8

Когда я добираюсь до дома, у меня остается совсем немного времени. Хоть Маринка и знает, что я никогда не прихожу вовремя, только злоупотреблять ее терпением тоже не особо хочется. Тем более, когда она собирается в клуб, у нее совсем нет терпения.

Подъезжаю к клубу и сразу вижу пританцовывающую около входа подругу. Она размахивает руками и громко смеется, завидя меня. На ней короткое платье в пайетках, волосы уложены крупными локонами, а глаза горят предвкушением веселья.

— Ну, наконец‑то! — восклицает она, бросаясь ко мне с объятиями. — Я уже думала, ты передумала.

— Да куда ж я денусь, — улыбаюсь я, хотя внутри все еще саднит после разговора с Игнатом.

Марина тут же подхватывает меня под руку и тащит внутрь. В клубе шумно, ярко, пахнет алкоголем и парфюмом. Музыка бьет по ушам, разноцветные огни мигают в такт басам.

— Рассказывай, что там у тебя на работе творится, — кричит Марина мне на ухо, пока мы пробираемся к барной стойке.

— Да ничего особенного, — отмахиваюсь я. — Все как всегда.

— Ну‑ну, — она скептически приподнимает бровь. — Вижу я, как «все как всегда». Ты бледная, нервная, и глаза такие… будто сейчас заплачешь.

— Просто устала, — я делаю глоток коктейля, который нам поставил бармен. — Давай лучше веселиться, а?

Она смотрит на меня еще секунду, потом пожимает плечами:

— Ладно, как скажешь. Потом все равно расскажешь.

Веселье начинается после одного коктейля, потому что Маринка встречает каких‑то своих знакомых парней, имен которых я даже не запомнила. Они подливают нам выпивки, предлагают коктейли с забавными названиями, тащат на танцпол. Я смеюсь, танцую, стараюсь отключиться от всего, что мучило меня эти дни.

Один из знакомых Марины, высокий брюнет с нахальной улыбкой, начинает ко мне приставать. Он то и дело касается моего плеча, шепчет что‑то на ухо, пытается притянуть к себе.

— Слушай, — я мягко, но твердо отстраняюсь. — Давай без этого, ладно? Я просто хочу повеселиться с подругой.

— Да ладно тебе, — он ухмыляется. — Расслабься.

— Я сказала — нет, — повышаю голос, перекрикивая музыку, — уж очень хочу, чтобы он услышал меня сквозь музыку.

Оборачиваюсь к Маринке, ожидая ее поддержки, но подруга лишь пожимает плечами и подмигивает:

— Алёнка, ну что ты? Может, это то, что тебе сейчас нужно? Клин клином, знаешь ли.

— Не нужно мне ничего клином, — бурчу я. — Просто хочу танцевать.

От алкоголя начинает кружиться голова, но вместе с тем накатывает какая‑то непонятная эйфория. Все вокруг становится ярче, звуки громче, движения свободнее. Я тащу всех на танцпол, хочу выплеснуть там всю боль и обиду, которые копились у меня в груди последние дни. Танцую, закрыв глаза, отдаваясь музыке, забывая обо всем.

И вдруг в мгновенье ока все меняется. Я чувствую чужой тяжелый, обжигающий взгляд. Открываю глаза и вижу его. Игнат Демидов стоит у края танцпола, с перекошенным от злости лицом, и смотрит прямо на меня.

Внутри все сжимается.

— Игнат Александрович? — удивленно смотрю на босса. — Что вы тут делаете?

— Мог бы задать тебе тот же вопрос, — с издевкой отвечает он.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть беспечной:

— Отдыхаю. Имею право после тяжелого рабочего дня.

— С этими? — он кивает в сторону моей компании, которую Маринка по благополучию отвела в сторону.

Я хмурюсь, не понимая его раздражения:

— А что не так-то? Это мои друзья.

— Понятно, — цедит сквозь зубы босс. — Просто… не ожидал тебя здесь увидеть.

Я смотрю на мужчину, вымученно улыбаясь:

— Знаете, что самое смешное? Я пришла сюда, чтобы перестать думать о работе. О вас. О том, что произошло. А вы и тут меня нашли. Господин Демидов, вы меня преследуете?

Игнат молчит, только смотрит на меня из-подо лба.

— Послушайте, — продолжаю я тише, подойдя к нему вплотную. — Давайте договоримся раз и навсегда. Между нами ничего не будет. Ни романов, ни ужинов, ни случайных встреч. Только работа. Я хочу, чтобы вы это поняли и приняли. Потому что иначе я просто уйду. Не из‑за вас, а из‑за себя.

Музыка гремит, вокруг танцуют люди, а я слышу, как бьется мое сердце. Близко. Он стоит слишком близко. А потом происходит то, чего я боялась больше всего. Игнат протягивает ко мне руку и прикасается к щеке.

— Не надо, — я дергаюсь, как от удара, и делаю шаг назад.

Один из парней, что танцевал рядом с ней, делает шаг в нашу сторону и с ухмылкой бросает:

— Слышь, мужик, валил бы ты отсюда.

Он подходит сзади и кладет руку мне на плечо.

— Кавалер? — насмешливо бросает Игнат.

— Нет, — пытаюсь объяснить я. — Он просто…

— Я сказал, отвали от девочки. Видишь, она не хочет с тобой общаться, — снова вмешивается это недоразумение, которое возомнило себя моим парнем.

Но Игнат уже не слушает. Он делает шаг вперед и резко бьет его в лицо. Тот, не ожидая нападения, теряет равновесие и падает.

— Ты что творишь?! — выкрикиваю я.

Начинается безобразная драка. Игнат дерется как сумасшедший. Быстро, резко, без оглядки на последствия. Парень вскакивает, пытается дать сдачи, к нему присоединяются его друг. Я бросаюсь между ними, кричу, пытаюсь остановить, но меня никто не слушает. Музыка все еще гремит, люди вокруг расступаются, кто‑то снимает на телефон, кто‑то подбадривает драку криками. Где-то звенит разбитая посуда.

К нам подлетают охранники. Двое здоровяков в черных рубашках. Они хватают Игната и того парня, растаскивают их в стороны.

— Все, хватит! — рычит один из охранников. — На выход, оба! И вы, девушка, тоже.

— Но я же ничего не делала! — возмущаюсь я.

— Без разбирательств — на улицу, — твердо говорит охранник.

Мы оказываемся на свежем воздухе. Игнат тяжело дышит, его рубашка порвана, на скуле видна ссадина. Он смотрит на меня, и в его глазах читается смесь злости и растерянности.

— Вы что, оба с ума сошли? — я поворачиваюсь к нему. — Что это было?

— Он к тебе приставал, — хрипло отвечает Игнат.

— И что? Это не повод устраивать драку!

— Он первый начал, — бурчит второй участник побоища.

— Да какая разница, кто начал? — я перевожу взгляд на босса. — Игнат Александрович, ну от вас я такого не ожидала.

Возмущенно качаю головой, но вдруг замечаю, что по его лицу струится тонкая струйка крови из рассеченной брови. Он покачивается и начинает валиться на асфальт. Испуганно подхватываю его, стараясь высмотреть его машину с водителем. Но поблизости нет ни одной знакомой машины.

— Эй, Игнат Александрович, — пыхчу я, стараясь, чтобы он не рухнул на землю. — Я же не удержу вас. Где же ваша чертова машина?

Поднимаю руку в надежде поймать такси, и первая же машина тормозит около нас.

— В больницу быстро! — кричу водителю, пытаясь усадить Игната на заднее сиденье.

— Да вы что, — возмущается таксист. — Окровавленный мужик, еще и пьяный… Он мне сейчас всю машину загадит.

— Пожалуйста, — я почти умоляю. — Ему нужна помощь. Я заплачу вдвойне.

Водитель ворчит, но все‑таки заводит двигатель.

В такси Игнат открывает глаза и пытается сесть ровно.

— Куда мы едем? — его голос звучит хрипло и глухо.

— В больницу, — рявкаю я, пытаясь отодвинуться от него подальше.

— Не надо в больницу, — хрипит он. — Отвези меня домой.

— Но у вас кровь…

— Дома обработаем. Просто отвези.

— Так куда везти? — подает голос водитель. — Договоритесь уже, наконец-то.

Демидов называет адрес, и машина резко разворачивается и едет в обратном направлении.

Мы приезжаем к его дому, который находится в элитном комплексе с охраной и консьержем. Поднимаемся на лифте, я все еще поддерживаю еле стоя́щего на ногах Демидова. Неужели ему так приложили, что он до сих пор отойти не может? Но спросить об этом не решаюсь. Боюсь обидеть недоверием. Босс вручает мне ключи от своей квартиры, и я с трудом открываю дверь, включаю свет.

— Где у вас аптечка? — спрашиваю я, как только мы входим в коридор.

— В ванной, — он опирается на стену, тяжело дышит.

Я открываю одну дверь за другой в поисках ванной комнаты. Аллилуйя! Нахожу аптечку, достаю перекись, вату, пластырь и бегу обратно.

— Садитесь, — командую я, усаживая Игната на диван в гостиной. — И почему было не поехать в больницу? — недовольно бурчу я, аккуратно протирая ссадину на его брови.

Демидов морщится, но молчит.

— Больно? — тихо спрашиваю я.

— Терпимо, — он смотрит мне в глаза. — Спасибо.

Закончив с обработкой, иду в ванную, чтобы вымыть руки. Включаю воду, наклоняюсь над раковиной и слышу шаги за спиной. Демидов подходит вплотную. Его дыхание касается моей шеи, руки ложатся на плечи.

— Алёна, — шепчет он. — Прости меня.

Я поворачиваюсь к нему. Наши взгляды встречаются. В его глазах — искренность, раскаяние, и еще что‑то, что заставляет мое сердце биться чаще.

— Игнат Ал… — начинаю я, но он мягко прикладывает палец к моим губам.

— Давай, сейчас не будем разговаривать, — шепчет он мне в губы.

Он целует меня сначала нежно, едва ощутимо, потом настойчивее. Я чувствую тепло его тела, биение его сердца, и вдруг понимаю, что больше не хочу сопротивляться. Не хочу прятаться, не хочу делать вид, что мне все равно.

Обхватываю его за шею, отвечаю на поцелуй. Его руки скользят по моей спине, прижимают меня ближе. Вода все еще течет из крана, капли падают в раковину, но мы не замечаем ничего вокруг. Есть только мы, этот момент и ощущение, что все, наконец-то, встало на свои места.

Демидов поднимает меня на край раковины, целует шею, плечи, шепчет какие‑то слова, которые я не разбираю, но чувствую их всем существом. Мое дыхание сбивается, пальцы путаются в его волосах. Я провожу ладонью по его щеке, ощущая наложенный кусочек пластыря, и это только усиливает ощущение реальности. Он здесь, со мной, настоящий.

Его губы скользят ниже, к ключицам, осторожно касаются чувствительной кожи. Я выгибаюсь навстречу, забывая обо всем, кроме этих ощущений. Пальцы сами тянутся к его рубашке. Дрожащими руками расстегиваю пуговицы одну за другой, провожу ладонями по теплой коже груди. Игнат тихо вздыхает, на мгновение замирает, а потом его руки уверенно скользят вдоль моих бедер, поднимая подол платья.

— Хочу тебя? — шепчет он, на секунду отрываясь от моих губ и заглядывая в глаза.

— Это тоже будет наша маленькая тайна? — ехидно спрашиваю я.

Босс жестко запечатывает мои губы поцелуем. Его руки сжимают меня сильнее. Демидов резко разворачивает меня к себе спиной, и я вижу в зеркале свое раскрасневшееся лицо и распухшие от поцелуев губы.

Он берет меня жестко, почти болезненно, но мне это нравится. Протяжные стоны срываются с моих губ при каждом его толчке. Демидов крепко держит меня за бедра, вколачиваясь в меня все быстрее и приближая к пику наслаждения.

Его рука ложится мне на горло, когда крик наслаждения срывается с моих губ. Тело содрогается от сладостных спазмов. Я упираюсь руками в зеркало, хватая ртом воздух. Такого крышесносного секса у меня не было никогда. Сердце готово выскочить из груди, когда босс финиширует следом за мной, а ноги подкашиваются от нахлынувших эмоций.