Глава 50

Бестужев

Мне нужна скорая помощь! Я умираю. Я влюбился. Я осознаю это прямо сейчас, когда последний оплот сопротивления пал и я получил ее целиком. В смысле обладания! Всепоглощающего слияния наших тел!

Аж пар из ушей, настолько это было круто. Смотрю на нее, и руки трясутся.

Аглая настолько хороша, что у меня кружится голова. Ее красота — это не просто черты лица. Это какая-то аура, которая окутывает меня, лишая самоконтроля.

Я помогаю ей подняться, поворачиваю к себе лицом и целую в губы, щеки, нос, шею. Ласкаю ключицы, нежно прикусываю подбородок.

Каждое прикосновение — это электрический разряд, пронзающий меня насквозь. Шикарная женщина, скрутившая меня в бараний рог!

Мои прежние представления о самом себе, моя гордость, мое самолюбие — все это рассыпалось в прах под натиском ее вкуса и запаха.

Сделав небольшую паузу, я хочу выпить воды. В горле пересохло от избытка чувств и ощущений. Это не просто жажда. Это новая, ошеломляющая реальность, в которой я проиграл Аглае. В которой я сдаюсь ей с потрохами. Беру чайник, лью воду в найденный тут же стакан.

Только Аглая почему-то одевается.

Смотрю на нее и не понимаю, что происходит. Она выглядит помятой, но по-прежнему безумно гордой. В глазах нечто, что я не могу расшифровать. Это отстраненность, равнодушие и холод. Стужа? Как это?

Я же чувствовал, я же был с ней. Она отвечала мне.

— Только не говори… — Жадный глоток воды. — Что ты не шутила про один-единственный раз.

Мой голос дрожит, в нем звучит отчаяние, смешанное с недоверием. Я хватаюсь за столешницу, пытаясь удержаться на ногах, как будто сам пол начинает уходить из-под ног.

— То, что сейчас произошло… — начинает Аглая.

Она суетится, поднимая с пола чашки, ложки и блюдца. Ее движения выдают нервозность, но она старается сохранить внешнее спокойствие.

— Было чудесно! — громко перебиваю, потому что вижу по ней — она собралась дать заднюю.

Я не могу позволить этому случиться. Не сейчас, когда я только обрел себя в ней.

— Да, но…

Она собирает печенье с пола, словно это самое важное дело на свете. Этот жест кажется мне абсурдным и нелепым. Особенно на фоне того, что у нас было.

— Какое к черту но, Аглая? Ты со своим орангутангом двадцать лет таскалась, а мне достанется один раз? Серьезно?

Слова вылетают из меня как пули, полные боли и обиды. Столько лет… Столько лет своей жизни она потратила на человека ниже своего уровня. На убогого дровосека! На глупого бугая в дешевых шмотках. И теперь, когда я наконец открылся, когда я готов отдать ей все, она говорит о каких-то ограничениях, о каком-то дурацком «одном разе». Это немыслимо жестоко!

— Ян Аристархович, — опускает она голову.

Это обращение такое формальное, такое далекое от того, что я чувствую. Оно бьет меня под дых. Это как холодный душ, как ведро воды в лицо.

— Какой я тебе Ян Аристархович? — никак не могу успокоиться. Мне было так хорошо! Мне лучше никогда не было! — Мы сблизились! —

еще сильнее повышаю голос, не понимая, как она может быть настолько жестокой. — Мы подошли друг другу. Мы…

— Не кричи, — отвечает она, но в ее тоне нет ни капли страха, скорее усталость, как будто она и вправду жалеет о том, что случилось.

— Я буду кричать, Аглая, потому что я не понимаю, что произошло! — выпаливаю я, чувствуя, как внутри меня нарастает буря эмоций. Я не могу поверить, что все так просто. Мы были близки. Мы целовались. Мы делили одно на двоих дыхание. Мы пережили минуты счастья! — Я видел ее реакцию, а теперь она стоит передо мной, как будто между нами гигантская пропасть, которую невозможно преодолеть. — Я не понимаю, почему ты отдаляешься? — в моем голосе звучит отчаяние.

Неужели она не видит, что это не просто физическое влечение? Между нами нечто большее, чем просто страсть.

Но Аглая зачем-то моет чашку, как будто закрываясь от меня. Смотрю на ее руки, по которым струится вода, и понимаю, что она пытается отвлечься рутиной, чтобы все поскорее закончилось. Отряхнув чашку, она поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. В ее взгляде нет ни капли сожаления, только холодная решимость.

— Мы просто очень сильно хотели друг друга. Мы это сделали. Думаю, не стоит усложнять друг другу жизнь. Это был просто секс. Мы снова босс и подчиненная. На работе ничего не изменится. Я буду вести себя как положено. Обещаю, никто не узнает. Уходи, — произносит она, в ее голосе слышится окончательность.

Слова будто приговор. Внутри меня все ломается. Не могу поверить, что для нее все было так просто. Но ведь это Аглая. Несгибаемая директриса моего санатория. Та самая Аглая Людвиговна, что не побоялась приклеить звезды на потолок и установить для большого босса розовый резиновый фонтанчик посреди номера люкс. Это так на нее похоже…