Глава 24

— Интересно, знает ли Бестужев, что он уже почти женат? — с сарказмом поднимаю правую бровь.

— Не уверена, но, когда я принесла Римме капучино к бассейну, она сказала, что скоро приедет организатор свадеб.

— Он даже не хотел оставаться здесь на ночь. И теперь будет праздновать у нас свадьбу? А ведь такие моменты случаются раз в жизни!

Я вновь забираюсь на стол, стараясь удержать равновесие. Сосредоточившись на своих действиях, гонимая целью, я не замечаю, что в комнату вернулся Игнат.

Услышав обрывок разговора, он расплывается в улыбке.

— О, вы уже начали обсуждать свадьбу?

Игнат подхватывает меня на руки, как будто я легкая как перышко, и возвращает на диван. Накрывает одеялом и, пригрозив кулаком Вере, закрывает окно.

— Ты включилась в процесс. Как мило. Если хочешь, Вера может стать твоей свидетельницей. Я не против. И насчет платья подумай, его уже пора шить.

С улыбкой на устах Игнат целует меня в лоб. Замерев, хмурится.

— Эй, ты что-то горячая. Только что была в норме, а сейчас как кипяток.

Насупившись, он подходит к шкафу и достает термометр.

— Мне нужно на работу, Игнат! Вера не справляется. Я согласилась поехать с тобой только для того, чтобы ты увез этот орущий оркестр. Все, чего я добивалась, все мои успехи — все пойдет прахом. Я думала выпить чаю, полежать полчаса и…

Его пальцы крепко сжимают мою руку, но я вырываюсь, словно пойманная птица. Слова сыплются из меня, как горох из дырявого мешка — я пытаюсь доказать Игнату, что со мной все в порядке, что мне не нужна эта забота, это удержание.

— Тридцать восемь, — произносит он, бросив на меня убийственный взгляд. В его голосе слышится усталость. — Червячок, как я понимаю, за телефоном лез?

Он вздыхает, и в этом вздохе целая история.

— Мама! Где у нас жаропонижающее⁈ — его голос становится громче, обращаясь куда-то вглубь дома. — Полный покой, Аглая, или получишь по мягкому месту. Поняла меня?

— Это когда я тебе дала понять, что ты в наших отношениях главный? — отвечаю я, не сдерживая раздражения.

Мама приносит стакан с каким-то шипящим напитком, от которого пахнет лимоном, да так сильно, что становится не по себе.

— Если нужно, я могу сделать укол.

— Нет! Никаких уколов, со мной все в порядке! — снова возражаю, чувствуя, как внутри нарастает протест.

— Аглая, перестань вести себя как капризный ребенок. Ты больна, пора принять это.

Я не хочу ничего принимать. Я не хочу быть больной. Я хочу быть той, кто смеется, кто танцует под дождем, кто не боится ни уколов, ни лекарств. Я хочу быть свободной от этой тягостной заботы о здоровье. Я хочу вернуться на работу!

Выпиваю противный напиток до дна, поджимаю губы и отворачиваюсь к спинке дивана. Зло уставившись на клетчатое покрывало, стараюсь дышать ровно. Все это меня раздражает, и общаться с этими мучителями не хочется. Постепенно глаза слипаются, и я погружаюсь в сон.

Проснувшись от громких голосов, чувствую себя совершенно разбитой и промокшей, как будто только что вылезла из лужи. В голове шумит, и я пытаюсь сосредоточиться на том, что происходит вокруг.

— С какой целью вы интересуетесь моей невестой? — раздается голос Игната, полный недовольства.

Я тихонько сползаю с дивана и приоткрываю дверь, чтобы выглянуть в коридор. Там Игнат, стоя у распахнутой входной двери, отталкивает водителя Бестужева, который выглядит довольно растерянным. Еще секунда, и он спустит его с крыльца…

— Я не интересуюсь никем, — отвечает тот спокойно, но настойчиво. — Ян Аристархович поручил мне выяснить, есть ли у нее больничный и почему она отсутствует на работе. Я просто водитель, и мне нужно выполнить приказ. Я сделаю фото ее больничного и уеду.

— Свой тощий зад в зеркале сфотографируй! — резко огрызается Игнат. — Как это у вас в столицах называется? А, селфи, точно.

Закатываю глаза. Иногда Игнат перегибает.

Бестужев действительно удивляет своим поведением. Зачем ему отправлять своего подчиненного, чтобы выяснить, обратилась ли я к врачу? Неужели у него нет более важных дел? Мне кажется, это уже перебор. Я просто не ответила на сообщение, и что с того? Теперь он решил, что нужно подключать водителя, чтобы следить за мной? Это выглядит так, будто он просто не может успокоиться и продолжает за мной наблюдать. Кажется, он действительно сильно меня возненавидел, раз так настойчиво пытается выяснить, что происходит в моей жизни.

Дремота и лекарства подействовали — мое состояние немного улучшилось. Пока Игнат возится с нежданным визитером, я наконец добираюсь до телефона. Осталось всего несколько процентов заряда, но он еще подает признаки жизни.

Удалив предыдущее сообщение, я набираю новое:

«Ян Аристархович, вы в курсе, что больничный лист выдают после выздоровления? Что, по-вашему, я могу предложить вашему подчиненному для фотосъемки? Читательский билет из районной библиотеки?»

И смайлик, закатывающий глаза. Ну все, он приедет и добьет меня. Начальник меня в пыль сотрет.

Ответ приходит незамедлительно:

«О, Аглая Людвиговна, я удивлен, что вы еще живы. Я уж подумал, что абориген держит вас в плену, отобрал телефон и теперь занимается расфасовкой вашего организма по пакетам».

Невозможно удержаться от саркастичного ответа:

«Ха-ха-ха! Как остроумно. Это Римма вам такие шутки подсказывает? Смотрите там, без меня актовый зал к вашей свадьбе не украшайте. А то понавешаете тяжелых цветочных гирлянд на люстры, а это, во-первых, пожароопасно, и во-вторых, может упасть на ваших же гостей вместе с люстрами».

Бестужев долго молчит, пишет, снова пишет, опять пишет, а потом выдает:

«Какая еще свадьба? О чем вы, Аглая Людвиговна?»