Глава 4

В кабинете горит тусклый свет. Я в нерешительности топчусь у входной двери, не зная, чего мне ждать от этого опасного мужчины.

Ельцов сидит на краю письменного стола, и мерно постукивает костяшками пальцев по столешнице. Во второй руке — мой складной ножичек.

— Вы — опасная штучка. Проходите, Виктория.

Я сглатываю комок, стоящий в горле, и нерешительно прохожу в тускло освещённый кабинет.

Мужчина смотрит на меня своими синими глазами, спрыгивает с края столешницы, и начинает приближаться. Его движения — плавные и грациозные, завораживают меня. И я замираю. Что он сейчас намерен сделать? Ударить, или поцеловать?

Моё сердце готово выпрыгнуть из груди, и я, на всякий случай, закрываю глаза, мечтая о страстном поцелуе. Но ювелир с остервенением хватает меня за водолазку, и отстёгивает красивую золотую брошь, которую я решила оставить себе в подарок.

— Это вам не принадлежит.

Чёрт!

Он разворачивается, и возвращается к столу, упаковывая брошь в её бархатную коробочку. Затем, словно боясь быть снова обворованным, открывает сейф и прячет украшение в его недра. Я, не мигая, наблюдаю за его действиями.

Эх, такая красота.

Мужчина не спеша подходит к подоконнику, и я вижу стоящий на нём поднос с нехитрым содержимым — бутылка коньяка и две стопки.

— Выпьете?

Я отрицательно мотаю головой. Не люблю выпивать, особенно в такой нервной ситуации. Мне нужна ясная голова. Мало ли что придёт в голову Ельцову на этот раз.

Бизнесмен слегка пожимает плечами, одёргивает тяжёлую портьеру, и откупоривает початую бутылку. Коричневая терпкая жидкость тут же наполняет одну хрустальную стопку.

— Мне бы воды.

Мой голос слегка хрипит, но ювелир, конечно же, слышит и понимает меня. Однако, не взирая на моё желание выпить обычной воды, тут же наполняет вторую стопку коньяком, и протягивает мне.

— Пожалуйста.

Блин. Придётся выпить алкоголь.

Ельцов тут же опрокидывает в себя стопку коньяка, не произнося больше ни слова. Я, не привыкшая пить просто так, без повода, и тем более, без закуски, морщась, слегка пригубливаю предложенный напиток.

Хм, весьма неплохой коньяк.

Ювелир забирает из моих пальчиков хрустальную стопку, и прищуривается:

— Что ж, теперь можно и поговорить.

Коньяк разливается по моему телу, обдавая приятным теплом. Мне уже не так страшно в присутствии этого опасного, притягательного мужчины. Я аккуратно присаживаюсь на офисный стул и выжидательно смотрю на хозяина пентхауса.

Что он задумал?

— Итак, Касьянов приказал вам принести диадему? За это он простит вам долг умершего супруга и оставит вас в живых. Я правильно всё понял?

— Да.

— Хорошо. Вы были весьма убедительны в спальне несколько минут назад.

Краснею.

— И я готов отдать вам мою бесценную диадему.

— Правда?

Я вытянулась на стуле, как струна, округлив свои серо-голубые глаза. Он не шутит? Он, действительно, это сделает?

Мужчина шумно кивает, слезает со столешницы, и подходит к окну — за новой порцией коньяка. Махом, опрокинув в себя обжигающий напиток, он оборачивается ко мне, и бормочет:

— Я отдам вам диадему в обмен на самое дорогое кольцо на планете.

По моему телу проносится волна дрожи. Боже, я имею дело с сумасшедшим. О чём он сейчас говорит? Какое кольцо?

— Я вас не понимаю.

— Завтра я вылетаю в Дубай на презентацию новой ювелирной коллекции своего французского оппонента — мсье Деко. Там соберётся весь бомонд, и я не могу пропустить столь масштабное и интересное зрелище. Новые украшения интересуют меня чисто из любопытства. Дорогого, красивого новодела у меня тоже полно. Но у Стефана есть одно ювелирное изделие, которым, я во что бы то ни стало, хочу обладать.

Я удивлённо склоняю голову на бок. Что он имеет ввиду?

— Вы слышали что-нибудь о бриллиантовом кольце?

Моё молчание красноречиво говорит само за себя. Мужчина прищуривается, и, видя мою растерянность, достаёт из ящика своего рабочего стола фотографию. Подаёт её мне.

— Странно, что леди воровского бизнеса столь не осведомлена. Ладно, смотрите. Дороже этого кольца нет на планете. Его создала компания Shawish. Они решили удивить мировую общественность и не украшать свой шедевр самоцветами. Это кольцо полностью состоит из одного, цельного бриллианта. Минус только в том, что его нельзя подогнать по размеру пальца.

Я внимательно изучаю предложенное фото. На нём — шикарное кольцо, лежащее на голубой бархатной подушке, в виде перстня, изготовленное из цельного прозрачного бриллианта. Бог мой, размер камня просто потрясает!

Какова же, интересно, стоимость этой чудной вещицы?

— А причём тут мсье Деко?

Я возвращаю фотографию бизнесмену.

— На весенней выставке две тысячи одиннадцатого года, оно было оценено в семьдесят миллионов долларов. И очень долгое время оставалось никем не купленным. Однако, месяц назад, французский ювелир, Стефан Деко, приобрёл эту изумительную вещицу для себя. Но, не как вложение денег.

— Господи, а зачем ему это уникальное кольцо?

— Стефан — убеждённый холостяк. Ещё ни одной женщине на планете не удалось заарканить его. Хотя, у него были громкие романы с известными моделями, актрисами и певицами. Но матушка Деко настаивает на его скорой женитьбе — уж очень хочется старушке понянчить внуков. И Стефан теперь — самый завидный холостяк. Он во всеуслышание заявил, что хочет подарить это великолепие своей будущей жене.

— И?

Моё сердце замирает, а до мозга постепенно доходит информация. Неужели, Владислав Сергеевич хочет сделать то, о чём сейчас подумала?

— В Дубае будет не только презентация его новой коллекции, но и шикарный бал, на котором, несомненно, будут присутствовать самые красивые женщины, метящие в претендентки на роль будущей супруги ювелира. Я делаю ставку на Вас, Виктория Юрьевна.

— Что?

Я не верю своим ушам. Он сошёл с ума?

— Вы очаруете француза, выйдете замуж за Стефана, и отдадите кольцо мне.

Его голос звучит угрожающе и очень холодно. Как будто, между нами ничего не произошло в спальне, всего несколько минут назад.

Или, для него это ничего не значит?

— Ну, так как? Вы согласны на моё условие?

Мужчина сурово сводит брови на переносице, и я с ужасом понимаю, что он не шутит. Да, это так — Ельцову и дела нет до нашего страстного секса. Он просто удовлетворил своё желание, и ему было всё равно с кем — с той пьяной брюнеткой, которая была отправлена домой, или с воровкой, которая забралась в его пентхаус.

Это был просто секс. И ничего больше.

— Как, по вашему, я смогу встретиться с мсье Деко и влюбить его в себя?

— Я вас познакомлю. Остальное — ваша забота.

Он говорит настолько отрешённо, что мне кажется, что его вовсе не заботит моя судьба. Господи, он готов подложить меня в постель к своему оппоненту, лишь бы получить желанное кольцо! Я для него лишь — инструмент для получения цели.

— У меня ведь нет другого выхода?

— Почему же? Возвращайтесь к Касьянову с пустыми руками и, вероятнее всего, вы не доживёте до завтрашнего утра.

Ухмылка не сходит с его лица, и я отчётливо понимаю, что он прав. Хотя, и не совсем.

Павел Андреевич в своём кабинете отчётливо дал мне понять, что сначала надо мной жестоко надругаются его охранники и, возможно, он сам. А лишь потом меня прикончат.

Перспектива, которая мгновенно пронеслась у меня перед глазами, не обрадовала. Нет, у меня нет другого выхода. Я хочу жить.

— Я согласна.

Бизнесмен тут же расслабляется. Мой ответ его полностью устроил, и он, лёгкой походкой, опрокинул в себя третью порцию коньяка.

— Чудесно. Тогда, давайте составим договор.

— Договор? Какой?

Чувственные губы ювелира расползаются в довольной улыбке, и он шепчет:

— Ну, как же. Я — деловой человек. И не могу отдать вам свою самую большую драгоценность без официальной бумаги. Сейчас мы составим с вами договор, а потом мой нотариус заверит его официально.

Я провожу рукой по своим спутанным волосам, собранным в хвост. Стоит ли мне этого опасаться? И не обманет ли меня Ельцов?

Мужчина же, не подозревая о моих сомнениях, вынимает из ящика стола чистый лист бумаги и начинает что-то писать на нём чёрной гелиевой ручкой. Я лишь наблюдаю за всем происходящим, молчаливо стоя в стороне.

Наконец, Владислав Сергеевич ставит внизу листа свою подпись и сегодняшнюю дату, и, окидывая меня пренебрежительным взглядом, подаёт договор мне.

— Ознакомьтесь, впишите свои данные, и поставьте подпись. Уверяю вас, там всё прозрачно ясно. Обо всём я вам уже сообщил на словах.

Своими дрожащими от нетерпения пальцами, я хватаю исписанный лист бумаги, и начинаю медленно читать, всматриваясь в каждое слово, ища подвох.

Но, вроде бы, Ельцов прав — там всё прозрачно ясно. Тогда я беру из его сильных рук, которые ещё недавно ласкали моё тело, гелиевую ручку, и начинаю заполнять пропуски, вставляя свои данные.

Затем, отдаю документ назад бизнесмену. Тот опускает свои синие глаза, и внимательно перечитывает всё, иронично произнося при этом:

— Ну что ж, Виктория Юрьевна, вот мы и познакомились.

По моему телу бегут мурашки, а мужчина, начинает зачитывать вслух договор, чтобы не упустить ни одной мелочи:

— Итак, мы заключили договор о нижеследующем: Владислав Сергеевич обязуется передать Виктории Юрьевне бриллиантовую диадему стоимостью тридцать миллионов долларов. А она, в свою очередь, обязуется передать ему цельное бриллиантовое кольцо, принадлежащее Стефану Деко, стоимостью семьдесят миллионов долларов не позднее двадцатого апреля будущего года. В противном случае, она обязуется вернуть бриллиантовую диадему её законному владельцу.

Я, с замиранием сердца, слушаю этот договор, который, конечно же, разделит мою жизнь, на «до» и «после».

— А почему именно до двадцатого апреля?

— У меня День Рождения. Это будет мой подарочек!

Я удивлённо смотрю на Ельцова, вздёрнув брови. А он, оказывается, сентиментален. Уже и о подарке на свой День Рождения подумал.

Киваю.

Мужчина ставит свою подпись, и убирает документ в ящик стола:

— Я заверю его нотариально, чтобы вы не смогли от меня улизнуть. Ведь если вы не принесёте мне кольцо, то будете обязаны вернуть мне мою диадему.

Я сглатываю слюну и понимаю, что крепко влипла. Но, у меня нет иного выхода — придётся плясать под дудку этого извращенца с синими глазами.

Ельцов проходит мимо меня, обдав ароматом коньяка и дорогого парфюма, и выходит за дверь. Ничего не понимая, я остаюсь стоять вот так — посреди его кабинета, растерянная и неприкаянная.

Ювелир возвращается спустя пару минут, держа в руках диадему.

— Забирайте. Теперь вы вправе сделать с ней то, что захотите. Но, помните о нашем договоре. Если я не получу кольцо Деко, до Нового года, то вы возвращаете мне мою драгоценность, в целости и сохранности.

Голос мужчины звучит угрожающе и холодно, и я поёживаюсь под тяжёлым взглядом его красивых глаз.

— Спасибо.

— Не за что.

Он ухмыляется, и я понимаю, что попала в очередную ловушку. Что ждёт меня дальше — неизвестно. Но, хотя бы, мне не грозит быть изнасилованной в жёсткой форме толпой слабоумных охранников Касьянова — это уже огромный плюс.

— Итак.

Мужчина бережно укладывает диадему в пустую бархатную коробочку, и ставит на письменный стол.

— Вы расплачиваетесь с Касьяновым, и завтра мы улетаем в Объединённые Арабские Эмираты. Надеюсь, у вас есть действующий загранпаспорт? Я забронирую вам билет.

Киваю. Конечно же есть, ведь я так мечтала сбежать потом заграницу и увезти сыночка подальше от всего этого дерьма, в которое я вляпалась. Но, видно, пока не удастся.

— Так быстро…

Я пытаюсь сообразить, что мне непросто будет отпроситься у заведующей детского сада. А ещё надо будет как-то объяснить сынишке своё отсутствие.

— Да, завтра в три часа дня вылет в Дубай. И не портите мне мои планы. Отныне — я ваш босс, и вы будете выполнять все мои требования.

По спине бежит холодок, и я цепенею, понимая, что моё приключение будет очень и очень сложным. Ельцов не отпустит меня, пока я не выполню свою часть договора.

— Хорошо.

Я киваю и приближаюсь к столу, чтобы взять заветную драгоценность. Владислав Сергеевич следит за моими движениями своим цепким, задумчивым взглядом, и, неожиданно хватает меня за руку:

— Завтра, в час дня жду вас у входа в Пулково. Не опаздывайте.

Его рука, большая и горячая, нежно прикасается ко мне, и меня охватывает непонятное беспокойство. Внутри всё дрожит, и по телу бегут мурашки.

Господи, почему Ельцов так действует на меня?

Я останавливаюсь, как вкопанная, и поднимаю на бизнесмена свои глаза, обрамлённые пышными чёрными ресницами. Он — очень высокий, широкоплечий и серьёзный. Дыхание учащается, сердцебиение ускоряется. И я отчаянно понимаю, что хочу его поцелуя!

Но мужчина, кажется, не замечает меня. Он небрежно кивает в сторону диадемы:

— Уже раннее утро. Я очень устал. Уходите.

Эти слова подействовали на меня отрезвляюще, как будто на меня вылили ушат холодной воды. Ох, что это я?

Я хватаю коробочку с диадемой, и поспешно направляюсь к выходу из пентхауса, по пути захватив свой чемоданчик с отмычками — как бы мужчина не передумал.

Но, никто и не думал за мной гнаться. Видимо, Ельцов и вправду отправился спать. Я захлопываю входную дверь пентхауса, открываю кованую решётку и нажимаю кнопку вызова лифта.

Зеркальный лифт прибывает моментально — жильцы дома ещё спокойно спят. Спустившись на первый этаж, я, испуганно озираясь, выхожу из кабины.

Звенящая тишина не настораживает меня. Я уже и позабыла о Лёхе, который должен ещё спать в своей каморке. И зря.

— Эй, цыпочка, ты куда?

Внутри всё переворачивается от этого фамильярного отношения. Ноги от неожиданности подкашиваются, и я рухнула на кафельный пол, посреди холла.

Охранник выбегает из своей каморки, и начинает поднимать меня. Я, раздражённо, отталкиваю мужчину, и выпрямляюсь во весь рост.

— А ты чего тут делаешь так рано?

Блин, дошло, наконец!

Но я не собираюсь ему отвечать. В два прыжка я преодолеваю расстояние до входной двери, и выбегаю из подъезда.

Уже светает. Дождь наконец-то перестал, оставив на тротуаре небольшие грязные лужи. Перепрыгивая через них, я добираюсь до своего старенького «Вольво», и с облегчением ныряю в салон.

Поместив драгоценную диадему на переднее сидение рядом с собой, я завожу мотор, и направляюсь домой.

Всё, с меня хватит!

На работе мне нужно быть через три часа. Поспать я вряд ли успею, но вот помыться и понежиться в кровати со спящим сыночком — запросто.

В квартире стоит звенящая тишина. Часы, с мерно покачивающимся маятником, показывают почти шесть утра. Я быстро раздеваюсь в прихожей, прячу чемоданчик с отмычками и бархатную коробку с диадемой внутрь зеркального шкафа, и проскальзываю в детскую.

Мой любимый светловолосый малыш спокойно посапывает в своей кровати-машинке. Я блаженно закрываю глаза. Господи, спасибо тебе за то, что позволил мне убраться живой из дома Ельцова!

Я хотела быстро раздеться, и занять тёплое местечко рядом с сыночком, но, вспомнив о бизнесмене, решила, что первоначально мне необходимо принять душ.

Стоя под горячими струями воды, мне долгое время не удавалось согреться. Моё сознание снова и снова возвращалось к мыслям о ювелире. А точнее, о сексе с ним. И я удручённо понимаю, что хотела бы повторить это ещё раз.

Да блин, и не один раз!

Но. Теперь у меня другая миссия — нужно втереться в доверие к Стефану Деко, выйти за него замуж, получить кольцо и расплатиться с Ельцовым. А там… Чем чёрт не шутит? Вдруг, Деко и есть — моя судьба?

— Надо хоть погуглить, кто это такой.

Решив обязательно это сделать за завтраком, я, тщательно вымывшись в душе, и, проскользнув в детскую, ложусь в кровать с сыночком, блаженно вытянув ноги.

— Ты — мой самый любимый мужчина.

Я целую Артёма в макушку и блаженно закрываю глаза.

Какое-то мрачное бетонное помещение, похожее на бункер. На потолке висит одинокая, пыльная лампочка. Я сижу посреди этого помещения, привязанная к старому деревянному стулу.

Слышу шум шагов. Такое чувство, что сюда идёт несколько человек. Дверь распахивается, и первым в комнату входит Касьянов. Его лицо — перекошено от гнева. Маленькие глаза буквально мечут молнии. За ним — два нагло ухмыляющихся бритоголовых охранника, с битами наперевес.

Боже мой, что я здесь делаю? Я же отдала ему диадему!

— Вы надумали меня обмануть, Виктория Юрьевна?

Павел Андреевич сплёвывает на пол, возле меня, и с остервенением бьёт меня по щеке. Неожиданный удар обжигает мою левую щёку, и я с ужасом понимаю, что у меня открылось носовое кровотечение.

— Я не понимаю вас.

Всхлипываю.

— Ах, не понимаете!

Касьянов щёлкает пальцами, и один из охранников подносит ему диадему, переданную Ельцовым. Я смотрю на переливающееся украшение, и что-то мне кажется странным.

— Вы решили, что я идиот?

Голос криминального авторитета звучит громогласно в пыльном бетонном бункере, и я поёживаюсь от страха. Мужчина кидает мне под ноги украшение, и я внимательно изучаю его.

Блин, оно так ненатурально выглядит.

— Это подделка!

Касьянов подтверждает мою догадку, и я охаю. Значит, я ещё не потеряла навыки, и с ходу смогла рассмотреть, что камни поддельные.

Но, как же так?

Диадема, которую я примеряла у зеркала, в спальне Владислава Сергеевича, без сомнения, была подлинная. А вот что я принесла Павлу Андреевичу?

Я закрываю глаза, и пытаюсь всё вспомнить всё произошедшее со мной, до мельчайших деталей. Вот — Ельцов уходит за диадемой в спальню, и через пару минут возвращается, держа её в руках.

В кабинете был рассеянный свет, да я и не изучала, какое украшение принёс ювелир, поверив ему на слово. Затем он самостоятельно упаковал драгоценность в коробку, которую я потом, не открывая, передала Касьянову.

Неужели, бизнесмен изначально обманул меня, подсунув подделку? Но, он же понимал, что меня убьют!

— Вы меня разочаровали!

Голос Касьянова звучит глухо, и он вынимает из пиджака пистолет. На меня накатывает волна страха. Вот и всё. Ельцов обманул меня, подставил, и я больше никогда не увижу Артёма.

Боже, помоги мне!

— Я всё сделала, как вы просили!

Я пытаюсь оправдаться, поднимая глаза, полные слёз, на мужчину.

— Эту диадему Ельцов хранил в сейфе! Я не виновата, что она оказалась поддельной!

Павел Андреевич насмешливо смотрит на меня, подносит пистолет к лицу, и взводит курок.

— Мне очень жаль, Виктория Юрьевна, что ваш сын так и не узнает, куда исчезла его мама…

— Мама!

Я рывком сажусь на кровати, напряжённо дыша. Надо мной стоит Артём, и испуганно заглядывает в глаза.

— Я напугал тебя, мамочка?

О, Боже, это сон. Только сон.

— Нет-нет, дорогой. Я почему-то заснула.

Я кидаю испуганный взгляд на детский будильник салатового цвета, стоящий на тумбочке, возле кроватки сына. Полвосьмого!

— Ё-моё, через полчаса в детском саду завтрак!

Я подрываюсь, и вскакиваю с кровати, попутно целуя сыночка:

— Собираемся быстрее, маме на работу надо бежать!

Скидываю халат и открываю шкаф, чтобы найти нужную одежду.

Заспанная свекровь появляется в проёме двери, и с интересом наблюдает, как я собираюсь на работу, в панике отбирая вещи.

— Вик, у тебя всё хорошо?

Киваю. Блин, ну не рассказывать же матери моего покойного мужа, что со мной произошло этой ночью. Нет уж. Перед уходом на дело, я поведала женщине душещипательную историю об избитой подружке, которой нужна моя моральная поддержка.

— Одень что-нибудь с высоким воротником.

Я кидаю на женщину вопросительный взгляд, и смотрю на своё отражение в зеркале.

Бог мой!

На моей шее запечатлен кровавый засос с расплывшимся синяком. Мои глаза удивлённо расширяются, а память услужливо подсовывает все события этой ночи. Ну да. Страстный секс с ювелиром оставил свои следы на моём теле — на бедре отчётливо виден след от руки мужчины, а на шее — кровавый засос.

— Это не то, что вы подумали…

Но моё бормотание звучит несуразно, а улыбающийся взгляд свекрови явственно свидетельствует о том, что она уже сама всё поняла.

— Главное — чтобы ты была счастлива!

Женщина опускает взгляд в пол, и удаляется из спальни. В моей душе всё переворачивается. Я даже не представляю, что почувствовала сейчас моя свекровь, увидев невестку, пришедшую под утро от чужого мужчины. Наверняка, она посчитала меня подлой тварью. Ведь, с момента убийства Лёни прошло только семь месяцев.

Чуть не взвыв от досады, я надеваю розовую блузку с высоким воротником и белую юбку-карандаш, и отправляюсь на кухню. Свекровь стоит у плиты, и жарит на завтрак блинчики.

— Садись, ты ещё успеешь позавтракать.

— Ольга Владимировна, у меня к вам просьба.

— Да?

— Вы не могли бы пожить у нас? Мне нужно уехать в Объединённые Арабские Эмираты. Вылет завтра, в три часа дня.

Свекровь, непонимающе, смотрит на меня, и молчит. Она, конечно, ждёт каких-то разъяснений по поводу моего скоропалительного отлёта. Но я ничего не могу ей рассказать.

— Хорошо, Вика, не волнуйся. Ты надолго уедешь?

Я опускаю глаза в стол, и откусываю предложенный ароматный блинчик.

— Я пока не знаю. Надеюсь, что нет.

Ольга Владимировна понимающе кивает и тут на кухню влетает мой сын, с взъерошенными ото сна волосами:

— Мама, пойдём!

Я треплю его по светлым волосам, и улыбаюсь. Кто знает, что меня ждёт? Но, я обязана выйти сухой из этой передряги.