Глава 26

— У тебя интуиция, Римма, как у котика, причем я сейчас не про того котика, что пушистый, а про того, что на веточке растет. Понимаешь меня?

— Верба, что ли?

— Вот именно.

Услышав о беде, которая постигла Веру, я буквально на лету оделась и бросилась к своему санаторию. Но там ни души. Помощницы нет, все на замках. Бестужев всех разогнал. Я просто не могу поверить своим ушам — мой санаторий все же собираются сносить. Вера исчезла, и вся эта ситуация кажется просто кошмаром.

— Бестужев принял решение, — вытирает слезы Римма, стараясь успокоиться.

Я иду по пустым коридорам, и в этой внезапной тишине эхо моих шагов кажется оглушительным. Каждый скрип половицы, каждый шорох за окном заставляет меня вздрагивать в надежде услышать хоть какой-то звук, хоть какой-то намек на присутствие отдыхающих. Но нет. Только холодный, безжизненный воздух и гнетущее чувство потери.

Как он мог? Как посмел просто взять и разрушить все, что я строила годами? Этот санаторий — не просто здание, это место, где люди находили исцеление, куда я вкладывала душу!

— Кто это там? — вырывается у меня, когда, вернувшись на крыльцо, я вижу группу людей с чертежами и рулетками.

Я нервно указываю рукой в их сторону, чувствуя, как меня трясет от злости. Ну что за день такой⁈

— Полагаю, это комиссия, которая должна обследовать здание перед сносом, — тихо отвечает влюбленная курица.

Я просто уничтожена. Мне так плохо, что сил нет. Он всех купил, со всеми договорился. Кто я против него? Наверняка он уже и с мэром успел пообщаться. Выпить с ним пару чашек чая! Гад!

— Где Вера? — резко поворачиваюсь я к этой дуре, которая наконец перестала рыдать.

— Там, где и должна быть, — с ревностью прикусив губу, отвечает Римма.

А я уже наезжаю, меня невозможно остановить. Если бы я не заболела, все могло бы быть иначе.

— Я сейчас тебя налысо побрею, Римма! — угрожаю, не сдержавшись.

Я не шучу и не приукрашиваю. Внутри меня все кипит от ярости. Она признается: ее брат, этот негодяй, вывез Веру в лес и бросил там. Сдуреть можно!

Моя бедная, нежная Вера, моя подруга, моя соратница, такой чистый и светлый человек, пострадала ни за что. Из-за какого-то буржуя и его прилипалы.

— Ты в своем уме⁈ — кричу я, не веря своим ушам. — Ты от любви совсем ослепла? Римма, твой бывший считал Веру плаксой, он смеялся над ней, а ты… ты просто ненормальная! Ты так поглощена своей страстью, что твои мысли стали такими же простыми и инстинктивными, как у насекомого! Очнись!

Оттолкнув Римму в сторону, я спускаюсь по ступеням вниз, параллельно набирая номер помощницы. Но телефон недоступен. Сердце сжимается от тревоги. И тут, словно услышав мои мысли, звонит Игнат. Задним фоном слышна работа лесопилки.

— Ты что, с постели встала? Ты же еще болеешь! — обеспокоенно спрашивает он.

— Ты знал, что он закрыл мой санаторий? Пока я спала, пила таблетки и измеряла температуру, ты, мой так называемый жених, позволил ему всех разогнать? — выпаливаю я.

Пауза. Игнат вздыхает.

— Да хватит уже, милая. Ну закрыл и закрыл. Куда ты против него пойдешь? Кто он такой, а кто ты? Это же было очевидно с самого начала.

Вот тебе и мужчина, который якобы меня любит, который готов на все ради меня! Он совершенно не понимает, что для меня действительно важно! Я бросаю трубку.

Не теряя ни минуты, я направляюсь к служебной машине. Забираюсь на переднее сиденье старенькой белой тачки производства отечественного автопрома. Я все еще чувствую слабость, но завожу мотор. Я должна найти Веру до темноты.

По дороге я звоню тому, кто виноват во всех моих бедах. Тому, кто строчил мне сообщения, уничтожая мою жизнь.

— Я занят! — сбрасывает Бестужев.

Но мне все равно. Я набираю снова.

— Аглая Людвиговна, я, конечно, все понимаю, вы соскучились, но у меня сейчас важное совещание с руководством города. Нормального города, а не того, в котором вы живете.

— Вы закрыли мой санаторий⁈ — шиплю я. — Вы…

— Аглая Людвиговна. Это был лишь вопрос времени.

Внутри меня все сжимается, как перед прыжком. Я чувствую эту первобытную ярость, словно дикая кошка, готовая наброситься и разорвать. Это такое сильное желание, что трудно сдержаться.

— Вам конец, Ян Аристархович! Готовьтесь!

Прочистив горло, он что-то пытался возразить, но теперь я бросаю трубку. Пусть все расплывается перед глазами, главное — найти Веру.