36

— Я его очень люблю. Он — мой свет. Без него жизни не существует. Сколько себя помню, любила, — Агата выдыхает сладковатое дымное облако в сторону от меня.

Мы отошли сначала в уборную, потом на открытую террасу. После коньяка ей захотелось выкурить сигарету, а я не отказалась составить компанию.

— Сколько помнишь? Вы давно познакомились?

Неприлично дорогой коньяк сделал и мои вопросы неприлично прямыми.

— Давно. Да. Александр был покровителем приюта, в котором я росла, — она называет его полным именем, как и я Даниила, и это, почему-то, напрягает, — Приезжал с подарками, вникал по-настоящему в нашу жизнь. Это была искренняя забота. Не только обо мне. Обо всех. И сначала я была одной из многих. Он был нашим кумиром. Небожителем из другой вселенной, — делает длинную затяжку, собираясь с мыслями, — я росла, другие девочки начинали гулять с мальчиками. А для меня был и оставался только Александр. С ужасом ждала своë совершеннолетие. Боялась, что больше не увижу. Но потом на работу к нему домработницей напросилась, и он взял. Думала, что в сказку попала. Каждый день только для него жила. А потом закрутилось всё само собой, никак не раскрутится.

Вот на этом моменте ещё коньяка захотелось. О сказках обычно повеселее рассказывают.

— И как ты… в смысле вы разные…

— Хочешь спросить про разницу в возрасте?

Как же я благодарна за то, что она сама это сказала. Киваю.

— Раньше не чувствовала совсем. О-о-о, ты бы его видела тогда, — глаза чем-то счастливым вспыхнули, но быстро погасли, — а теперь есть немного. Но больше тревоги о будущем. Я ведь так ему и не смогла ребëнка родить. И не смогу уже, это точно. Моя вина. А он же так любит детей. Ждёт не дождётся, когда Даня ему правнуков строгать начнёт.

Агата тушит окурок и сразу же достаëт следующую сигарету.

— Можно спросить про мать Даниила? — пользуюсь моментом, — Это ведь о ней докладывали?

Кивает, выпуская дым. Ветерок подхватывает клубы и на меня перекидывает. В глазах неприятно щиплется.

— Извини, — рукой сизое облако отгоняет, — Даня рассказывал, как из Испании в Россию попал?

— Нет, — в венах восторг от предвкушения новой интересной информации. Превращаюсь в одно сплошное ухо.

— Не удивительно, для него это всегда была болезненная тема. Александр ведь изначально был против брака единственной дочери. Пабло Хуарос нехороший человек. Опасный и властолюбивый. Но Регина всё равно уехала, разорвала все связи. От родителей отреклась. Достаточно быстро забеременела и родила Даню, но семейная жизнь не заладилась. Она нашла себе нового мужчину и уехала с ним во Францию.

— Но почему сына с собой не взяла?

— Как я поняла, брачный контракт был. По нему дети в случае развода с отцом остаются. Но это ладно. Они долго ещё официально не разводились. Прав было достаточно. Хуже, что она и не пыталась его забрать. Впрочем, как и муж не пытался воспитанием заниматься. Даню младенцем скинули на каких-то непонятных людей, которые даже родственниками не были. Александр об этом узнал. Захотел забрать внука, но Хуарос не отдал. А Регина не захотела вмешиваться. Она могла бы, но просто отказалась. Тогда Александр внука купил. Очень много заплатил. Не помню сумму, но по тем деньгам что-то из ряда вон.

Ого. Этого я не даже в жёлтой прессе не читала.

— А мать? Она так и осталась во Франции? И только в прошлом году объявилась?

Отрицательно головой качает.

— Почти сразу к мужу вернулась.

— И не забрала сына?

— Кто бы ей его отдал? Там такие отношения были, что лучше подальше держаться. Настоящие испанские страсти с битой посудой и взаимными угрозами. Расходились-сходились постоянно. Не до малышей.

— И даже не приезжала?

— Приезжала несколько раз. Материнский инстинкт просыпался в момент ссоры с мужем и засыпал, как только тот звал обратно. В конце концов Александр поставил ультиматум, а она выбрала личную жизнь.

Сердце сжимается, когда представляю Даниила маленьким мальчиком. Мама же самый родной человек, самый важный. Разве можно так с ребёнком поступать? Ужасно. Просто кошмар.

— Подожди, — вспоминаю, — но пару месяцев назад я отправляла на её имя подарки. Они помирились?

Агата улыбнулась, но с грустью.

— Я хотела их помирить. Регина на тот момент год жила в России, но не знала, как подступиться. Присылала подарки на каждый праздник, но личной встречи боялась. В конце февраля у неё день рождения. Я уговорила Даню на подарок. И почти уговорила увидеться, но она опять улетела куда-то с… не знаю с кем, с очередным.

— А сейчас вернулась?

— Александру не нравится, когда я за его спиной "интриги плету" — на последней фразе глаза закатывает, сама она ни капли не жалеет, — но как я могла не сказать Регине о том, что Даня женится?

Мы возвращаемся в гостиную. Стараюсь держаться спокойно и легко, но внутри всё дребезжит.

Он никого к своей семье не подпускал, точно знаю. Да и не нужен ему был никто. С женщинами отношения короче, чем с машинами. Главное — функция: работа с репутацией или просто секс.

А я? Я особенная, получается?

— Молодец, ты хорошо справилась. Завтра на встрече с министром веди себя также, — говорит Даниил, когда мы, после тёплого прощания, выходим из дома и идëм к машине.

Или я тоже функция, но с расширенным списком требований?..

Ну что за мысли? Вечно во всём подвох ищу. Сейчас бы мне не помешала доза привилегий.

Садимся на заднее сиденье. Станислав интересуется дальнейшей точкой.

— В офис, — спокойно отвечает директор.

— Сейчас? — возмущаюсь. Ночь почти.

Вместо ответа он показывает на экран телефона. Лосев просит превратить завтрашний ужин в поздний завтрак. Плюсом к документам во вложении.

Похоже, спать мне сегодня на диване в своëм кабинете… Или в его.

Но и на сто метров от ворот отъехать не успеваем, как путь преграждает белый Мерседес. Пустая однополосная дорога, а этот тип становится прямо поперёк! Не объехать.

— Какого хрена? — от грубого торможения директор чуть в переднее сиденье не влетает.

Станислав не успевает оправдаться. Причина выходит из Мерседеса и идëт к нам.

Это женщина. Высокая и стройная, немолодая. С густыми тëмными волосами по плечи. Учитывая из какой машины она только что вышла, одета просто: джинсы и широкая клетчатая рубашка. Яркие фонари подсвечивают блестящие щëки, покрытые пунцовыми пятнами, и опухшие глаза.

Судя по всему, она плакала с момента, как её не пустили на порог дома родного отца.

— Дань, это…

— Здесь подожди.

Директор выходит и идёт к своей матери. По словам Агаты они не виделись никогда. В смысле, с момента, как его дед забрал. И сейчас она прилетела вот так, без приглашения, и не приняла отказа. Столько лет принимала, а теперь не приняла.

Дыхание перекрывает.

Они говорят о чëм-то, сухо и без эмоций. Стоят на расстоянии вытянутой руки. Мы со Станиславом терпеливо ждём.

Наконец, Даниил возвращается, но в салон не садится.

Водителю даëт команду:

— Отвези Катю домой.

— Что-то случилось? — успеваю вставить до того, как он уходит.

— Нет. Выспись хорошенько. Завтра за тобой заеду.

И идëт обратно к Регине. К моей будущей свекрови. Они вместе садятся в Мерседес и отъезжают в сторону, чтобы нам дорогу освободить.

Станислав выворачивает руль.

Едем, а я места себе не нахожу. За Даниила волнуюсь. Всем сердцем переживаю так, что в груди болит. Представить не могу, как ему, наверное, сейчас трудно.

Это будет слишком навязчиво, если я из дома позвоню? Нет, лучше не надо. Просто напишу, что добралась.

Не хочу отвлекать, мешать. Напротив, хочу опорой его быть. Поддерживать всегда. Хочу стать ему самым родным человеком. И семью хочу нормальную. Показать ему, что это возможно и на самом деле прекрасно.

У меня такая семья. Пусть простая, пусть никто звëзд с неба не хватает, но все любят друг друга. Кто бы что не творил, все друг за друга горой.

— Доброй ночи, — прощаюсь с водителем и к подъезду иду.

С воскресенья по среду майские. У всей страны выходные. Как же сильно я соскучилась, домой хочу.

Завтра опять попробую Даниила уговорить.

К лифту подхожу.

— Катя? — тонкий женский голос за спиной.