Глава 62

Аглая

— Вы, Ян Аристархович, на Аглае Людвиговне жениться планируете? Просто я знаю много случаев, когда богатые мужчины делают красавицам детей, а вступать в официальный брак не планируют.

Верины слова, брошенные с такой небрежной прямотой, аж впиваются в душу.

Вопрос, который, кажется, должен вызвать лишь легкое недоумение или в крайнем случае смущение, становится сигналом тревоги.

Я почему-то пугаюсь. Не Ян, а я! Медленно отодвигаю стул, ощущая, как ноги отказываются подчиняться. Сесть. Мне нужно сесть. Но даже это простое действие дается с трудом. Я уже была невестой и тянула со свадьбой как могла, а тут, выходит, те же грабли. Я помню этот страх, гнетущее чувство, когда время тянется бесконечно, а свадьба видится мне, деловой женщине, не спасением, а клеткой.

Ян Аристархович, мой Ян, смеется. Его смех звучит как раскат грома, предвещающий бурю.

— Естественно, я планировал сделать предложение. Я просто хочу, чтобы это был особенный момент. Чтобы это запомнилось на всю жизнь.

Особенный момент? Запомнилось на всю жизнь? Эти слова, произнесенные с такой искренностью, должны растопить лед в моем сердце, но они лишь усиливают ощущение западни. Бестужев опирается на мой стул, подтверждая мою беспомощность, привлекая мое внимание к своим сильным ладоням. Чувствую их спиной, прикосновение жжет огнем, в этот момент они кажутся мне не символом надежности, а цепями, готовыми сомкнуться вокруг меня. Я как будто в капкане.

Мужчины стремятся затянуть меня в петлю. Посадить на цепь. Отобрать у меня мою директорскую должность, мою независимость,

мою жизнь, которую я так упорно строила. Так было с Игнатом. История повторяется!

Я люблю Яна, я обожаю его, но я уверена, что он мечтает превратить меня в домохозяйку! В тень! В придаток его жизни! От этой мысли меня бросает в холодный пот.

— Верочка, дорогая, не все хотят замуж! Особенно так отчаянно, как ты. В мире полно самодостаточных женщин, которые не стремятся вступать в брак.

— То есть ты собираешься выйти замуж за кого-то другого?

Ян убирает руки со стула и кладет мне на плечи, сжимает. Его ревность делает финт, переворачивая ситуацию с ног на голову. Он не понимает. Он видит в своем желании сделать предложение проявление любви и заботы, стремление к созданию семьи. Особенный момент, который должен стать началом нашей счастливой совместной жизни.

А я вижу в этом угрозу! Угрозу моей свободе, карьере, личности!

— Ни за кого я замуж не собираюсь, — выдаю я, не подумав.

— За Игната решила пойти?

— Господи, да при чем тут Игнат? Я его сто лет не видела, — тихо, но глухо смеюсь. — Забеременела от тебя, а замуж пойду за Игната? Как ты себе это представляешь?

Не стесняясь Веры, босс разворачивает меня к себе вместе со стулом. Садится передо мной на корточки, берет мои руки в свои широкие ладони, строго заглядывает в глаза, а я дышать не могу. Меня будто заело.

— Я, Аглая, думал, что ты тянула со свадьбой с Игнатом, потому что тупо не любила его. А что же теперь? Посмотри на себя: как только я заговорил о свадьбе, тебе поплохело. Ты прямо бледная, как будто привидение увидела.

Бестужев, словно хищник, загоняет меня в угол. Его слова, острые и обвинительные, режут по живому, обнажая страхи и сомнения.

— Я не бледная, просто устала, — пытаюсь отмахнуться.

— А я говорю: бледная! — злится Ян, добавляя властные нотки. — Ты так испугалась моих слов, словно выйти за меня смерти подобно. Не любишь меня? Говори! Не мучай меня, Аглая! Быстро признавайся!

Но как объяснить ему, что я хочу быть с ним, я ревную, я обожаю его, но любовь для меня не означает полного растворения в другом человеке! Как донести, что моя идентичность, моя карьера, мои амбиции — это не просто прихоть, а фундамент моей личности!

Я директор! Я добилась всего сама! Я не хочу отказываться от своей власти, от своих амбиций, от той жизни, которую выбрала. Мне важно, чтобы все работало! А кто будет директором, пока я пеку пироги?

И я не хочу быть просто чьей-то женой, чьей-то тенью. Я хочу быть Аглаей, у которой все распланировано с утра до вечера.

— Это тут ни при чем, — кусаю губы.

А Вера, вжав голову в плечи, явно жалеет, что затеяла этот разговор. Она думала, что помогает мне. Она, как любая нормальная женщина, считает, что Бестужев — это выигрышный лотерейный билет!

— А мне кажется, что я прав. — Бестужев резко поднимается с места. — Именно поэтому ты и ведешь себя на работе, будто мы чужие люди! Потому что не любишь меня! — повышает он тон. — Тебе было интересно. У нас было замечательно в постели, а теперь ты успокоилась и остыла! Зачем только тогда позволила мне делать это с тобой без резинки? Зачем?

Я задыхаюсь. То, что он говорит, — неправда. Я люблю его. Просто он не понимает меня и не поймет. Он не знает, как важно для меня остаться собой.