49

Даниил

Замолкаю.

Связки в горле горят с непривычки. Лет пятнадцать не пел. Не думал, что когда-нибудь пригодится.

Вокруг тишина гробовая. Все, замерев, на нас смотрят.

А мы друг на друга.

У Кати глаза блестят. Красавица моя впечатлительная, не вечер ещё. Рано от счастья плакать.

Закрываю клавиши крышкой. Беру из её рук микрофон и откладываю, щëлкнув выключателем.

Момента лучше и не придумаешь.

— Это очень… — договорить не успевает.

Ныряю во внутренний карман, подарочную коробочку достаю. Пальцы команды через раз слушают. Что ж я волнуюсь так? Вроде не первый раз.

Катя только губами шевелит. Взгляд к чëрному бархату прикован.

— Дай руку, — открываю одним щелчком большого пальца.

Она живо протягивает тонкую кисть. Дрожит немного.

Да меня и самого потряхивает. И так пьяным не был, а сейчас в миг до нуля протрезвел. Пульс шпарит, как после пробежки.

Кольцо ловит луч диско-шара. Блестит ярко сразу всеми цветами. Судя по реакции, Кате так нравится, что аж дышать не может.

Угадал.

Белый металл скользит на безымянный палец с лёгким сопротивлением. Еë размер. То было великовато, болталось из стороны в сторону, а это в самый раз.

На руке великолепно смотрится.

— Да, — произносит чуть слышно. Улыбается на полную, глаза светятся.

— Что "да"? Ты уже в прошлый раз согласилась. Я просто новое кольцо принëс.

Вот нахрена я это сказал? Улыбка пропала. А… нет. Обратно уголки губ вверх ползут.

Катя на месте подскакивает, чтоб броситься мне на шею, обнимает нежно. Носом утыкаюсь в её кожу, всем телом к себе прижимаю. Такая хрупкая, вдыхаю аромат и снова пьянею. Обалденно пахнет.

Где-то на заднем плане свист и хлопки. Бесполезный белый шум. Погуляли и хватит.

Хочу её прямо сейчас.

— Пойдём отсюда, — шепчу за ушко. Губами чувствую, как у неё мурашки по коже побежали.

Подхватываю за тонкую талию. Катя от неожиданности вздрагивает. Ещё крепче ко мне прижимается.

Рискует до дома не доехать.

Попрощавшись, на улицу идëм.

Стемнело. Воздух пропитан лесом до последней молекулы. Столько кислорода, что с ног сбивает.

Всё-таки классные здесь места. Так и привыкнуть недолго.

— Ну что? Бобрик я тебе показала, остался дом, речка, парк и можно лететь обратно. До завтрашнего вечернего рейса успеем, — в машине Катя двигает под себя сидение. Зеркала поправляет.

— Давай останемся, — в кожаное кресло, как в диван проваливаюсь. Сколько я не спал? Если не считать самолëт, часов сорок.

— Останемся? — глазами хлопает испуганно, — навсегда?..

— Боже упаси. До среды.

Свежий асфальт здесь, походу только в центре, метров двести от администрации. Дальше сплошь пустые ухабы. Мы одни на всей улице едем.

Катя за рулëм внедорожника ещё сексуальнее. Но серьëзная. Слишком.

Ремень безопасности перекидываю за спину. Склонившись, кладу руку на её колено.

Джинсы эти, где только откопала? Грубая ткань, прошитая жёсткими швами, нагрелась от тела.

Она вздрагивает, но не отстраняется. Взгляд мечется растерянно.

Ладонь ползёт вдоль бедра. Хрипло смеюсь, цепляюсь зубами за мочку уха:

— Смотри дорогу, а то въебёмся.

Задыхаюсь от её запаха. Сладкого, как перезрелый персик. Впиваюсь губами в шею, чувствую пульс под кожей. Прикусываю.

Пальцы ползут к пряжке ремня. Адреналин мозг туманит. Хочу её безумно.

— Нельзя же… сейчас… — шепчет, но тело подаётся вперёд.

Машину ведëт в сторону. Выправляю.

— Поменяемся?

— Тут… Недолго.

— Да? — щелчок кнопки на джинсах, дальше короткая молния.

— Вон тот, — сглатывает.

Шины еле шевелятся, а напряглась, будто я к ней посреди гоночной трассы пристаю.

От резкого торможения чуть в панель не влетаю. В последний момент локоть выставляю.

— Прости, — губу кусает.

Сейчас она доиграется. Возьму её прямо под соседскими окнами.

Внезапно Катя замирает, но не на меня смотрит. Налево. На бревенчатый дом у дороги.

— Свет…

— Этот твой? — выглядываю.

Больше, чем я ожидал. Одноэтажный, но широкий. Крыша нормальная. Терраса из светлого дерева, симпатичная. Забор, правда, — одно название, переступить можно.

По улице, на удивление, все домики приличные.

— А ты думал, я в землянке выросла? — улыбается, но брови сводит.

— Откуда тогда такая любовь к замкнутым пространствам? — судя по глазам, не поняла, — я о твоей квартире.

— Ты вообще знаешь, сколько метр в Москве стоит?! Тем более, рядом с офисом! Платил бы мне побольше, может, и на трëшку бы наскребла!

Обожаю, когда она злится. Красотка.

Сдержаться не могу, притягиваю её к себе и в сладкие губы впиваюсь.

Это вообще не нормально, так человека хотеть. Насытиться не могу. Ближе с каждым днём, а всё равно мало.

Как увидел сегодня, ни одной мысли о работе не промелькнуло. Я так скоро банкротом стану. Выпрут собственные акционеры.

Выходим из машины, порывистый ветер лицо обжигает. Катя снова на окнах взгляд стопорит.

— Я свет точно не включала.

Горят все окна разом.

— Может, забыла? — вперëд Кати к калитке иду.

— Нет, точно. День же был. А ты моих всех увëз… — ключ из кармана достаëт, в замочную скважину вставляет, а он не поворачивается.

Открыто.

По дорожке из красного кирпича проходим к дому. Входная дверь тоже отворена. На взлом не похоже. Оставляю Катю за спиной, и, осторожно, приоткрываю.

Заглядываю.

Какого? Громадная лохматая жопа в трех шагах от нас.

Сердце останавливается.

Медведь! Настоящий, сука, бурый медведь стоит посреди коридора и роется в тумбе с обувью!