Глава 7

Как назло, Николай задерживается у стола с закусками — мужчину перехватили партнёры по бизнесу и он абсолютно позабыл, что оставил свою драгоценную жёнушку рядом с чужим мужчиной.

Видно, он ей полностью доверяет, и зря.

Прямо на моих глазах, абсолютно не стесняясь и не прячась, Елена прислоняется своими надутыми алыми губами к уху француза и что-то ему шепчет. Я наблюдаю за реакцией ювелира. В глазах Стефана загораются сексуальные огоньки, и он, облизнув губы, оглядывается по сторонам.

— Простите, Виктория. Мы с Еленой хотим обсудить коллекцию моих новых серёжек. Я не буду вас утомлять этим разговором. Поверьте, там не будет ничего интересного — буде обсуждать чистоту используемых бриллиантов. Вы же скажете Николаю, если он нас будет искать, что у нас возникли общие темы для интереса с его супругой, и мы ненадолго отошли?

— Конечно.

Хм. Серёжки они будут обсуждать, ага!

Я смотрю вслед французу, который размашистыми движениями направляется к мужскому туалету ресторана, нервно оглядываясь по сторонам. Женщина в зелёном платье бежит за ним, неловко перебирая ногами на огромных шпильках.

Что ж. Я обязательно расскажу обо всём Николаю, и прямо сейчас. Мне нужно устранить Елену и стать единственной свободной женщиной для француза на этом вечере.

Тогда он будет только мой.

Стараясь не потерять Стефана из виду, я направляюсь прямиком к столу с закусками, у которого задержался супруг Елены. Тот, абсолютно спокойно обсуждает с двумя другими мужчинами что-то на английском языке, иногда помогая себе жестами.

Я трогаю Николая за плечо, и он разворачивается, изумлённо глядя на меня.

— Виктория? Что-то случилось?

Он бросает взгляд на то место, где ещё недавно стояла его обожаемая супруга, и обеспокоенно спрашивает:

— Что-то с Леночкой? Где она?

Фу, и где они находят таких подкаблучников?

Я прикусываю себе кончик языка, чтобы не разразиться гневной тирадой по поводу поведения его дорогой жёнушки, и навешиваю на свою мордашку обеспокоенное выражение.

Нет, нужно действовать по-другому.

Расскажи я сейчас обо всех своих догадках Николаю, у меня не будет доказательств, одни домыслы. Ну уж нет, пусть он застанет любовников прямо за совершением преступления.

— Елена вышла припудрить носик в туалетную комнату, и очень просила вас подойти к ней.

Мужчина кивает. Видимо, ему не привыкать таскаться за женой по разным злачным местам. К тому же, туалет в ресторане не поделён на буквы «М» и «Ж». Он представляет собой большой холл, выложенный голубой кафельной плиткой с семью автономными кабинетами, в которых, кроме унитаза, стоит биде и раковина.

У другой стены стоит ряд умывальников, вмонтированных в голубую мозаику. Над ними — круглые зеркала, имитирующие пузыри.

Мы с Николаем входим в холл, и я зажмуриваюсь от яркого света — здесь, в отличие от ресторана, светит множество люстр. Это нужно ещё и дамам, отлучающимся припудрить свои носики и подправить макияж.

В холле туалетной комнаты мы натыкаемся на того самого толстого лысоватого ловеласа, который, ещё совсем недавно, проявлял ко мне знаки внимания, хватая жирными руками.

Сейчас же он явно чем-то встревожен — его маленькие глазки испуганно бегают из стороны в сторону. Видно, он стал свидетелем какой-то интимной сцены. И мне бы очень хотелось узнать, какой.

Толстяк, завидя супруга Елены, притормаживает, и начинает что-то бормотать по-английски, округляя глаза и испуганно охая. Николай сереет прямо на глазах, сливаясь по оттенку со своим костюмом. Видно, мужичёк всё ему подробно описал, и поспешил ко входной двери.

Ах, как жаль, что я ничего не понимаю!

Я смотрю на своего спутника — его лицо уже поменяло цвет — он побагровел от ярости! Видимо, до него дошёл полностью весь смысл сказанного. Как бы его удар не хватил, вон какой красный!

— Что-то не так?

Любопытство взяло верх, и я пытаюсь разузнать, в чём же дело.

— Здесь Лена с Деко… Они…

Мужчине, казалось, стало не хватать воздуха. Он быстро расстёгивает верхнюю пуговичку своей голубой рубашки, и размашистым шагом двигается в сторону последнего кабинета.

Я стою, не в силах пошевелиться. Очень странно, что из кабинки не доносится никаких сладострастных звуков. Хотя, может, эта сушёная вобла, и не способна издавать какие-либо звуки своими силиконовыми губами.

Усмехаюсь. Что ж, посмотрим.

Николай подходит к двери, и начинает лупить по ней кулаком, выкрикивая матерные слова в адрес жены. Я закусываю губу — никак не ожидала, что этот учтивый мужчина знает столько нелицеприятных слов.

— Открывай! Ах, ты шалава! Забыла, откуда я тебя вытащил, тварь? Я сейчас дверь выбью и всё равно вас оттуда вытащу!

Я смущённо опускаю глаза. Что ж, я, конечно, очень хочу узнать, чем всё закончится, но меня здесь быть не должно. Стефан не должен знать, кто его сдал, иначе он не подпустит меня к себе.

Створка двери зашаталась, и Николай усилил напор, начиная выбивать её плечом.

— Смывайтесь оба в унитаз, сволочи! Или я вас обоих придушу!

Голос мужчины звучит угрожающе, и я холодею. Как бы он, и вправду, не натворил дел со злости. Может, стоит позвать кого-нибудь?

— Коленька, успокойся!

Ага, Елена решила из-за двери попытаться успокоить разошедшегося ни на шутку, мужчину. Ну да, так он её сейчас и послушает.

— Выходи, падла!

Николай перестал выбивать дверь кабинки плечом, и запыхавшись, отошёл на почтительное расстояние. Изнутри завозились с замком.

Всё, мне пора.

Вывалившись в зал ресторана, я, испуганно, отхожу к столу с закусками. Надо подкрепиться, а то от этой нервной ситуации, у меня ни на шутку разыгрался аппетит. И постараюсь не проворонить француза, ведь именно мне он должен явиться плакать в жилетку.

Не успела я откусить кусочек маринованной королевской креветки в чесночном соусе, как из туалетной комнаты раздались громкие крики. Все присутствующие, находящиеся неподалёку, повернули головы и с интересом уставились на двери.

Тут из туалета выбежала истерично всхлипывающая Елена, в разорванном платье, и упала на колени. Толпа изумлённо отступила от неё, шушукаясь и переговариваясь между собой. Шея женщины вся перепачкана багровой кровью. Я сразу же отмечаю, что на ней нет украшений — ни её дорогого колье с изумрудами, ни тяжёлых бриллиантовых серёг.

Где она это всё потеряла? Неужели, в порыве страсти с мсье Деко? Или, это дело рук взбесившегося рогоносца?

В тот же миг я ощущаю острый укол совести — ну, никак не ожидала, что мягкотелый Николай что-то сделает со своей неверной жёнушкой.

Я присаживаюсь рядом с женщиной на корточки, и подаю ей влажную салфетку, чтобы она могла стереть кровь. Багряная жидкость хлещет из одной мочки уха — оскорблённый Николай, видимо, вырвал бриллиантовую серьгу с мясом. Дрожащими руками я вытаскиваю из сумочки бумажный платок, и пытаюсь пережать сосуды чуть выше раны. Кровь замедляется, и я успокаиваюсь, внимательно осматривая Елену.

— Вот, держите! Так кровь не течёт.

Елена хватает салфетку, и прижимает её к сильно кровоточащей ране. Ох, хороша же она сейчас! Её губная помада размазана по лицу — то ли от страстных поцелуев, то ли от орального секса. Платье разорвано в хлам, обнажая длинные венозные ноги. Туфли и колготки заляпаны бордовыми кровоподтёками, а изящная причёска растрепалась.

Женщина поднимает на меня свои заплаканные глаза, с размазанным макияжем, и глухо бормочет:

— Спасите Стефана, Коля его сейчас убьёт!

Кто-то из толпы зевак вызвал врача, и к женщине поспешили медики в белых костюмах с чемоданчиком в руках. Я же бесстрашно толкаю входную дверь в туалетную комнату, и останавливаюсь, как вкопанная.

Николай стоит посреди холла с огромным чёрным, блестящим пистолетом в руках. Стефан сидит на корточках, заслонив лицо ладонями. Его ширинка расстёгнута, а брюки спущены, и я стыдливо замечаю, что трусы на ювелире — ярко-красного цвета.

— Нет, Николай! Не надо!

Я подбегаю к мужчине, и умоляюще заглядываю ему прямо в глаза. Он переводит взгляд на меня, и шепчет:

— Вы даже не представляете, что он сделал! Лена никогда не делала мне минет, а этому гадкому французу — с удовольствием!

В его голосе звучат истеричные нотки, и он потрясает пистолетом у виска, дрожащего от испуга, мсье Деко. Француз сидит бледный, как полотно, и даже не пытается хоть как-то оправдаться.

— Не убивайте его, пожалуйста!

Я бросаюсь на колени перед Николаем и закрываю собой ничего не понимающего ювелира, прижимая его к своей груди. У Стефана круглые от испуга глаза, а его кудряшки на голове, кажется, встали дыбом.

— Отойдите, Виктория!

Голос бизнесмена звучит уже не так уверенно, и я понимаю, что на правильном пути. Мотаю головой.

Блин, хоть бы француз не пострадал из-за меня.

Это странно, но мне абсолютно не страшно. Николай — добряк и подкаблучник, по своей сути. Ну, вспылил, оторвал у неверной жены серёжку, покричал. Но убить соперника — ему слабо. А вот для меня это хороший способ втереться к Стефану в доверие. Как же — спасу его от неминуемой гибели!

Николай, видя мою решительность, опускает пистолет, и с сожалением смотрит на меня, яростно дыша.

— И что вы все в нём находите?

— Вот так, успокойтесь.

Я стараюсь смотреть ему прямо в глаза, пытаясь убрать пистолет в сторону. Мужчина, неожиданно, плюхается на кафельный пол, и закрывает глаза рукой. Господи, он плачет? И точно, в глазах Николая стоят слёзы. Он всхлипывает, достаёт из кармана пиджака пачку сигарет, вытаскивает одну, вставляет себе в рот, и подносит к ней своё холодное оружие.

— Не надо!

Я испуганно дёргаюсь, пытаясь выбить у него пистолет из рук, испугавшись, что мужчина решил свести счёты с жизнью. Где-то в фильме я видела ранее подобный приём. Но, у меня ничего не выходит — мужчина крепко сжимает пистолет в руках.

Я испуганно зажимаю ладонями рот, боясь увидеть ужасное зрелище. Но, из дула пистолета вырывается огненное пламя, и Николай подкуривает свою вонючую сигарету.

Уф! Я выдыхаю, и прижимаюсь к французу.

Стефан обнимает меня, и утыкается своим носом в венку на моей шее. Я ощущаю приятное тепло, исходившее от мужчины, и постепенно успокаиваюсь. Всё хорошо.

— Я ведь Ленку на панели подобрал. Вызвал однажды девочек в сауну — днюху мою гуляли с друзьями. А там она была. Красивая, статная такая. Я всегда слабость питал к высоким девушкам. В общем, вытащил её из этого дерьма, отмыл, одел, бабок дал, в прошлом году свадьбу сыграли. А она… Как была шлюхой, так и осталась!

Мужчина неожиданно разоткровенничался, опуская глаза в пол, и сплёвывая. Выпалив последнюю фразу, он затушил сигарету о напольную кафельную плитку, и поморщился.

— Всё, видеть её не хочу. Разведусь с сукой, ни рубля ей не оставлю.

Мы с французом сидим, обнявшись, и перевариваем вываленную на нас неожиданную информацию. Уж я никак не ожидала, что Елена окажется бывшей проституткой! Николай шумно поднимается, убирает зажигалку в карман, и выходит из туалетной комнаты. Стефан выдыхает, и заглядывает мне прямо в глаза.

— Мерси.

— Не за что.

Ну, не говорить же французу, что это я его и подставила? Нет уж, пусть знает только об одной стороне медали. Это мне только на руку.

Ювелир поднимается на ноги, натягивает брюки, застёгивает ширинку, и подаёт мне руку. Я встаю, потирая ушибленное колено — когда падала, чтобы защитить мужчину, больно ударилась. И сейчас, под тонким капроном моих чулок налился огромный фиолетовый синяк.

— О, Боже! Я сейчас отнесу вас в медицинский кабинет!

Я не успеваю среагировать, как мсье Деко подхватывает меня на руки, и несёт к выходу. Блин, но это лишь синяк!

В зале я осматриваюсь — Елены нигде не видно, а вот Ельцов, напротив, стоит неподалёку и изумлённо наблюдает, как его французский оппонент, несёт меня на руках, словно драгоценную ношу.

Ага, так тебе и надо!

— Апле эн медсэн!

Непонятная фраза, исходящая из уст ювелира звучит странно, но я, тут же, всё понимаю, как только ко мне кидается мужчина в белом костюме и с чемоданчиком в руках. Именно он недавно оказывал помощь Елене. Значит, это врач.

Мужчина аккуратно сжимает моё колено, и что-то бормочет по-арабски. Стефан кивает, вновь подхватывает меня на руки, и несёт вслед за врачом, на выход из ресторана.

Блин, все такие полиглоты!

Вскоре я оказываюсь в медицинском кабинете, и испуганно оглядываюсь — с детства не люблю врачей. Француз что-то бормочет местному доктору, испуганно держась за кресло. Похоже, он тоже не испытывает особой любви к людям в белых халатах. Я смотрю на ювелира — он весь бледный, до синевы, и стоит, слегка покачиваясь. Как бы он тут в обморок не упал!

Наконец, меня просят снять колготки. Я никак не ожидала, что придётся устраивать стриптиз, но у меня надеты не колготки, а кружевные чулки на подвязках.

Что ж, мне это только на руку!

Беззастенчиво задираю платье, демонстрируя нежное кружево, отстёгиваю защёлку, и аккуратно стягиваю один чулок. Стефан, не мигая, смотрит на меня.

Зацепила?

Врач смущённо отворачивается, и обследует мою повреждённую конечность. Нет, ничего страшного, просто синяк. Он выписывает мне какую-то мазь, и отдаёт чек французу.

— Я отнесу вас в номер!

Мсье Деко вновь подхватывает меня на руки, и вскоре, на скоростном лифте, доставляет на нужный этаж. Я указываю ему на дверь, и тут, краем глаза замечаю Владислава Сергеевича, стоящего на отдалённо расстоянии. У мужчины в руках — бутылка коньяка и он, не мигая, смотрит на нас, слегка пошатываясь.

Сколько он уже выпил?

— Похоже, ваш кузен не очень хорошо себя чувствует. У него такой странный взгляд! И он еле стоит на ногах!

Стефан кивает в сторону Ельцова, озабоченно оглядывая его с ног до головы.

— Может, помочь ему добраться до своей постели?

Я небрежно машу рукой. Ну, уж нет! Внимание ювелира сейчас должно быть приковано только ко мне. Владислав Сергеевич обойдётся.

— Я позже проведаю его, не волнуйтесь.

Француз кивает, вносит меня в мой номер, и бережно укладывает на софу, стоящую в гостиной, бросая под голову несколько разноцветных маленьких подушек.

— Прошу меня ещё раз извинить за то, что втянул вас в эту неприятную историю!

— Да нет, ничего страшного.

— И всё же. Я очень вам признателен. И не могу найти ничего лучше, чем отблагодарить вас. Завтра, на презентации моей новой коллекции украшений, вы выберете для себя абсолютно любое ювелирное изделие!

Ахаю.

Мужчина припадает губами к моей руке, запечатлев на ней жаркий поцелуй. Я улыбаюсь. Что нужно сейчас сделать? Может, попытаться затащить ювелира в постель? Хотя, после сцены с Еленой, вряд ли ему захочется это повторить. Нет, лучше не надо. Пусть сначала заинтересуется мной, как женщиной, а не как своим спасителем.

— Отдыхайте!

Француз кланяется, и, открыв дверь, уходит. Я раздражённо цокаю языком. Ну, и чего я добилась своим поступком?

Стефан даже не попытался меня поцеловать! Неужели, я ему нисколько не симпатична? Похоже, как женщиной, он мной совершенно не заинтересовался. Напротив, ему, почему-то нравятся плоские сушёные воблы, типа Елены.

Ну, и как я добьюсь предложения руки и сердца этого мужчины?

Махнув рукой, я достаю свой мобильный телефон, и набираю номер свекрови. Как там мой малыш?

— Артёмка, мама звонит! Беги быстрей, поговоришь!

Голос Ольги Владимировны звучит очень громко, и я расслабляюсь — сыночек ещё не спит. Значит, у меня есть возможность пожелать ему спокойной ночи.

— Мамочка ты где? Когда ты вернёшься? Я соскучился!

У меня на глазах выступают слёзы. Голос мальчика звучит очень напряжённо. Ещё бы, мы ведь никогда не расставались так надолго. Господи, как же я соскучилась по нему!

— Сыночек, мама постарается вернуться дня через два. Ты будешь меня ждать?

— Конечно!

Улыбаюсь. Господи, это бесценный дар — быть матерью. Но, к сожалению, я пока не могу оказаться рядом со своим ребёнком — мсье Деко ещё не влюбился в меня, а ведь это главная моя цель на нынешний момент.

— Сладких снов, родной.

Артём сбрасывает вызов, и я сижу, как дурочка, с мигающим телефоном в руках, и нежно улыбаюсь.

Эх.

Ладно, может пойти, проведать, как там Ельцов? Когда я его видела в коридоре, он был явно пьян. Может, ему нужна моя помощь?

Я встаю с софы и, прихрамывая, направляюсь к двери. В коридоре стоит тишина. Похоже, постояльцы номеров ещё кутят внизу, в многочисленных ресторанах отеля. Ну конечно, время же ещё детское — только десять вечера. Даже мой сыночек ещё не спит.

Ну да ладно!

Я подхожу к двери бизнесмена, и тихонько стучу в створку. Молчание. Никто не спешит мне открывать дверь. Или, ювелир тоже спустился вниз, решив продолжить свой банкет?

Хмыкаю. Стоит постучать напоследок ещё раз.

Тук-тук-тук.

Тут я удивлённо обнаруживаю, что дверь в номер Ельцова не заперта. Холодок пробегает по моему телу. Что должно было случиться, чтобы бизнесмен оставил дверь номера открытой? Ведь я его видела ещё совсем недавно, плохо стоящего на ногах. Вдруг, ему стало плохо?

Прохожу внутрь, и нервно оглядываюсь. За последние три дня я уже дважды несанкционированно проникаю в жилплощадь ювелира. Это уже система.

Ноги подкашиваются от нервного напряжения. Я очень боюсь найти Владислава Сергеевича в плохом состоянии. Оборачиваюсь, и тщательно запираю дверь номера- чтобы никто не вошёл.

У мужчины — точно такой же номер, как и у меня. Хм, а я думала, он заказал для себя что-то особенное. Та же гостиная, тот же интерьер, те же панорамные окна с красивым видом на Персидский залив. Но, похоже, что на этом этаже все номера однотипные.

В гостиной — пусто, только на круглом столе стоит пустая бутылка из-под коньяка. Возможно, Владислав Сергеевич напился, и уснул.

Выдохнув, я оглядываю лестницу, ведущую на второй этаж номера. Что ж, надо подняться, и всё проверить. С колотящимся сердцем я поднимаюсь на второй этаж, в спальню, и нахожу мужчину, лежащим на кровати.

Уф! Выдыхаю. Он тут!

Подхожу ближе — дышит ли? Ювелир лежит по диагонали, полностью одетый. Его рука свисает с кровати и сжимает полупустую бутылку коньяка.

Бог мой, сколько же он выпил?

Вынимаю из его руки бутылку, и ставлю на тумбочку. Бизнесмен тут же открывает свои ярко-синие глаза, и, непонимающе, смотрит на меня.

— Что вы здесь делаете?

— У вас была открыта дверь в номер, я решила вас проведать. Мне показалось, что вы не очень хорошо себя чувствуете.

Мой голос неожиданно хрипит, и я, взволнованно, смотрю на своего босса. Он убирает свою руку и презрительно фыркает в ответ:

— Со мной всё в порядке!

Он снова откидывается на подушки, и шумно закрывает глаза, предпочитая не смотреть на меня. Ну, что ж. Зря я пришла. И ещё волновалась за него, как дура!

Я облизываю губы, и качаю головой, собираясь уходить.

— Вика?

Ё-моё, Ельцов впервые назвал меня на «ты», да ещё и по имени! Что с ним случилось?

Оборачиваюсь. Мужчина приподнимается на подушках, и задаёт мне вопрос, который я никак не ожидала услышать.

— Ты переспала со Стефаном?

Его голос вдруг становится жёстким и холодным, и по моему телу бежит целая толпа мурашек. Бизнесмен садится на кровати, и пристально смотрит на меня пьяным, брезгливым взглядом.

Молчу. Хочется помучить его, посмотреть, что он дальше скажет. Будет ли ревновать? Или он думает только о своём драгоценном кольце?

— Шлюха!

Он выплёвывает это обидное слово с такой неприязнью, что я отшатываюсь от кровати, как пьяная. Это было так же больно, словно он ударил меня по щеке. Я чуть не задохнулась от этого обвинения.

Чёрт возьми, да я даже не успела ему ничего сказать, а он уже сделал свои выводы! Ну, погоди!

— Но, вы же сами мечтали подложить меня ему в постель.

Я говорю, медленно растягивая слова, и дрожа от ужаса. Ювелир, покачиваясь, сползает с кровати, и подходит ко мне. Его глаза горят ненавистью, и я поёживаюсь под этим страстным взглядом. Неужели, он сейчас меня ударит?

На миг закрываю глаза, боясь получить звонкую оплеуху. Но, Владислав Сергеевич, медлит.

Напротив, он смотрит на меня каким-то странным взглядом. А его синие глаза действуют на меня гипнотически.

Что будет дальше?

Ельцов чертыхаясь, освобождается от пиджака, и откидывает его на пол. Я сглатываю комок, стоящий в горле, и, не мигая, смотрю в его глаза. Моё дыхание сбивается, а руки начинают дрожать.

Мужчина расстёгивает перламутровые пуговички на своей рубашке, и я, увидев его обнажённый, вздымающийся торс, почти теряю сознание от вожделения. Мои соски тут же возбуждаются, и набухают, мгновенно прорисовываясь под тонкой тканью платья и кружевного бюстгальтера.

— Мерзкая тварь…

Он скидывает с себя рубашку, и, не мигая, смотрит на меня.

— Если вы будете продолжать меня оскорблять, я уйду!

Ельцов хватает меня за руки, оставляя на моей полупрозрачной коже следы, и кидает на кровать.

— Никуда ты не уйдёшь!

Он почти рычит, как раненый, голодный зверь, которого загнали в клетку. На мгновение мне становится страшно, но он тут же спрыгивает с кровати, оставляя меня одну.

Можно передохнуть.

Владислав Сергеевич быстро освобождается от своих тёмно-синих брюк, наспех скидывает плавки, и у меня перехватывает дыхание от нарастающего желания. Его член, огромный и манящий, приближается ко мне, и я готова уже сама сбросить с себя одежду, лишь бы почувствовать себя в полной его власти как можно скорее.

Но нет, пусть это сделает ювелир.

Бизнесмен задирает мне платье до груди, и одним ловким движением стаскивает с меня трусики. Низ живота уже невыносимо ноет, и я вся влажная внутри от нарастающего до предела, желания. Ельцов быстро сдирает с меня платье, и хватает своими большими руками мою грудь, сильно сжимая её.

Я выгибаю спину от страсти, и облизываю пересохшие губы.

— Скорее!

Но, ювелир, кажется, собирается меня помучить. Он наклоняется, и проводит языком по моему клитору. По телу проносится волна дрожи, я уже готова его умолять побыстрее войти в меня, но он перемещается выше, и вот — уже заглядывает мне в глаза.

— Я лучше Стефана?

Не верю своим ушам. Он всё-таки решил, что я переспала с французом. Что ж, не буду пока ему ничего говорить.

Киваю.

Владислав Сергеевич расплывается в счастливой улыбке, приближается к моим губам, и накрывает их страстным поцелуем. Я как можно теснее прижимаю его к своему разгорячённому телу, и обхватываю своими бёдрами его накачанный торс.

— Пожалуйста!

Ювелир шумно вздыхает, и одним сильным движением входит меня, ускоряясь всё быстрее и быстрее. В моих ушах стоит сильный звон, и я лишь слышу нежное рычание Ельцова, которым он сопровождает каждую фрикцию. Наконец, я словно разлетаюсь на тысячу осколков от приятного, всепоглощающего блаженства, и затихаю в объятиях мужчины.

Владислав Сергеевич ускоряется, пытаясь завершить со мной одновременно, и вскоре затихает, радостно урча, как мартовский кот.

Я лежу на постели бизнесмена, придавленная его тяжёлым телом, и часто дышу, пытаясь придти в себя. Он просто великолепен!

— Ты лучше всех.

Боже, это прозвучало, как признание в любви!

Но ювелир не расслышал. Я нежно смотрю на мужчину, прижавшегося своей небритой щекой к моей груди. Он в полудрёме.

Что ж, пусть поспит.

Я аккуратно отодвигаюсь от мерно посапывающего Ельцова, боясь его разбудить. Надеваю трусики, откидываю одеяло, и устраиваюсь поудобнее рядом с ним. Чмокнув ювелира в щёку, я засыпаю, нежно положив голову ему на плечо.