38

Даниил

Вторник.

Щека горит, пульсирует от удара. Со всей дури влупила.

— Не звони мне никогда. И не пиши.

Берëт плащ и выходит.

А я, в совершенном ахере, на закрытую дверь смотрю.

Внутри, как бульдозером прошлись. Лица касаюсь, из груди короткий смешок вырывается.

Она кем себя возомнила?

Думает, я за ней бегать буду? Прям щас побегу? Уговаривать буду, чтоб осталась?

В дверь кричу:

— Да и пошла ты! Завтра же приползëшь извиняться, а поздно. Всё! Шанс упущен!

Пиздец. Просто пиздец. Слов нет.

Черта с два она угадала.

Первым делом с утра её заявление подпишу!

Как же кроет. Хоть реально за ней беги и на место ставь.

Из бара беру первый попавшийся виски, открываю. Хлещу в стакан и прямо безо льда пью. По пищеводу огонь спускается в желудок. На языке горечь. До тошноты неприятное послевкусие.

Что за урод мне паль подарил?

Но вставляет хорошо. Голова легче становится.

На этикетку смотрю, вспомнить пытаюсь, как эта бутылка у меня оказалась. А вспоминаю этого смазливого болвана.

— Давай, скачи к своему продавцу трусов! Вперëд и с песней! — двери докидываю.

В два глотка допиваю мерзость эту.

Нет. Я так траванусь точно.

Початую бутылку в раковину кидаю вместе со стаканом.

Телефон беру, а там сообщение от Романова. После Катиного перформанса чуть не забыл, что его убить нужно.

"Слетаю во Владивосток с аудитом дня на три".

Как кот трусливый, нагадил и смылся.

Следующее: "Модель нижнего белья в вечный бан отправил".

— Спасибо, охрененно вовремя! — вырывается.

Палец зависает над кнопкой вызова. Нет. Пошëл он туда же, куда и Катя.

Сердце, как у пацана, впервые подравшегося, колотится. Выбираю виски получше. Крышку прокручиваю. В металле ножа своë отражение ловлю. Так стоп.

Я, Даниил Хуарос, собираюсь напиться из-за того, что меня кинули?

Да что со мной?

Катя ушла. Нахер. Тысячи таких Кать вокруг. Любая визжать от восторга будет за одну возможность со мной рядом постоять.

Надо отвлечься.

Ноги сами несут в качалку.

Выбираю самый тяжелый вес на гребном тренажёре. Ручки врезаются в ладони, спина напрягается до хруста. Первый рывок — трос воет. Второй рывок. Третий. Гребу, будто за мной гонятся.

Спина горит, как кислотой политая. Через двадцать минут уже не чувствую рук.

Пот заливает глаза, каплями по голой спине катится.

Катя, какую же ты ошибку совершила! Задолбаешься извиняться.

Через час падаю на пол. Дышу как загнанная лошадь. В голове пустота, но хотя бы мысли притихли.

Теперь душ.

Лицо под ледяную воду подставляю.

Зубы стучат, а член стоит. Стоило один раз слабину дать, вспомнить её с задранным платьем, потом эти ноги раскинутые… Какие же у неё ноги обалденные, закачаешься. Постанывала от возбуждения ещё так сладко, несмело. Стринги насквозь мокрые.

Нахера она убежала?

Продавца трусов своего ублажать?

Блядь! Кулаком бью по кафелю. Больно. Зато отрезвляет.

Одеваюсь и иду в гостиную. Падаю на чистое место на диване. Вокруг пятна от вина. И запах Катин.

Злюсь опять. Закипаю. От глупости её беспросветной. Такой шанс упустить! Раз в жизни же бывает.

Что ж мне делать с грантом?.. Актрису нанять — не вариант. Перекупят: конец и репутации, и гос деньгам.

Интервью послезавтра. Не могу же я один прийти? А завтра работы до жопы. Бегать, как ошпаренный, себе пару искать? Нет уж, сейчас решить всё и забыть.

Беру планшет. На экране анкета загорается.

Мария Фролова. Блогер.

Похуй. Берëм.

Вглядываюсь в зелëные глаза, губы пухлые… Маша — моя пара на кинофестивале. Зевала каждые пять минут, извинялась, нервничала. А на титрах, чтобы спасти положение, рассказала, что её лучшая подруга преподаёт курсы горлового минета.

В анкете есть личный номер. Сколько лет я сам женщинам не писал? Пять, больше?

Представляюсь, называю улицу, номер дома в одном сообщении. Здесь уже обрисую детали предложения. Не телефонный разговор.

Отвечает меньше, чем через минуту:

"Конечно, скоро приеду".

Вот! Вот же! Нормальная реакция!

Убираю бокалы и пустую бутылку вина с журнального столика. На диван плед накидываю.

Жду и пытаюсь работать.

Во мне проблема? Да ладно? Почему-то остальные женщины так не считают.

Маша приезжает при полном параде. Короткое платье с глубоким декольте и молнией на всю длину спереди, чёрные чулки в сеточку. Губы ярко-розовые, как и ногти.

Счастливая и готовая на всё, лишь бы я был доволен.

— Хочешь выпить? — предлагаю.

На самом деле хочу я. Упиться вусмерть, если честно. Но нельзя. Похмелья мне только завтра не хватало.

— Я так рада, что ты написал, — светится.

Это ты ещё не знаешь, что я тебе предложу. Скоро прыгать от счастья будешь.

Не то что некоторые.

Вино не хочу, крепкое дамам не предлагают. Из холодильника достаю бутылку Моëта.

Перемещаемся в кабинет. Сажусь за комп и открываю заготовку брачного контракта. Надо внести корректировки, прежде чем новой невесте показывать.

Минимальный срок исключаем, детей вычëркиваем. Компенсацию при разводе вписываем.

— Вау! Как красиво, — розовыми ногтями по деревянной столешнице стучит, — у тебя на сегодня есть какие-то дела? Ты такой умный, так много работаешь. Хотела бы я чем-нибудь помочь.

— У тебя будет такая возможность.

Но недолго.

Она хихикает, облизывает губы, поправляет волосы, хвалит мой дом. Пытается казаться пьянее, чем есть, чтобы был повод вести себя развязней, чем принято на втором свидании. А когда замечает, что я еë болтовню о личном бренде почти не слушаю, подходит к моему креслу и опускается на колени.

— Помнишь, я рассказывала про подругу? Недавно посетила её курсы.