Глава 30

Эмоции и жар между мной и Бестужевым, кажется, можно потрогать руками. Сверлим друг друга взглядами. Уверена, еще секунда, и он придумает, как поставить меня с моей шваброй и его короной на место. Но в комнату входит доктор приятной наружности.

— Здравствуйте. Как ваши дела? — с порога приступает к делу. — Приподнимите, пожалуйста, майку. Мне нужно вас послушать.

Мысленно готовлюсь к тому, что начальник, смутившись, выйдет, но тот даже и не думает. Напротив, он лениво прислоняется к стене и с откровенным любопытством наблюдает за происходящим.

— Может, все-таки выйдете? — не выдерживаю его пронзительного взгляда.

— Это еще почему? — в голосе звучит искреннее удивление и насмешка. — Я ваш босс, а значит, должен быть в курсе вашего состояния здоровья.

— Вы хотите знать почему? Потому что я не люблю, когда на меня так нагло смотрят, — цежу я сквозь зубы.

В ответ он лишь насмешливо ведет бровью.

— Ян Аристархович, девушка права, — вмешивается в наше противостояние доктор, сохраняя спокойствие. — Не мешайте работать.

Бестужев нехотя отлепляется от стены и направляется к выходу, но уже в дверях оборачивается и бросает через плечо:

— Кстати, внизу вас ожидает ваш абориген. Он, накручивая круги вокруг моей усадьбы, требует вашей аудиенции!

— Игнат? — вырывается у меня эмоциональнее, чем следует.

Босс прищуривается.

— А у вас есть еще один абориген? — с издевкой уточняет он.

— Передайте ему, пожалуйста, что я скоро спущусь и поговорю с ним.

— Еще чего! Я вам не почтовый голубь, Аглая Людвиговна, — хмыкнув, он скрывается за дверью.

— Невыносимый тип! — возвращаю я все свое внимание доктору.

— Вообще-то, все это напускное. Ян Аристархович хороший человек.

— О да! Пломбу негде ставить, настолько он хороший, — язвительно замечаю я, вспоминая, как бегала мокрая по улице.

Доктор смеется, но продолжает работать. Он внимательно изучает показания приборов, затем углубляется в чтение бумаг, которые приносит ему медсестра.

— Наши дела намного лучше. И это не может не радовать. Однако нужен полный покой. Ложитесь, Аглая Людвиговна.

Но меня беспокоит другое.

— Скажите, доктор, а почему я здесь, а не в больнице? — спрашиваю в попытке разобраться, почему я в спальне босса, в его доме.

— Личное распоряжение Яна Аристарховича, — как бы между делом поясняет доктор, что-то тихонько настраивая на приборах, его движения спокойны и уверенны. В спальне царит тишина, нарушаемая лишь гудением аппаратуры. — Бестужев очень волновался, как бы вас там не упустили. Это его слова, не мои, — продолжает доктор, и я чувствую, как во мне борются противоречивые чувства.

Неужели этот невыносимый тип действительно обо мне заботится?

«Не упустили?» Что он имел в виду под этой фразой? Разве в больнице не смогли бы мне дать должный уход? Или Бестужев просто желает держать меня под своим контролем, на коротком поводке?

Ничего не понятно, но очень интересно! Эта мысль заставляет меня нахмуриться. Ян Аристархович, конечно, человек сложный, с ним не соскучишься, но чтобы вот так… открыто проявить заботу? Это совсем на него не похоже!

Я вспоминаю каждый разговор и каждую встречу с Бестужевым. Это вечные споры, колкости, его саркастические замечания. Ничего даже отдаленно напоминающего заботу. Скорее наоборот. Он всегда старается меня поддеть, вывести из себя. И, надо признать, ему это удается.

— Отдыхайте, Аглая Людвиговна. Постарайтесь ни о чем не думать и просто расслабиться.

Как я могу расслабиться в доме Бестужева?

И тут, как по заказу, появляется хозяин дома. На этот раз он в полном облачении: одет с иголочки и гладко выбрит.

— Ваш питомец, — начинает он, едва сдерживая гнев, — умудрился поломать редкий красивый кустарник, пытаясь пробраться на мою территорию. Я предлагаю вам, Аглая Людвиговна, немедленно связаться с ним и прекратить эти бессмысленные отношения, которые только и делают, что тянут вас на дно. У вас будет всего один звонок.

Я закатываю глаза. И вот этого человека я заподозрила в заботе о себе?