Глава 20

Видишь ли, их мораль,

их кодекс — это плохая шутка

На банкете Кодона глаз с меня не пускал. Общался с гостями и периодически поглядывал поверх бокала с вином, которое потихоньку тянул весь праздничный вечер. Я чувствовала его энергию кожей. Липкую, приторную, опасную.

Опасность – это практически всегда коктейль из сладостей и горечи. Из боли и удовольствия, смешанных воедино и прикрытых добрыми улыбками.

Я с детства наблюдала, как при малейшей опасности, люди совершали глупые поступки. Сладость их обезоруживала, а горечь последствий приводила к сумасшествию.

Наша мать в такие моменты, уводила нас с сестрами в дальнюю спальню и читала сказки, пока мы с сестрами не засыпали в обнимку.

Утром за завтраком царила мертвая тишина.

Папа быстро съедал свою порцию яичницы или блинчиков и уезжал. А мама занимала нас домашними делами, ожидая приезда репетиторов.

Фальшь – второе после угроз умение моих родителей, отточенное до автоматизма.

И кажется, я неплохо научилась врать, благодаря им.

– Теперь тебе не выбраться из его клетки, – пропела Асма, опрокидывая неизвестно какой по счету бокал с шампанским, – скоро ты узнаешь обо всех его излюбленных играх, а после…он увезет тебя в свой виноградник в Крыму, и ты станешь одной из послушных рабынь, получающих жалкие крохи за свой усердный многочасовой труд.

Продемонстрировала мне неприличный жест, пихая щеку языком.

Я открыла рот и приготовилась ответить ей, но Асма обошла меня, придирчиво осмотрела и сказала:

– Ты дала клятву и присягнула ему в верности. Думаешь, теперь он изменится? Станет баловать твоего котёнка и кормить тебя с ложечки?

Откуда она узнала про моего незваного сожителя?

– Асма, я…

– Нет, – женщина мазнула пальцем по моим накрашенным губам, – я знаю брата, лучше, чем ты. У нас с ним много интересного происходило в прошлом. Мы…

– Мам, отстань от Веры, – Сафия впихнула ей в руку гусиный паштет на тонком ломтике хлеба, – ты пьяна, съешь вот это, пожалуйста.

Асма хмельно улыбнулась, демонстративно откусила предложенную дочкой закуску и поспешила за официантом, проходящим мимо нас с подносом изысканных напитков.

– Прогуляемся немного? – спросила Сафия, и я согласно кивнула. Подобрала подол платья и пошла за ней через весь шатёр прямо к выходу. Нырнув за парусиновые шторы, мы спустились к морю. Не на сам пляж, а на частный причал, откуда открывался завораживающий вид на Мелиту и маяк вдалеке.

– Тебя что–то беспокоит? – я отпустила белую ткань, и она ударилась мне о ноги. Как пенный прибой об острые камни.

– Мама все больше сходит с ума. А у меня совсем нет друзей, чтобы поделиться тем, что внутри.

– Послушай, – я коснулась ее руки на деревянном ограждении, – я может и так себе нянька и учитель фиговый, но слушатель я превосходный. Можешь рассказать мне всё, что захочешь и будь уверена, я сохраню твою тайну.

– Да ничего особенного, – Сафия пожала оголенным плечом. Мать нарядила ее в черное платье без рукавов и заставила собрать волосы в высокую прическу. Она чем–то напомнила мне морскую богиню с этими изумрудными прядками, скрепленными жемчужной заколкой, – просто бывает одиноко.

– Я тебя понимаю.

Я откинула длинную фату, которую прибивало к лицу легким ветерком и бесшумно выдохнула.

– Мне хочется развлекаться, встречаться с друзьями, проводить с ними больше свободного времени, но мама и дядя всех их распугали. В школе ко мне никто не подходит. Одни боятся. Другие считают ненормальной.

– Мой отец запрещал мне даже думать о друзьях, не то, что говорить о них вслух. Я и мои сестры были дня него не более чем выгодным вложением. И каждый друг, должен проходил строгий отбор.

– Вот–вот, – фыркнула Сафия, – меня тоже скоро совсем в клетку и посадят, а потом подложат к этому придурку Марку. Всего–то четыре годика осталось.

Ее взгляд сосредоточился на темной полоске горизонта и мерцающих звездах над ней. Луна сегодня была неяркой. Какой–то приглушенной желтой.

– Всё будет хорошо, – я придвинулась к ней, и мы вместе улыбнулись, – тем более всегда есть шанс сбежать от своей судьбы.

– К чему ты склоняешь мою племянницу, Вера?

Мы с девочкой синхронно обернулись.

Кодона спускался по ровной дощатой дорожке, держа руки в карманах зауженных брюк. Ни одна волосинка не выскочила из его идеальной прически. Ни один мускул на лице не дрогнул при обнаружении нас двоих вдали ото всех.

Привыкший хладнокровно убивать, отменно научился контролировать свои эмоции.

– Дядя Ильфар. – Сафия заложила руки за спину, опустила глаза.

– Иди, малышка, мне надо кое–что обсудить с женой.

Кивнул в сторону и моя подруга по несчастью, помчалась вверх, сверкая пятками в удобных черных балетках.

Опытный манипулятор поравнялся со мной и несильно стукнул кулаком по ограждению. Вибрация отдалась в каждой мышце моего тела. Я аккуратно прислонила руку к животу и затаила дыхание.

– Ты игнорируешь моих гостей. А они спрашивают о тебе. Хотят познакомиться.

– Я захотела немного пройтись.

Он усмехнулся, облокотился о перекладину и скрестил ноги. Взгляд упал на скользкие валуны с проплешинами зеленого мха.

– В восемнадцать лет, отец привел ко мне в комнату шлюху и сказал, чтобы я выебал ее несколько раз. А я даже не дрочил никогда до этого. Так, слушал, иногда краем уха, как друзья обсуждают девчонок и их сиськи. Но сам был помешан на спорте. Плавание, вот, что меня интересовало в том возрасте. Победы на соревнованиях, золотые медали. И всё же… отец настоял. Закрыл нас с той рыженькой на замок и ушел. Девка полностью разделась передо мной и стала ласкать себя, доводить до оргазма, громко стонать. Я смотрел на нее, как на вонючее дерьмо и думал, скорее бы всё это кончилось, и я бы побежал в любимый бассейн, прыгнул в теплую воду. Вот только рыженькая встала на колени, вынула мой член из шорт и отсосала с большим удовольствием. Незнакомый кайф ударил в башку, и я забыл о хлористой воде. Я всю ночь кувыркался с грудастой шлюхой, а утром отец сообщил мне, что следующий шаг чья–то смерть. Секс и убийства взаимосвязаны. Навечно. – Перевел на меня черный взор. – Как думаешь, я мечтал о таком знакомстве до того, как оно произошло?

Я остолбенела.

В моей семье было предостаточно жутких историй, но эта история просто омерзительная. Мне не терпелось встать под душ и смыть ее с себя.

– Думаю, нет.

– И правильно, Вера. Но я вынес из этого один хороший урок, – выпрямился и немного потянулся, – женщины созданы для мужчин. И если мужчина чего–то желает, женщина должна воплотить его желание в реальность.

– Ты хочешь, чтобы я вернулась в шатер и мило улыбалась твоим друзьям и знакомым?

Кодона цокнул языком и якобы стрельнул в меня пальцем.

– Умная девочка.

Воздух на крошечном пятачке приобрел не нужную крепость. Я слегка ошалела от него. Шейный позвонок пронзила тонкая иголка и я поняла, пора уходить.

Скомкав юбку в кулаке, я постаралась не попасть каблуком между досок и не сломать ногу.

На первой же ступеньке, Кодона подхватил меня в руки и произнес:

– Пусть все считают, что мы самые счастливые влюбленные.

Я вцепилась в воротник его пиджака, а другую руку приложила к его теплой груди.

Когда один из гостей увидел нас, то от души захлопал в ладони. Через минуту к нему присоединились остальные волки в овечьих шкурах. Катя подала знак музыкантам и заиграла мелодия из известного российского сериала. Нам пришлось начать первый супружеский танец и при этом постараться, не оплошать. Мне в особенности. Я совсем несильна в танцах. И с музыкальным слухом у меня проблемы.

К моей радости, вёл Кодона. Я местами даже не касалась ногами пола. Просто шевелила пальчиками и молилась о скорейшем завершении этого цирка.

– Улыбнись, Вера, иначе твоему черному засранцу конец.

В лоб пригрозил свернуть шею моему пушистому другу, которого я перевезла в его дом. И я напялила жуткую лживую улыбку. Хоть так. По–другому не получилось.

Спустя пару часов, торжество завершилось, парковка у гостиницы опустела, и мы с Кодоной зашли в прохладный холл, в котором по идее должен был находиться администратор, но его не было.

– Где все? – я подошла к ресепшен, а Кодона замер в центре зала, прислонившись спиной к круглой колонне цвета белёного дуба.

– Мы одни.

– Что? – я повернулась к нему, оглядев ячейки для ключей. Это местечко будто сошло с кадра старинного романтического фильма. – Как одни?

— Вот так, – оттолкнулся от бетонной опоры и стал шагать ко мне расслабленно, – я отпустил всех. Оставил только охрану по периметру.

– Ты безумен. – Закатила глаза сильно-сильно и влепилась в прохладную стойку, поскребла ногтями гладкую поверхность.

– Я хочу трахнуть тебя во всех уголках этой чертовой норы, и никто не должен мне мешать.

Сердце обледенело.

Ребра покрылись инеем.

Я облизнула посиневшие губы и Кодона пугающе улыбнулся.

Осторожно вытащил из волос гребешок, к которому была прицеплена фата и отбросил его влево. Мягко зарылся пальцами в мои густые пряди. Склонился. Обвел взглядом всё мое лицо и накинулся на губы с грубым поцелуем. Я ударила его в живот, но броня из стального пресса не позволила сделать ему максимально больно.

И все же мне удалось прекратить поцелуй. Не знаю, надолго ли, но сейчас каждая секунда имела значение.

– Ты хочешь секса не меньше, чем я. Почему сопротивляешься?

Прошептал он, глядя в самую бездну моих зеленых глаз. Его дыхание поглотило мои короткие вдохи, и я снова ощутила теплое касание губ. Просторное помещение будто бы завращалось по часовой стрелке. Хрустальная люстра приглушила свое сияние и нарочно позволила тьме ступить на серый мраморный пол.

– Для тебя секс – ноотропное вещество. Получаешь убойную дозу и начинаешь мыслить лучше, бороться с врагами и…чем ты там еще занимаешься. А для меня, – я ухватилась за его рубашку под пиджаком, почувствовала адский жар и бешеное сердцебиение, – настоящая близость. И я пока не готова к ней с тобой.

Взвыла про себя и вломила Кодоне по яйцам.

Как выбежала на улицу и примчалась к дороге, плохо запомнила. Но его маты, и истошный рык хорошо запечатлела в памяти…