37

Обернувшись, вижу блондинку с пухлыми губами, которые покрыты мелкими трещинками. Синяки под глазами оттеняют покрасневшие белки. Одета в обычный спортивный костюм. Широкие бежевые штаны и толстовка с капюшоном.

На лице ни грамма косметики. Только тяжесть бессонных ночей и невысказанных эмоций.

В прошлый раз, когда мы виделись, она выглядела куда эффектней.

— Мария. Что Вы здесь делаете? — напрягаюсь. Вдруг пришла, чтобы в меня кислотой плеснуть…

— Поговорить хочу, — в руках, слава богу, кроме телефона ничего нет. Голос решительно страшный.

— Нам не о чем с Вами говорить. Простите, но Вы пришли без приглашения.

— Я хочу извиниться за то, что тогда написала.

— Извинения приняты.

— И объяснить.

Да где же этот лифт?

— Мария. Не нужно ничего объяснять. Я могу понять Ваши чувства. Это я должна извиниться за то, что в прошлый раз ввела Вас в заблуждение. У нас с директором непростые отношения, но они длятся достаточно долго. Простите. Я Вас обманула.

Усмехается, брови сталкивая. Горько так, с привкусом глубочайшей обиды.

— Мне можешь не рассказывать, — добавляет.

Лифт. Слава богу, приехал.

— В таком случае, повторюсь. Нам не о чем больше говорить. До свидания, — шагаю в кабину.

Надеюсь, она будет умирать от ревности где-нибудь в другом месте.

Девушка явно нарывается. За мной заходит.

— Мария, — зажимаю кнопку открытия дверей, — попрошу Вас выйти по-хорошему.

— Это моë, — показывает на руку на кнопке.

Не сразу понимаю, о чëм она. Но потом доходит: кольцо.

Молодая хрупкая девочка, а жутко. Хоть охрану себе нанимай. С виду, конечно, я — скала. Непоколебимая и твëрдая.

Отвечаю:

— Вы переоцениваете значимость Вашей с Даниилом одноразовой встречи. В последний раз прошу Вас уйти. В противном случае, вызову полицию. Вы медийная личность, и такого рода скандал будет лишним.

Она не слушает даже. Айфон в розовом чехле достала. Вижу краем глаза, как в браузер открывает.

— Мария…

— Пожалуйста, — экран перед моим носом выставляет, — Тиффани. Новая весенняя коллекция.

Это… Скрин экрана. Переписка с "Мой Даня". Буквы, ссылки, сердечки. Ничего не понимаю.

— Что это значит? — рука падает с кнопки лифта.

Мир мутным становится, густым. Прочитать не могу. Двадцать сантиметров от глаз, а слова расплываются.

Тут документ, тут время, а тут про контракт. Какой контракт?..

Длинный розовый ноготь свайпает по картинке и сменяет еë на другую. Здесь скрин бирюзового каталога, моë кольцо, подарочная коробка с белым бантом.

В закрытой кабине лифта кислорода совсем нет. Дышать нечем.

Дальше перелистывает. Опять переписка. А на следующем список звонков. Входящие от "её Дани". Нет. Быть не может. Я что, на кривые фотошопные подделки внимание буду обращать? Ерунда какая. Зачем ему ей звонить? Это не он. Это просто кто-то другой.

Кто-то развëл эту дурочку, а она и поверила.

Ноги тяжëлыми становятся. Лифт вверх едет.

— Он, конечно, всë подчистил. Просыпаюсь, а у меня телефон полностью пустой. Но я успела сделать скрины и загрузить в облако. Привычка, — слышу её будто в наушниках плохих. Через шум пульса в ушах.

— И что Вы мне хотите доказать этими картинками? — и себя также слышу.

Выдыхает долго. Глаза трëт.

Она считала по моему лицу всё что хотела. Это видно. Раскусила меня в ту же секунду, как ссылку на сайт Тиффани показала.

— Я, когда второй раз интервью смотрела, поняла, что ты ничего не знаешь, — спиной к железной стенке прислоняется, — в первый раз разозлилась, что ты не побрезговала кольцо чужое надеть. Психанула. Извини ещё раз.

— О чëм не знаю?

Господи, сделай всё это большой нелепой ошибкой.

— О том, что Дане брак нужен только ради денег. Ему условие такое поставили. Денег бюджетных не дадут, пока не женится. А по тебе видно, что ты его любишь. Наверное, много лет любила, раз так сразу согласилась выйти за него.

Отлично. Немного отпускает.

Не всë понятно, но уже кое-что. У нас здесь Робин Гуд, который дружит с гиалуронкой. Допустим.

— Маш, а откуда Вы знаете про грант?

Приехали. Двери открываются, и девушка первая выходит в тамбур.

— Он рассказал. Когда предложил стать его женой.

Что?..

Она молчит, смотрит.

Зелёный взгляд оглушающей тишиной слышу. Не верю.

— Во вторник.

Последним словом, как кувалдой бьëт по тонкому льду, на котором стою. С головой заныриваю в ледяную воду.

Он не мог…

Холод проникает в самое нутро, парализует. В темноту бездонную погружаюсь, где воздуха нет.

Шагаю вперёд на автомате, потому что замечаю, что двери сейчас закроются.

— Будешь чай? — по дну к квартире иду, открываю.

— Понимаю, как тебе должно быть сейчас неприятно… — общие фразы в затылок. Нельзя бить, пока она всё мне не расскажет.

На кухне завариваю два пакетика ромашки. Успокоительное, подожди. Твоё время пока не пришло. И так голова не соображает.

— Я слушаю, — ставлю перед девушкой кружку.

— На том кинофестивале, когда мы только встретились, — мечтательный хлопок ресницами, — я сразу почувствовала особую связь…

Про особую связь я с прошлого раза помню. У Хуароса со всеми особая связь.

— Мне интересен вторник.

— Да… Хорошо. В общем, у меня были съёмки на Воробьëвых. Допоздна. Мы решили, что надо, чтоб огни в кадр попали. А там с первого раза не получилось. Поздно заметили, прошлось возвращаться, переделывать.

— Мария, ближе к делу.

Она отхлëбывает чай. Тоже тема больная, время тянет.

— Он написал. Точнее, номера его у меня не было. Пришло сообщение с незнакомого. Он представился и написал адрес. Да вот же, — она снова лезет в телефон.

— Не нужно. Своими словами.

Не могу на это смотреть. Неприятно. Ничего толком ещё не знаю и не хотела бы знать, но уже иначе никак.

— Хорошо. В общем, я даже не сомневалась, что это он. Я почувствовала, — если ещё раз про связь скажет, чаем плесну, не сдержусь, — приехала. Это дом его оказался. Я слышала, что он никого к себе не приводит, но меня пригласил. В общем, сначала у нас всё случилось, а потом он предложил за него выйти. Рассказал про то, что это не обычный брак будет. И срочность такая из-за того скандала с Птициным…

— Прости, — перебиваю, — что значит "всё случилось"?

— Ну… секс.