Глава 63

Аглая

— Мы договаривались, что я буду твоей женщиной, — глубоко дыша, стараюсь успокоиться, кладу руки на колени, выпрямляю спину и аж вздрагиваю, хватая ртом воздух. — Как так вышло, что мы дошли до того, что ты сделал мне ребенка и мы уже женимся? Я хочу, чтобы мы были вместе, но я не успеваю. Все так быстро меняется.

— Ты в паспорт к себе заглядывала, директриса? Быстро у нее все меняется.

Вера хихикнув, лузгает семечки, а я, охая, обалдеваю от такого хамства. Кинуть бы в него чем-нибудь, чтобы за языком следил. Я уважаемый человек, а с ним — как глупая мышка.

Но Ян продолжает поражать. Он почему-то поднимает со стула не меня, а Веру, тянет ее за локоть к выходу.

Он на ней теперь решил жениться? Пугаюсь. Я могу выпендриваться, но Бестужев — мой!

— Вера, пошла вон! — командует он, выталкивая ее в сени. — Позвони, как доберешься!

Ах, вот оно что? Он намерен остаться наедине! Но так нельзя! Я возмущена до глубины души. Что за поведение? Вот разошелся!

— Ты что делаешь? Как ты разговариваешь с Верочкой? Она не виновата в твоих бедах.

— В наших бедах! — поправляет меня Бестужев и в следующую секунду просто подхватывает на руки и тащит в спальню.

— Что ты делаешь? Мы не поговорили!

Дрыгаю ногами, кричу, отбиваюсь, а он, швырнув меня на постель, растягивает на мне блузку. Рычит, словно дикий лев. Каждый жест наполнен животной страстью. Его сумасшедшая решимость граничит с яростью.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать, директриса. Хватит, наслушался! Ты какую-то ерунду творишь. То у нас был «один раз», теперь ты замуж за меня не желаешь. Я больше вообще не дам тебе права голоса. Я думал, ты умная!

Его слова обрушиваются на меня, словно лавина. В них вся его ревность, растерянность, вся его мужская гордость, задетая моими, как он считает, нелогичными поступками.

— Я умная! — возмущаюсь, а юбка уже на голове.

От тяжести его веса, от ощущения его мужской силы, от ласк и поцелуев кружится голова. От наглых рук все забывается. Все мои мысли улетучиваются, как и мой несчастный бюстгальтер.

Бестужев ныряет рукой за пояс юбки, и все мои мысли, все сомнения, все обиды забываются под натиском его животной страсти. Наглые руки стирают границы. Он мнет грудь и находит такие точки, что я аж вскрикиваю.

— Я буду работать!

— Я куплю тебе большое директорское кресло и поставлю его возле детской кроватки.

— Я могу работать онлайн.

— Аглая, угомонись и раздвинь ноги шире.

И слова становятся бессильны. Остается только первобытная сила, животное влечение, страсть, поглотившая нас обоих.

— Значит, это единственный способ разрешить наши проблемы?

— Скажи, что любишь меня!

Язык тела, язык страсти, язык наслаждения…

— Да люблю я тебя, Бестужев! Люблю! По-моему, это и так заметно.

Впиваюсь ногтями в его мощную спину, стягиваю с него одежду. А его пальцы, словно легкий ветерок, скользят по моей коже, вызывая дрожь. Его нежные и в то же время навязчивые прикосновения заставляют меня затаить дыхание. Затем внезапно кожи касаются его зубы. С игривой остротой, которая сводит с ума.

— О боже! Ладно! Уговорил! — кричу я. — Только обещай, что я не буду домохозяйкой, которая печет печенья и переживает, что…

— Что?

Еще несколько приятных вещей, и это не боль — это обещание, которое вот-вот закинет меня на седьмое небо.

— Я забыла, что хотела сказать.

Бестужев смеется.

Сильные, уверенные руки начинают по новой исследовать грудь, то мягко сжимая, пытаясь уловить мою реакцию, то действуют резче, миксуя нежность и горячую пикантность. Мое тело полностью откликается на его ласки, каждая клеточка жаждет продолжения.

Он соединяет нас. Он делает это лучше всех. Он умеет то, что никто никогда не сможет повторить.

Но внезапно я слышу его низкий и властный голос, он прорывается сквозь завесу сахарных ощущений:

— Я сделаю предложение, директриса, и ты согласишься! Потому что мы любим друг друга. Потому что мы созданы друг для друга! Потому что есть вещи поважнее твоего директорского кресла. И ты будешь целоваться со мной в здании офиса! Все понятно⁈

Его слова, полные решимости и уверенности, обрушиваются на меня, но я ничего не соображаю. Я ощущаю прилив счастья! Я смотрю в его глаза и вижу любовь.

— Так приятно. Так хорошо, — шепчу я, вкладывая в каждое слово душу.

Я вся горю, а его язык, словно шелковая нить, скользит по моим губам и лицу. Наглые руки исследуют каждый изгиб моего тела, оставляя за собой горячие следы. Меня трясет. Я понимаю теперь, чего мне не хватало. Вот этого сладкого тягучего трения.

— Ты не ответила. Аглая!

Границы стираются. Остается чистое, первозданное желание. Каждое движение, каждый стон — часть мелодии. Его сильные руки пробуждают во мне дикость. Они заставляют меня расцветать!

— Если мы не поженимся, ты перестанешь делать со мной вот это? — имею ввиду его сладкие ласки, где каждый миг — новое открытие, а трусики и колготки теперь можно выкинуть на помойку.

— Нет! Я буду ласкать и любить только свою законную жену.

— Чёртов шантажист! — расстраиваюсь я.

Но тем не менее отдаюсь Бестужеву и этому потоку страсти, который уносит меня в дальние дали. Его язык по-прежнему ласкает мои губы, а руки тискают тело. Я погружаюсь в забвение, где останавливается время, а реальность — сладкий сон. Здесь исполняются мои самые смелые желания, потому что Бестужев, разъединив нас, сползает по моему животу вниз.

— Хорошо! — охаю я, только бы продолжал, только бы не останавливался, только бы целовал.

Спустя какое-то время любовной возни он переворачивает нас обоих.

— Я бы все равно согласилась, босс, чего ты паникуешь? Мне просто надо пережить этот момент. Свыкнуться, что ли…

Забираюсь на него сверху и тут же получаю по мягкому месту. Тишину разрывает звонкий шлепок.

— Пережить ей надо. Свыкнуться. Доведешь ты меня, Аглай, ох, доведешь.