Глава 60

Аглая

— Дай мне, пожалуйста, вон ту тарелку с огурчиками.

Вера, взглянув на меня с подозрением, выполняет просьбу. Мы у меня дома. В моем маленьком частном доме. Теперь он кажется мне слишком пустым и тихим. С тех пор как я связалась с Бестужевым, здесь я бываю редко. Интерьер, который я когда-то тщательно и с любовью подбирала, теперь выглядит устаревшим, обои — немодными, а мебель — потертой. На стенах картины, раньше я их любила, а теперь они кажутся неумелой мазней. В углу фортепиано, на котором я так и не научилась играть.

— Аглая Людвиговна, с вами все в порядке? Может быть, ваша новая помощница плохо исполняет свои обязанности? Вы выглядите странно. После моего отъезда в город вы очень изменились.

Откусываю кусочек хрустящего огурчика, и сладко-соленый вкус разливается по языку, заставляя меня зажмуриться от удовольствия. Это единственное, что осталось здесь неизменным, единственное, что приносит мне истинное наслаждение.

— Знаешь, что меня бесит больше всего, Вер?

— Нет.

Вера, перевязывая резинку на своей толстой косе, мотает головой. Мне всегда нравилась ее прямолинейность и простота.

— Что Бестужев пытается вести такой образ жизни… Типа вот он — мой хозяин, а я — его красивая кукла. У нас бизнес, деньги, инструкции и шикарная жизнь, и он всем меня показывает. Посмотрите, какую я урвал директрису!

— Понятно, что ничего не понятно. По-моему, он вас просто любит.

Прищуриваюсь.

— И помидорчики тоже дай, — перебиваю я, чувствуя, как нарастает раздражение. Все равно он делает что-то не так: только ночами все так, а днем — не так.

Получаю огромное удовольствие, высасывая мякоть соленого помидорчика до самой шкурки. Это вкус детства, вкус дома, вкус чего-то настоящего.

— Все-таки Сонина бабушка очень вкусно закатывает. Никто в нашем городке так не умеет.

— Это ваша подруга, которая вышла замуж за босса в носках? За того, у которого забавная аллергия на морской песок? С которым она замутила в отпуске?

— Точно! Шикарная парочка. Вот Бестужеву бы поучиться. А то только рявкает. Командует. И ревнует ко всем подряд. Он даже к стулу меня ревнует, если я на нем сижу. Я деловая женщина, а не его погремушка для утех. Я должна выглядеть как бизнес-леди, а не как…

— Вы же тоже его ревнуете. Помните, как с Риммой той, вы ж пока его не допросили, не успокоились? Прямо с пристрастием трясли из него правду.

— Ревную, да. Но подвезти Римму — это было просто… ну, я не знаю… — выпучиваю глаза. — Это же надо было до такого додуматься!

— А что он сказал?

— Что он даже не задумался. Попросила, они с водителем ее подкинули, и все. Он всю дорогу думал обо мне.

— Ну вот.

— А Синицына? Секретарша его. Этот ходячий гормон на ножках! Он же так ее и не уволил.

— Она ему не нравится.

— Это он так говорит, — снова щурюсь, — а как на самом деле, никто не знает.

Вера, вздохнув, отворачивается к окну. Чувствую неладное. Я по натуре такая, что люблю забивать собой все пространство, но вижу — с ней явно что-то не то.

— А ты чего такая кислая?

Бывшая помощница, потупив взгляд, выдает ответ, который заставляет меня на секунду замереть:

— Я влюбилась, — куксится она.

— В кого? — удивляюсь я. — В того парня с нашей стройки?

— Нет. Вы его не знаете, Аглая Людвиговна. С первого взгляда…

Я, как женщина практичная и закаленная жизнью, удивляюсь. Любовь с первого взгляда в моем понимании — что-то вроде детской болезни, которую давно пора перерасти. Но я не говорю это вслух. Еще обидится.

— Понимаю, но, может, стоит узнать его получше?

— Я нравлюсь его родителям. Они мне даже платье подарили и посещение салона красоты, они уверяют, что я подхожу ему гораздо больше. Когда он на меня смотрит, у меня аж все вспыхивает. Я прямо таю. Но у него уже есть невеста.

Недолго думая, выношу вердикт:

— Тогда забей! — Махнув рукой, беру еще один помидорчик. — На чужом несчастье счастья не построить. Ты разобьешь чужие сердца. А это ужасно.

Самое странное в этой истории — Веру приняла семья возлюбленного раньше, чем он сам. Обычно все наоборот.

А мне нравятся помидорки. У меня аж мурашки по коже, настолько они вкусные. Эта прелесть для меня сейчас гораздо важнее чужих любовных терзаний.

— Не знаю, мне кажется, невеста его не любит, — бормочет бывшая помощница, словно ища оправдание своим чувствам.

Ее слова, как тихий вздох, повисают в воздухе. В них лишь догадки и целый пласт наблюдений.

— Ну, это не нам с тобой решать. Может, она выпендривается, как я. — Смакую последний помидорчик.

Вера снова вздыхает:

— Она ему совершенно не подходит. Он будет тосковать рядом с ней. Ему будет не хватать ласки и любви. Она такая резкая, холодная, словно селедка. Только и делает, что пытается подколоть окружающих. Ну какая из нее любящая жена?

Зевнув, чувствую, что меня клонит в сон.

— Совсем как я! Мы бы с ней подружились.

Еще один глубокий, протяжный зевок, который, кажется, вытягивает из меня всю дневную суету, оставляя лишь легкую пустоту и предвкушение покоя. Такое знакомое неумолимое чувство — меня клонит в сон.