Глава 3

Темно. Поздняя ночь. На тёмно-фиолетовом, бархатном небе, сияют огромные жёлтые звёзды. Вокруг меня — высокие, статные деревья. Их ветви слегка покачиваются от дуновения тёплого ветерка.

Но, я не могу в полной мере насладиться окружающей меня красотой ночного леса.

— Где моя диадема?

Я стою на коленях подле Касьянова, не в силах пошевелиться. Ужас сковывает моё тело, и я не могу вымолвить ни слова — лишь мычу что-то нечленораздельное.

Я пьяна?

Мои руки крепко связаны за спиной, иначе я бы непременно, сложила бы их в молитве. Мужчина же смотрит на меня сверху вниз, буравя ненавидящим, холодным взглядом тёмных глаз.

Боже, что он теперь со мной сделает?

— Виктория Юрьевна, ваша ошибка будет стоить вам жизни!

Холодею.

Павел Андреевич вытаскивает из кармана дорогого пальто пистолет. Вся моя жизнь проносится перед глазами — от рождения, до похорон Лёни. Касьянов же невозмутимо взводит курок, и направляет оружие прямо на меня.

— Скоро вы встретитесь со своим обожаемым муженьком, — бросает он мне, — радуйтесь.

Сердце готово выпрыгнуть из груди. По спине течёт липкий пот. Мне холодно и страшно. Скорая встреча с погибшим супругом не радует меня — ведь у меня в этом мире ещё очень много незавершённых дел.

Нужно что-то сделать! Сейчас, немедленно! Я же не могу вот так умереть, как же без меня останётся мой сынишка? И найдут ли моё тело? Ведь он, скорее всего, так и не узнает, где похоронена его мать.

Я закусываю губу, и в отчаянии заламываю руки:

— Нет, пожалуйста, не надо!

Мой голос звучит истерично, в тихом ночном лесу. Но Касьянов неумолим. Его холодные глаза смотрят на меня, не мигая.

— Вы не принесли мне диадему, Виктория Юрьевна. Я больше не могу доверять вам.

— Пожалуйста! Дайте мне время! Я выплачу вам весь долг мужа!

Мужчина, однако, делает вид, что не слышит моих просьб. Он подходит ко мне вплотную, и приставляет к моему виску холодное железное дуло пистолета. Касьянов даже не хочет меня выслушать, ему неинтересны мои вопли отчаяния.

Вот и всё. В мозгу вертится последняя мысль:

Артёмка! Только бы этот ужасный человек не добрался до моего мальчика. Хорошо, что рядом с ним останется близкий человек — моя свекровь. Она воспитает его.

Мои глаза наполняются слезами. Сможет ли свекровь воспитать Артёма так, каким бы я хотела его видеть?

Бог мой, я сама хочу видеть, как он растёт!

— Вы меня разочаровали.

Этот глухой баритон буквально сковывает моё тело. Разочаровала? Но, что, же я могла поделать?

Чёрт подери, Касьянов тоже виноват в том, что ювелир меня обнаружил — он ведь дал мне неверную информацию, об отлёте Ельцова в Объединённые Арабские Эмираты. А бизнесмен и не собирался, вроде, никуда. Так что авторитет сам меня подставил. А что… Если это было спланировано?

Но, зачем? Зачем он послал меня на верную смерть?

Неожиданно, на меня начинают капать огромные, холодные капли дождя. Я поднимаю глаза наверх и вижу мрачное тёмное небо. Даже звёзды уже сияют не так ярко, как в начале. Дождь льётся всё сильнее и сильнее, и я стою, уже насквозь мокрая.

По моим волосам текут прохладные струйки воды, а с ресниц на щёки капают чёрные капли. Одежда прилипла к телу, и меня трясёт от жуткого, проникающего до костей, холода.

Чёрт, тушь потекла!

Хотя, это сейчас не столь важно, как готовящееся моё хладнокровное убийство.

Тут меня по щекам начинают бить чьи-то сильные ладони. Что? Касьянов решил меня еще, и изуродовать перед смертью?

— Очнитесь!

Что? Да я и не впадала в забытье. Странно, голос — совсем не похож на голос Павла Андреевича.

Дождь усилился, похлопывания по щекам — тоже.

— Да очнитесь же!

С трудом я разлепляю тяжеленные веки, возвращаясь в реальность. Что? Это был сон?

Ох, опять этот кошмар.

Надо мной склонился обеспокоенный ювелир, держащий в руках стакан с водой. Ёмкость он держит наклонённой, и льёт прохладную жидкость мне прямо на лицо.

Так вот, почему мне так мокро! Я вся вымокла из-за стакана пролитой на меня воды, и лежу на сырой кровати бизнесмена. А во сне мне казалось, что это идёт дождь. Вот чёрт!

— Остановитесь, я не растение!

Я взвизгиваю, и пытаюсь увернуться от струи прохладной воды, но мне это не удаётся. Мои каштановые длинные волосы быстро стали сырыми, чёрная водолазка прилипла к телу, а косметика, наверняка, размазалась.

Хотя, какая сейчас разница?

Я облизываю пересохшие губы, пытаясь добыть для своего организма хоть капельку живительной влаги. В горле, от пережитого кошмарного сна, всё пересохло.

Я пытаюсь встать с кровати, чтобы не лежать на сыром постельном белье и хоть как-то просушить волосы. Но, с изумлением обнаруживаю, что, пока я была в обмороке, Ельцов приковал меня своими наручниками, найденными мною в тумбочке, к резному изголовью кровати.

Скотина!

— Точно, не растение? А по мне, так вы похожи на какой-то экзотический цветок, очень красивый и опасный. Подойдёт к нему жертва, какое-нибудь бедное насекомое, понюхать его аромат или собрать нектар, а оно — ам, и слопало!

Бизнесмен убирает стакан с водой от моей перекошенной мордашки, и прищуривается. Ехидная улыбка не сходит с его лица, и он наблюдает за моей реакцией.

О, Боги, какие у него пронзительные синие глаза!

Я, раздражённо, киваю:

— Вы меня плохо знаете. Я не ем насекомых. Напротив, я их очень боюсь.

Ельцов ухмыляется:

— Неужели, вы чего-то можете бояться? А влезать в квартиру к неизвестному мужчине — не страшно? Ведь только один Бог знает, что он может с вами сделать!

Эта фраза прозвучала устрашающе, и бизнесмен наклоняет голову вправо, внимательно ощупывая взглядом мою хрупкую фигуру. Под его горячим, обжигающим взглядом синих глаз я теряюсь — мне кажется, что я лежу перед ним абсолютно голая. Сердцебиение учащается, и меня охватывает паника.

Стоп, нужно сосредоточиться!

Приснившийся кошмар совершенно выбил меня из седла. И сейчас я понимаю, что сон может стать явью. Касьянов непременно убьёт меня, если я не принесу ему эту чёртову диадему.

А я, вместо того, чтобы сейчас покорно нести ему в зубах драгоценность, и надеяться на помилование — лежу на кровати бизнесмена, в его пентхаусе, прикованная наручниками к изголовью кровати.

И, что этому ненормальному от меня нужно?

— Ну что ж, давайте знакомиться.

Мужчина иронично улыбается. Нет, он, определённо, издевается. Ещё пусть чай позовёт меня попить!

Голос Владислава Сергеевича прозвучал с хрипотцой, и я облизываю пересохшие губы. Лучше бы, попить дал, а не выливал на меня целый стакан воды!

М-да, красивый голос. Но, ответить мне нечего. Да и не зачем. Глупо знакомиться в такой ситуации.

— Я думаю, вы знаете, в чью квартиру залезли. — Вкрадчиво произносит бизнесмен.

Я киваю. Ну, конечно. Кто ж без наводки решится на воровство? Да ещё и ограбление такого хорошо охраняемого пентхауса?

— А теперь мне хочется узнать — кто вы, и зачем это сделали?

Я прикрываю глаза. Неужели он думает, что я всё ему сейчас расскажу? Сдам себя с потрохами? Ну, уж нет!

— Я так понимаю, вы охотились за моей диадемой?

Мужчина кивает в сторону ювелирного украшения, помещённого назад в сейф. И я закусываю губу от досады. Чёрт!

Звенящая тишина нарастает, и это явно выводит ювелира из себя. Он шумно вздыхает, и от этого вздоха по моим рукам бегут мурашки. Его губы растягиваются в ехидной ухмылке.

Он явно что-то задумал!

— Любите играть в партизанов, значит. Хорошо, я в деле! Я тоже очень люблю играть в разные игры.

Он тут же нагибается ко мне, ловко расстёгивает маленькую железную пуговичку на моих чёрных брючках, и стаскивает их с меня. В тот же миг мне становится прохладно, и я остаюсь лишь в чёрных кружевных трусиках.

— Что вы делаете?

Я пытаюсь вырваться, яростно сопротивляясь и дрыгая ногами. Мой крик звучит с лёгкой хрипотцой, и я сама пугаюсь своего голоса. Что со мной? Но бизнесмен не обращает на мои вялые попытки оказать сопротивление, никакого внимания. Напряжение в воздухе нарастает, как снежный ком.

Ювелир, довольно улыбаясь, смотрит на меня своими ярко-синими глазами. В них мелькает что-то, похожее на сексуальное желание.

Неужели?

— Я никогда не отпущу девушку, даже случайно попавшую в мою постель, без оргазма. И никто никогда не жаловался!

Последняя фраза прозвучала очень сексуально и многообещающе, но меня буквально сковал страх. По моему телу потёк липкий пот. Что этот сумасшедший хочет со мной сделать? Неужели, он собирается заняться со мной сексом?

Да мы даже не знакомы!

Но, несмотря на однозначный протест со стороны мозга, внизу живота сильно заныло. Синие глаза Ельцова смотрят на меня с наглой усмешкой. Нет, несмотря на то, что у меня более полугода не было интимных отношений, я не позволю себя изнасиловать этому наглому хозяину пентхауса!

— Хорошо, меня зовут Вика! И сейчас я вам всё расскажу!

Не в силах больше сдерживаться, я соглашаюсь. Пусть только этот ненормальный извращенец отстанет от меня!

И, было бы неплохо, если бы он дал мне одеться. А то мне очень неудобно разговаривать вот так — полуобнажённой и прикованной наручниками.

Ельцов подходит к тумбочке, и достаёт из неё, уже знакомую мне, пачку с презервативами. Перед моими глазами сразу же всплывает надпись «размер XXL», и я содрогаюсь. Нет, я не хочу это видеть! Моя психика не выдержит этого накала страстей.

Я, во все глаза, наблюдаю за происходящим. Блин, я же согласилась, и даже назвала своё имя! Он что, оглох?

Мужчина останавливается, и поворачивается ко мне.

— С удовольствием послушаю. А потом решу, что с вами делать.

Он подходит к кровати, откидывается на подушки, и закрывает глаза, приготавливаясь слушать. Видимо, не собирается отстёгивать наручники. Придётся рассказывать всё, будучи в таком неудобном положении.

Что ж. Я закусываю губу, и обречённо вздыхаю.

— Ещё полгода назад я была обычной женщиной, — начинаю я свою печальную историю, — работала в детском саду музыкальным педагогом, была замужем за чудесным мужчиной и воспитывала нашего сына. Но, в один момент всё изменилось.

Далее я обстоятельно рассказываю бизнесмену, как Лёня занял крупную сумму денег у местного авторитета, как потом мужа убили при попытке ограбления банка, и как потом Касьянов потребовал у меня принести ему в качестве расплаты с долгами, диадему с бриллиантами, принадлежащую Ельцову.

Мужчина внимательно слушает меня, не проронив ни слова. Его синие глаза иногда округляются, иногда сверкают недобрым огоньком, но он продолжает упрямо молчать, полулёжа на кровати.

Да он отличный слушатель!

— Ему нужна диадема из вашего сейфа. Тогда он простит мне долг мужа, и оставит в покое!

Мой рассказ иссяк. Выплюнув последнюю фразу, я отдышалась. Ну, что теперь будет? Мне больше нечего ему сказать.

Брови Ельцова удивлённо ползут вверх:

— И почему я должен вам её отдать? Вы же, отдаёте себе отчёт о стоимости диадемы? Я не просто так прячу её в персональном сейфе.

У меня внутри всё обрывается. Блин, какая же я наивная дура! Неужели, я решила, что услышав от меня эту душещипательную историю, Владислав Сергеевич расплачется и с радостью всучит мне свою драгоценность?

Идиотка.

Конечно, я понимаю, что она очень дорого стоит, иначе бы Касьянов за ней не охотился. Но, что же, я могу поделать? Да Ельцову дела нет до моей жизни и благополучия моего сынишки!

Бизнесмен окидывает меня пристальным взглядом своих ярко-синих глаз, и шумно встаёт с кровати. Я продолжаю лежать, прикованная за правую руку наручниками, и без брюк. Мне прохладно и жутко страшно.

— Отстегните меня, пожалуйста.

Мой голос звучит тихо и хрипло, но ювелир не обращает на мольбы своей пленницы никакого внимания. Потом, спокойно качает головой:

— Ну, уж нет. Вдруг, вы сбежите?

Я закрываю глаза. Боже, да больше всего на свете я сейчас хочу оказаться подальше от пентхауса ненормального Владислава Сергеевича! Конечно, я хочу сбежать!

Но, это не в его планах. Что этот опасный мужчина намерен сделать?

Сдать меня в полицию? Ну, да, так, наверное, поступил бы любой здравомыслящий человек. Но ювелир, скорее всего, не принадлежит к числу обычно думающих людей. Хотя, в тюрьме я, возможно, была бы в безопасности.

Владислав Сергеевич подходит к тумбочке, и достаёт из неё пачку презервативов, которые я ранее, там заметила. Я, не мигая, наблюдаю за происходящим. Мужчина лениво бросает беглый взгляд на яркую пачку:

— Вы с каким вкусом предпочитаете? Клубника, банан, апельсин?

Его синие глаза смотрят на меня с лёгким прищуром. Чувственный рот приоткрылся в лёгкой ухмылке. Что это? Он проверяет меня? Или, вправду решил меня изнасиловать?

Я впадаю в ступор, и сжимаю губы в тонкую нитку, предпочитая промолчать. Боже, что же делать? Ещё никогда я не попадала в такую пикантную ситуацию.

— Ну, так что?

Я смотрю на мужчину — он не шутит? Может, это опять сон? Я кусаю себе губу до крови, и чуть не вою от боли — нет, чёрт побери, это не сон.

Бизнесмен с интересом наблюдает за моими хаотичными действиями, иронично растянув губы.

Ему смешно, блин!

Ельцов веером держит в руках три пакетика с презервативами, которые он достал из пачки. Жёлтый — очевидно банан, оранжевый — апельсин, красный — клубника. Неужели, он не отступился от своего желания изнасиловать меня?

— Но, я же, вам всё рассказала, как вы и захотели.

Слова с трудом вырываются из моего горла.

— Неужели, вы реально думаете, что это именно то, что я хочу на данный момент?

Я не верю своим глазам и ушам. Сейчас мне становится по-настоящему страшно. Так страшно, как не было даже у Касьянова. Авторитет мне сразу дал понять, что я должна сделать, чтобы остаться в живых. Всё было просто — принести дорогущую диадему.

А Владислав Сергеевич… Мне неясны его мотивы. И ещё — его синие глаза. Они так странно действуют на меня.

Бизнесмен криво улыбается, и прячет два презерватива назад, в коробку, оставляя в своих пальцах один, ярко красного цвета.

— Клубничка. Надеюсь, вы не против.

Я, не мигая, смотрю на него. А он, улыбаясь, продолжает говорить своим бархатистым голосом, медленно растягивая слова.

— Вы залезли в мой дом, распотрошили мои сейфы, натоптали на ковре…

Мужчина начинает загибать свои красивые длинные пальцы, приближаясь ко мне. Я вся сжимаюсь всем телом, превращаясь в один сплошной комок нервов.

— Да, в конце концов, вы обломали мне секс! А теперь ещё просите отдать вам дорогое ювелирное украшение? Просто так?

Я закусываю губу, вспоминая пьяненькую брюнетку, которая приходила вместе с Ельцовым. Ну да, нетрудно догадаться, чем бы они сейчас занимались на этой кровати, если бы не я.

— Простите, но у меня больше ничего нет.

Я дрожу, произнося эти слова. И с ужасом понимаю, что он может потребовать взамен за свою драгоценную диадему.

Владислав Сергеевич наклоняется надо мной, вплотную приблизив своё лицо, и обдав своим жарким дыханием с небольшим запахом алкоголя.

Меня всю трясёт, как в ознобе. По телу, прикованному наручниками, прокатывается волна жара, и сознание затуманивается. Мысли начинают лихорадочно путаться. Моя правая рука, прикованная наручниками, нещадно ноет.

Боже, что он сейчас сделает со мной?

— Есть. И вы знаете, как можете исправить ситуацию.

Мужчина тут же отстраняется, и начинает медленно снимать с себя тёмно-синие дорогие брюки. Он двигается плавно, не совершая резких движений, как будто даёт мне возможность насладиться его неожиданным стриптизом.

Но, мне абсолютно не до этого!

Я замираю в ожидании, и, не мигая, смотрю на него. Может, это просто шутка? Ельцов, тем временем, снимает брюки и откидывает их в сторону, оставшись передо мной только в одних трусах-боксерах с каким-то рисунком.

Я пытаюсь отвести взгляд от его мужского достоинства, вырисовывавшегося под тонкой тканью нижнего белья, но, у меня ничего не выходит.

Чёрт!

Ювелир аккуратно расстёгивает на себе белоснежную рубашку, и, следом за брюками, небрежно кидает её на пол. Моё дыхание учащается — тело мужчины, загорелое, стройное и мускулистое. Наверное, бизнесмен постоянно ходит в тренажёрный зал — его тело находится в превосходной физической форме. Он, как будто, сошёл с обложки модного журнала, и сейчас стоит передо мной.

Надо признаться самой себе, что такого притягательного мужчины мне ещё не доводилось видеть.

Низ живота предательски заныл, и я ощутила, что мои кружевные чёрные трусики стали влажные от желания.

— Что вы собираетесь делать?

Мой голос прозвучал отрывисто и глухо. Ювелир не собирался вступать со мной в диалог. А может, просто не обратил внимания на мои слова? Да я бы и сама себя не услышала.

Ельцов приблизился ко мне на опасное расстояние, и я ощутила его жаркое дыхание.

Нет, он не шутит — это я уже поняла. Его синие глаза стали тёмными от вожделения. Он тут же залез на кровать и издал рык, присущий опасному дикому зверю.

Я покрываюсь липким потом, а бизнесмен тут же припадает своими горячими губами к моему плоскому животику, оставляя на нём обжигающие следы. У меня появилось стойкое ощущение, что моё тело охвачено языками пламени — Владислав Сергеевич очень умело пользовался своими губами и языком.

О, Боги!

— Нет, пожалуйста, не надо!

Это была последняя фраза, которую я произнесла, будучи ещё в здравом уме. Думала ли я о том, что произойдёт далее? Хотела ли я этого мужчину?

Владислав Сергеевич в тот же миг приближается своим лицом к моему рту, и, обдав меня горячим, обжигающим дыханием, припадает к моим чувственным губам.

Голова в тот же миг закружилась, и я инстинктивно обхватила ногами узкие бёдра мужчины, выгибаясь ему навстречу.

Я хочу его.

И Ельцов понял это. Взглянув в мои серо-голубые глаза, приоткрывшийся рот, и раскрасневшееся лицо, он улыбнулся:

— За всё надо платить!

Да я готова на это, чёрт побери!

В тот же миг он сбрасывает с себя трусы, оставшись передо мной полностью обнажённым. Острыми зубами он яростно надрывает упаковку с презервативом, и достаёт ярко-красный кружочек.

Я, не отрываясь, слежу за его быстрыми, сексуальными движениями. Он быстро надевает презерватив на свой эрегированный член, приближается, и одним быстрым движением, как стрела, вылетевшая из лука, входит в меня. Я мгновенно выгибаюсь ему навстречу, и прижимаюсь к его разгорячённому, стальному телу.

Мои каштановые волнистые волосы, собранные некогда в высокий хвост, разметались по влажной кровати. А мужчина не собирается останавливаться, всё больше ускоряя темп своих движений.

Волна жара проносится по моему телу, и останавливается где-то на кончиках пальцев. Ельцов, как демон, забирает мою душу, с каждым новым движением.

Не в силах больше сдерживаться, я впиваюсь своими ногтями в спину ювелира, оставляя на ней красные полосы. Мужчина, на мгновение отстраняется от меня, и шепчет мне что-то ласковое и нежное. Но, я не в силах разобрать, что.

Тут же по телу прокатывается волна озноба, и я сотрясаюсь в конвульсиях. Владислав Сергеевич прижимается ко мне, и впивается своими губами в мою шею, оставляя на неё кровоточащий засос.

Ещё несколько сильных движений бёдрами, и мужчина замирает во мне, мгновенно ослабнув.

Тук-тук-тук.

Сердце бешено стучит, а я блаженно закрываю глаза. Что это было? Если со стороны Ельцова это была попытка изнасилования, то она не удалась — я хотела его не меньше, чем он меня.

И мне было чертовски хорошо. Так, как никогда не было.

Наконец, бизнесмен откатывается в сторону, и, не мигая, смотрит на потолок. Я приоткрываю глаза — как я могла забыть, что потолок в спальне мужчины — зеркальный?

И он вовсю изучает меня. На мне — лишь чёрная водолазка, и я стыдливо ищу, чем бы прикрыть свои бёдра. Ельцов же, даже утомлённый, очень притягателен — его мускулистая грудь мерно вздымается, а на лбу выступила испарина. Я пытаюсь не смотреть на то, что у него ниже пояса — мои щёки заливает краска стыда.

Нужно ли что-то сказать? Я закусываю губу, и, не мигая, смотрю ему прямо в глаза.

Ювелир лениво встаёт с кровати, стаскивает со своего члена презерватив, небрежно завязывает его на узелок, и кидает на пол. Затем, грациозной походкой, подходит к тумбочке.

Что, чёрт возьми, он задумал?

Я лихорадочно вспоминаю, что лежало в том выдвижном ящичке. Кружевная маска и плётка. Неужели, мужчина вздумал ещё наказать воровку кожаной плетью?

Ещё никогда у меня не было такого непредсказуемого любовника. Да, за Лёню я выходила, уже, не будучи девственницей, но такого безудержного и страстного секса у меня не было ни с кем и никогда. А плёткой меня и вовсе ранее никто не наказывал. Неужели, бизнесмен станет для меня первым в этом плане?

Я сглатываю слюну, напряжённо всматриваясь в красивое мужское тело.

Но, нет. Ювелир вытаскивает из ящика ключ от наручников, и в два счёта освобождает мою затёкшую правую конечность.

— Одевайтесь. Жду вас в кабинете. Там и поговорим.

Я потираю запястье, отмечая про себя, что бизнесмен так и не перешёл со мной на «ты». Как будто, этого стихийного, страстного секса между нами, сейчас не было.

Что ж. Если он хочет поговорить — чудесно.

Владислав Сергеевич подходит к своему большому шкафу-купе, отодвигает дверь, и вытаскивает из недр платяного монстра махровый халат тёмно-серого цвета. Мигом облачившись в него, он тут же стал каким-то неожиданно уютным и домашним, вызывая во мне трепетную нежность.

Не обращая на меня никакого внимания, он выходит из спальни, закрыв за собой дверь.

Я встаю с кровати, и, слегка покачиваясь, начинаю собирать предметы своей одежды — чёрные кружевные трусики и обтягивающие брючки. Застегнув на последних молнию, я подхожу к зеркалу-сейфу, и осматриваю себя в него.

Красотка, ничего не скажешь.

Косметика размазалась, под глазами — чёрные круги, как у панды. Волосы всклокочены, а на щеках — шальной румянец.

Кое-как, пятернёй пригладив копну своих непослушных волос, я собираю их в высокий тугой хвост, и, на ватных ногах, направляюсь в сторону рабочего кабинета бизнесмена.

Поговорим.