Глава 21

Ян

Я пытаюсь расслабиться, вернуться в состояние безмятежного отдыха, но не могу. Ухмылка так и застыла на моем лице. Эти двое… это просто нечто. Он, бедняга, свято верит в ее любовь. А она зачем-то с усердием разыгрывает спектакль, изображая счастливую невесту. Что их связывает? И зачем им это нужно? Загадка, да и только. Но наблюдать за этим фарсом, признаюсь, довольно забавно.

— Глашенька, музыканты уедут только тогда, когда ты отправишься на лечение ко мне домой! — пророкотав ультиматум, дровосек скрещивает руки на могучей груди, выставив напоказ свои волосатые бицепсы.

Не могу удержаться от сарказма. Вот это мужчина! Большой, сильный, с такой приятной «шубкой»… Ну просто мечта, а не мужик!

— Игнат, ты совсем с катушек слетел? Это что, шантаж? — возмущенно пыхтит директриса, пытаясь поставить на место этого, с позволения сказать, австралопитека.

Надо же, мужик проснулся. Надавил на газ! Сейчас что-то будет.

С вялым, но все же любопытством наблюдаю за этой схваткой Аглаи и вышедшего из-под контроля питомца. Такого зрелища я не видел, кажется, целую вечность.

— Нет, просто так будет лучше. А я мужчина, значит, я главный!

Эта фраза взывает у меня приступ заразительного смеха. Главный он, конечно. Если бы это было так, она бы уже давно была замужем и готовилась к материнству. Но попытка засчитана. Плюсик в карму обезьяночеловеку.

Римма, прижимаясь ко мне, с нежностью произносит:

— Как же здорово, что мы с тобой никогда не ссоримся. Так больно видеть, когда любящие люди не могут договориться. Ведь очевидно, что директриса и этот замечательный мужчина созданы друг для друга. Но они спорят. Ей бы просто послушать своего мужчину и спокойно поехать к нему.

Ее слова почему-то вызывают у меня раздражение.

— Пусть делают, что хотят, лишь бы этот шум прекратился, — твердо произношу я. Затем, слегка повысив голос, чтобы директриса меня услышала, обращаюсь к ней: — Аглая Людвиговна, я жду! Вы скоро наведете порядок в этом зверинце?

Они с женихом начинают спорить, толкаться и чуть ли не драться. И, как ни странно, австралопитек выходит победителем.

Фу! Я разочарован. Я-то думал, она его переубедит. Но Аглая забирается к нему в кабину, а вслед за ней в кузов усаживается и весь цирк шапито.

Наши с ней взгляды встречаются через стекло автомобиля. Я долго смотрю на нее, она — на меня. Затем машина трогается с места, и ниточка притяжения между нами рается.

«Слабачка. Почему она согласилась? Я был уверен, что ей плевать на него».

Эти слова крутятся у меня в голове, как заевшая пластинка.

Римма, не замечая моей внутренней бури, продолжает:

— Любящую пару всегда видно.

Отчего-то ее слова меня только раздражают.

— Не выдумывай. У них взаимовыгодные отношения. Посмотри на него. Он наверняка главный холостяк деревни. А она, соответственно, самая выгодная партия. Вот они и сошлись, — продолжаю гнуть свою линию.

— Неправда. Это любовь, — возражает, хотя в голосе уже нет той уверенности.

— Римма, достаточно! — резко обрываю я.

Стушевавшись, берет меня под руку.

— Не будь букой, милый. Пойдем прогуляемся.

Но прогулка не помогает. Внутри меня все бурлит. Как она могла уступить? Как она могла согласиться на это? Как? Вопрос терзает меня, не давая покоя. Я не понимаю, как она, такая сильная и независимая, могла принять такое решение.

Неужели все, что я о ней думал, было ложью?