Глава 27
Лес дышит прохладой и влажной землей. Солнце пробивается сквозь густую листву, рисуя на мху узоры. Но мне не до природы и красоты. Я брожу между деревьями, тихо повторяя одно и то же имя:
— Вера… Вера…
С каждым шагом ноги становятся все более ватными, а тело окутывает странная слабость. Она сдавливает голову, словно туман, застилающий разум. Дышать все труднее, а лес вокруг кажется все более враждебным.
Но я продолжаю идти. Вера… Я должна найти ее. Даже если эта слабость поглотит меня целиком. Даже если лес не пожелает отпускать меня. Еще месяц назад мое фото красовалось на доске почета в мэрии. Я была гордостью города, примером для подражания. А сейчас… Сейчас я порвала колготки и таскаюсь между кустов, чувствуя себя потерянной, одинокой и совершенно разбитой. А еще я до смерти боюсь клещей.
— Вера! Куда ты делась? — Охнув, продолжаю путь. — Как ты можешь так со мной? Найдись немедленно! Я тебя прошу! Я умоляю! Иначе я не отпущу тебя на новогодние! Будешь работать в десять раз больше!
Голос дрожит, из последних сил выкрикиваю ее имя в густую чащу леса. Панический страх заставляет меня вздрагивать от треска каждой сломанной ветки под ногами.
— Вера! Вера! Вера! Я знаю тебя. Вместо того чтобы искать выход по солнцу и мху, ты наверняка уселась где-нибудь под деревом и ноешь, — тяжело дышу, вспоминая ревнивую дуру из-за которой я оказалась здесь. — Ну, Римма, кажется, у нас с тобой возникли серьезные разногласия. Отправишься в чан со смолой и перьями, чтобы ощутить всю тяжесть своего поступка. Я посмотрю, как ты потом отмоешься! А твой брат? Его ждет свежий цемент, чтобы он осознал, что такое хорошо, а что такое плохо! Как можно было завести несчастную женщину в лес и оставить тут? Как⁈ У меня в голове не укладывается!
Оборачиваюсь вокруг своей оси. Чувствую себя потерянной и уязвимой, словно загнанный зверь. Мне нехорошо!
«Б…» — одна буква, но она словно ядовитая змея, обвившая мою жизнь и отравившая ее. Во всем виноват Бестужев! Зябкий ветер пронизывает меня насквозь, напоминая о моей болезни. Я еще не выздоровела. В глотке першит, нос не дышит. Прислонившись спиной к шершавой коре векового дуба, пытаюсь унять дрожь. Тело леденеет. В горле пересохло, слова застревают, словно колючки.
— Вера! — мой голос срывается на хрип, и я, закашлявшись, пытаюсь отдышаться.
Нужно взять себя в руки. Вера может оказаться где угодно, и я обязана ее найти, чего бы это ни стоило.
— Знаешь, в чем разница между хорошей и плохой невестой? — мужской голос, взявшийся словно из ниоткуда, заставляет меня вздрогнуть так, что сердце аж подскакивает к горлу.
Игнат! Игнат? О боже, Игнат!
Он меня напугал до чертиков. Но я рада, что теперь не одна!
— Хорошая невеста выходит замуж в день знакомства? — говорю я, пытаясь вернуть себе самообладание.
— Нет, хорошая невеста звонит жениху, если ей нужна помощь! Это чудо, что я нашел тебя по спутникам! Ты что, думаешь, только ты одна
Верку любишь? Нас тут целый город! — Игнат оборачивается и кричит: — Парни, прочесываем лес по квадратам!
— Я не могу ее бросить!
Игнат недовольно поджимает губы, бросив на меня осуждающий взгляд.
— Садись в машину. Быстро! Мы ее найдем! Ты хочешь воспаление легких⁈
— Я хочу свой санаторий! А если вы ее не найдете? Вера могла в овраг забиться, под корни деревьев спрятаться! Она трусиха.
Я переживаю, но слушаюсь и, вернувшись к трассе, забираюсь в машину. За окном сгущаются сумерки, и лес будто бы оживает, наполняясь зловещими тенями. Вдалеке мелькают огоньки поисковых фонарей, и каждая вспышка лишь усиливает мое беспокойство за Веру. Так много времени прошло…
— Найдись, Верка! Найдись! Обещаю выписать тебе премию.
И вот наконец, когда последние остатки надежды покидают меня, сквозь деревья прорисовывается фигура Игната, ведущего Веру.
Не чувствуя ни усталости, ни слабости, я буквально вылетаю из машины, забыв обо всем. Теряя обувь, я бросаюсь к подруге, крепко обнимаю ее.
— Ты меня так напугала, Верка! — выдыхаю я.
— Аглая Людвиговна… — заикаясь, шепчет она, слезы текут по ее щекам. — Простите меня. Я ничего не смогла сделать. Все упустила. Когда Римма привезла меня сюда, я даже не стала спорить… Я такая тряпка!
Я прижимаю ее еще сильнее. Как же я обожаю ее.
— Главное, что ты цела!
Потихоньку мужчины выходят из леса и собираются у машины за нашей спиной. Игнат, улыбаясь, кричит им:
— С меня причитается, мужики! Поехали к Михалычу в заведение. Я угощаю!
А я, взглянув на своего жениха, затем снова на Веру, тихо шепчу, не разжимая объятий:
— Игнат, я тебя не достойна…