в которой лежат искусно сделанные кулоны, небольшие, но все — сплошь из золота хорошей пробы, с драгоценными камнями.
Каких тут только нет!
От кулонов со знаками зодиака, до красивых маленьких ангелочков, крылышки которых усыпаны маленькими бриллиантами.
— Боже, сколько стоит эта красота?
Я держу в руках кулон с ангелочками, не в силах оторвать от него глаз. Но, не это меня больше всего интересует.
— Где же, чёрт побери, диадема для Касьянова?
Я аккуратно шарю рукой по дну сейфа — ничего. Как же так? С досадой, я беру фонарик, и освещаю нутро железного, встроенного в стену, ящика. Луч моего карманного фонаря выхватывает из сумрака какую-то небольшую коробочку, сделанную из тёмно-бордового бархата, у самой дальней стенке сейфа.
— Вряд ли это она.
Быстро открыв находку, я морщу свой носик — это, действительно, не диадема. Но мои глаза расширились, когда я увидела, что лежит в коробочке:
— Вот это да! Красота какая…
Большая, сантиметров пять в длину, брошь, сделанная из чистого золота отличной пробы. Блеск ювелирному изделию придают множества бриллиантов, которыми щедро усыпано ювелирное изделие. Брошь была сделана в виде трёх, переплетённых между собой, тюльпанов. Сами бутоны были усыпаны розовыми бриллиантами, а стебли — мелкими, зелёного оттенка.
Я даже боюсь представить стоимость этой красоты!
Ведь и розовые, и зелёные бриллианты — чрезвычайно редки. Это, так называемые, фантазийные оттенки. Да с продажи этой броши можно жить безбедно до конца жизни!
Не в силах сдержаться, я вытаскиваю брошь из коробочки, и аккуратно прикалываю её себе на кофточку.
Чудесно!
— Я не стану продавать её, оставлю себе, на память об этом приключении.
С раздражением запихнув остальные ювелирные изделия обратно в сейф, я задумалась — где же диадема для Касьянова?
Разозлившись, начинаю выдвигать ящики стола — ничего, кроме разнообразных бумаг. Возможно, там есть интересные документы, но мне не до этого — скоро начнёт светать, и мне будет сложно выбраться из подъезда незамеченной.
Тем более, Лёха скоро проснётся от действия снотворного. И тогда мне точно не поздоровится.
Надо ускоряться.
Осмотрев лучом фонарика предметы интерьера, я с раздражением хлопаю ладонью по столу — ничего интересного. Что ж, надо двигаться дальше.
Выйдя из кабинета, я подхожу к закрытой, белоснежной двери, видимо, ведущей в спальню бизнесмена. Нажав на ручку, я распахиваю створку и внимательно оглядываю интерьер спальни, представший передо мной.
Кусочек полной белой луны в этот момент высовывается из-за туч, и освещает мужскую спальню. Чудесно! Можно не привлекать внимание фонариком — и так всё довольно-таки хорошо видно.
Центральное место в комнате занимает огромная кровать с вычурным, резным изголовьем. По обеим сторонам от неё стоят небольшие тумбочки на длинных, витиеватых ножках. На тумбочках стоят настольные лампы в виде белоснежных, абсолютно голых пузатых ангелочков, держащих в руках фонарики. Над кроватью висит вытянутая картина с изображением практически голой фигуристой женщины, причинное место которой стыдливо прикрывает плед.
— Какое-то тут всё пошлое.
Я, презрительно оглядываясь по сторонам, поднимаю глаза наверх — абсолютно зеркальный потолок только подтверждает мои подозрения. Наверное, этот дамский угодник любит пялиться на себя в зеркало во время секса. Фу, он ещё и нарцисс!
Я с раздражением цокнула языком. Скорее всего, бизнесмен — холостяк, меняющий дам, как перчатки.
А вдруг, он любитель вовсе не женского пола?
Испытывая непонятную дрожь во всём теле, я, аккуратной поступью шагаю по пушистому фиолетовому ковру, и выдвигаю ящик правой прикроватной тумбочки.
— М-да уж.
Этого я никак не ожидала увидеть! Чёрт!
В небольшом ящичке лежат настоящие наручники с ключом, кружевная маска с наклеенными серебристыми пайетками, и чёрная кожаная плётка.
Фу-фу-фу!
Я испуганно задвигаю ящик.
Господи, ну почему я, хотя бы в интернете не глянула, в чью квартиру собираюсь? Мне хватило досье Касьянова, в котором было небольшое по размерам чёрно-белое фото ювелира.
А вдруг, он вообще маньяк?
Я вообще, почему-то думала, что Ельцов — довольно-таки пожилой. Мне в мозгу представлялся дядечка с седыми волосами и в огромных очках с толстыми стёклами. А тут такие сюрпризы.
Если бы мужчине было за пятьдесят, то, скорее всего, в тумбочках я должна была обнаружить обычный набор пенсионера — валокордин, корвалол, мазь от геморроя.
Ну, чем там ещё страдают пожилые люди?
Или, даже будь он ходок, то хотя бы таблетки для повышения потенции. А тут — ни намёка на подобные лекарства.
Я сразу себе представила обнажённых девушек, которых Владислав Сергеевич хлещет плёткой, а они извиваются в экстазе.
Ох.
Нет, мне нужно выкинуть эти мысли из головы! Какая мне разница, чем он тут занимается? Мне бы быстрее найти диадему, и скрыться.
Обогнув кровать, я подхожу ко второй тумбочке, и аккуратно выдвигаю ящик, как будто там может содержаться какое-нибудь опасное животное.
— Господи!
От напряжения я закусываю себе губу до крови. Ну, что ж это такое! В ящичке лежит большая, початая коробка презервативов, с яркой надписью «размер XXL» и баллончик со смазкой.
— Фу!
Я с раздражением захлопываю ящик тумбочки, и отпрыгиваю на середину комнаты. Ельцов-то, шалун, оказывается. И, видно, большой любитель женского пола.
— Хорошо хоть, не педик. А то в мире всё меньше и меньше остаётся нормальных, гетеросексуальных, мужчин.
Главное — убраться из его квартиры как можно скорее.
Мои мысли тотчас потекли в неправильном направлении. Ведь у меня, после смерти Лёни, больше никого не было. Да и не смогла бы я вот так, без любви. Я тут же вспомнила про нагловатого Лёху, спящего сейчас в кресле, и содрогнулась.
Нет, не нужен мне мужик.
Я оглядываюсь — у другой стены стоит огромный шкаф-купе, а рядом висит небольшое зеркало в золотой ажурной раме. Повинуясь своей интуиции, я сделала шаг к зеркалу, и отодвинула его.
Ну, зачем в мужской спальне подобное зеркало? Оно ведь небольшое, костюм в нём не рассмотришь. Нет, это явно тайник.
Так я и думала!
За зеркалом находится второй сейф. По виду, в два раза меньше предыдущего. Насвистывая замысловатую мелодию, я притаскиваю к зеркалу свой чёрный чемоданчик с отмычками и принимаюсь спокойно крутить цилиндр в замке.
На этот замок мне понадобилось около двадцати минут, и, наконец, железная дверца за зеркалом распахивается.
Мне даже показалось, что изнутри появилось какое-то магическое, зеленоватое свечение. Наверное, от переутомления.
На толстой, красной, бархатной подушке лежит шикарная диадема, сплошь усыпанная бриллиантами.
— Нашла!
Вздох облегчения вырывается из моей груди, и я с жадностью хватаю прелестное, хрупкое ювелирное изделие, достойное настоящей принцессы. Не в силах сдержать порыв, я беру диадему своими тонкими пальчиками и аккуратно надеваю её себе на голову.
Ну, а кто бы из девочек смог сдержаться?
— Ах!
Господи, как же я хороша! Мне не хватает сейчас только шикарного бального платья с пышной юбкой, и хоть сейчас — на бал!
Я кружусь на месте, представляя себя в бальном зале, грациозно делаю книксен, и очаровательно улыбаюсь — ну, точь-в-точь, настоящая принцесса. Нет, королева!
Мне даже показалось, что с диадемой на голове я стала намного симпатичнее — морщинки на лбу будто разгладились, и улыбка поползла вверх. А может, это зеркало секретное?
— Свет мой зеркальце, скажи, где же мой принц?
Конечно, это был риторический вопрос. Я никак не ожидала услышать на него ответ, но ту произошло то, что я, как раз таки, и не ожидала.
— Я здесь.
Охнув, я обернулась. В дверном проёме стоит огромный мужчина в тёмно-синем костюме. Широкие сильные плечи, мускулистые руки, и узкие бёдра — вот что я сразу изумлённо отмечаю в красивом теле Ельцова.
Это ведь он?
Тёмные волосы поблёскивают в лунном свете, и я вижу на них капельки влаги — видимо, на улице снова пошёл дождь. Опасные, ярко-синие глаза смотрят на нежданную гостью с прищуром и совсем недобро.
Хотя, что я хочу?
Я молчаливо осматриваю взглядом мужчину. Видно, он успел только разуться, и сразу же пошёл сюда, отметив, что в доме не всё так спокойно.
Я старалась не оставлять улик. Но, всё же.
Неожиданно рядом с ним появляется шикарная длинноногая брюнетка с прямыми длинными волосами. Одета она в полупрозрачное мини-платье, державшееся на тоненьких бретельках. На её длинной шее болтается красивое, дорогое колье — возможно, изделие Ельцова.
— Владик, масюнь, это кто?
Мои брови изумлённо ползут вверх. Вот этот амбал — масюня? Если бы ситуация была немного иной, я бы рассмеялась.
Ну, а так — продолжаю молчать, в упор смотря на парочку.
Брюнетка надула силиконовые губки и ткнула в меня длинным пальцем с красным маникюром.
— Масюня?
Я изумлённо смотрю на эту дурочку. Она издевается? Её не учили в детстве, что не хорошо показывать на людей пальцем?
Так и хочется подойти, и сломать ей этот палец!
Но, по крайней мере, мне понятно, что это действительно хозяин пентхауса собственной персоной.
Влипла. Как же так?
Мужчина скрещивает руки на груди, и, не мигая, смотрит на меня.
Блин, под его пристальным взглядом я ощущаю себя абсолютно голой. Захотелось исчезнуть, раствориться, убежать. Но мне было некуда деться.
— Масюнь, это уборщица? — Продолжает канючить темноволосая красавица, покачиваясь на ужасающе длинных шпильках. — Что она тут делает? Выгони её, я не хочу при ней трахаться!
— Иди в *опу!
Блин, я сказала это вслух?
Брюнетка округляет умело подкрашенные глаза, и смотрит на меня, как на таракана, брезгливо поджав губы.
— Это она мне? Уууууу, Владик, она меня послала!
Но, видно, не только мне противно от этой бабёнки. Ельцов хватает вяло сопротивляющуюся барышню за руку, и выталкивает её из спальни:
— Иди домой! Сестра ко мне приехала, не до тебя сегодня!
Ага, сестра, как же. Но, почему он прикрыл меня?
Причитающая брюнетка разворачивается на каблучищах, и выходит из спальни. Я вжимаюсь в белоснежную стену. К сожалению, я не хамелеон, и мне слабо сейчас слиться со стеной так, чтобы незаметно выскользнуть из пентхауса ювелира.
А, жаль. Хороший навык!
Ну, и что сейчас будет делать ювелир, заставший в своём пентхаусе воровку?
Чёрт, я слишком долго возилась с замками!
Хотя, если подумать, по заверению Касьянова, ювелир вообще должен сейчас быть в Дубае.
В прихожей хлопнула дверь, и всё стихло.
Бизнесмен, прищурившись, смотрит на меня своими пронзительными, синими глазами. По моему телу пробежал холодок.
Боже, брюнетка же приходила не просто так! Парочка собиралась заняться тут сексом, а я им помешала.
Ну да, я же прекрасно видела воочию все атрибуты спальни Ельцова. Что теперь он со мной сделает?
По спине потёк липкий противный пот, и я закусываю губу.
С*ка…
— Ну, что же, моя дорогая, — вкрадчиво произносит Владислав Сергеевич, нагло ухмыляясь, — кто вы такая и что делаете в моей спальне?
Я сглатываю комок, стоящий в горле, и судорожно хлопаю себя по бедру.
Блин, нож я оставила в кабинете!
Конечно, зарезать человека — мне слабо, но я могла бы попытаться хотя бы спастись бегством, угрожая ножом.
Нет, мне нечего сказать Ельцову.
Я продолжаю, молча стоять спиной к зеркалу-сейфу. На моей голове — дорогущая диадема. Блин, тут и так всё ясно. Я — не принцесса, я — воровка.
Бизнесмен начинает угрожающе надвигаться на меня.
Господи, какой же он огромный!
Тут же я память услужливо подсунула мне надпись на коробке с презервативами: «размер XXL». Теперь понятно, почему. У такого высокого и широкоплечего мужчины всё под стать.
Что делать?
Я до боли закусываю губу и стараюсь выкинуть из головы мысли о мужском достоинстве хозяина особняка — им сейчас уж точно не время. Но, не могу. Интерес сильнее меня, и я невольно перевожу взгляд с пронзительных синих глаз на ширинку тёмно-синих брюк.
Я сошла с ума?
А мужчина, тем временем, подходит ко мне вплотную, и я явственно начинаю ощущать его горячее, обжигающее дыхание.
— Ну?
Молчу. Что я могу ему сказать? Меня стало потряхивать, как в ознобе. Мысли понемногу начинают возвращаться в правильное русло, и меня понемногу начинает охватывать паника.
От ювелира слегка пахнет алкоголем и дорогим французским парфюмом. А ещё он выше меня на целую голову.
Бежать некуда.
Даже в логове у Касьянова мне было не так страшно. Не знаю, почему. Наверное, потому что там было всё предельно ясно, а тут…
В ту же секунду ювелир размахивается, и оставляет на моей щеке красный, обжигающий след. Пощёчина была такой силы, что я успела только охнуть. Потом в ушах зазвенело, потолок закружился, и я упала на кровать.