ГЛАВА 13

Целых два дня мы с Дариусом не разговариваем. После той ночи, когда мне посчастливилось лицезреть убийство, он отдаляется. Даже ночевать не приходит в нашу постель. Допоздна сидит в своем кабинете, чистит оружие, работает в ноутбуке. Я для него тень. Неприятное чувство охватывает меня при мысли об этом. Быть замужем против воли и при этом невидимкой нерадостно. До полного игнорирования с его стороны, я хотя бы чувствовала себя живой. А так… Заканчиваю с макияжем, надеваю короткий сарафан и удобные сандалии «гладиаторы». Кожаная шнуровка отлично подчеркивает мои стройные ноги. – Доброе утро, Милена Георгиевна. Елена приветливо улыбается, встретившись мне на лестнице. – Доброе утро, – нелепо улыбаюсь, мнусь, делаю вид, что забыла ее имя, – простите, как вас зовут? – Елена. – Очень приятно. Спускаюсь дальше, а она вздергивает острый подбородок и следует наверх. Вчера я слышала, Дариус просил ее сменить постельное белье в одной из гостевых спален. Наверное, этим она сейчас и займется. Застелет ему постель… Похоже, он продолжит вести отшельнический образ жизни. Из–за меня. Отбрасываю навязчивые мысли и вхожу в столовую с огромным прямоугольным столом, стеклянным буфетом и стеной, увешанной зеркалами разной геометрической формы. Дариус занимает место хозяина. На другом конце стола. В его руках телефон и он не смотрит на меня. Хотя явно распознает мои мягкие шаги. – Доброе утро. Говорю спокойным голосом. – Доброе. – Не отрывает сосредоточенных глаз от экрана. Я отодвигаю стул, присаживаюсь, расправляю платье на бедрах и беру стакан с апельсиновым соком. Передо мной тарелка с кусочком лосося и яйцом–пашот. Чуть слева дольки авокадо с какой–то масляной заправкой. Чашка с черным кофе и румяные тосты. Аппетитно, но нет. Не хочу. – Мы можем поговорить? Я определенно выбираю не лучший момент и в памяти свежо смузи из мозгов на ковре, но… – Конечно. – Дариус блокирует телефон, кладет на стол экраном вниз. – Я очень переживаю за брата. – За мальца, который учится в частной школе? – Да, за него. – Скрываю раздражение на его грубые слова. – А что с ним? Я давно его не видел. Он в порядке? – Вот об этом я и волнуюсь. Родители должны были его привезти на мою свадьбу. Ему разрешили взять небольшой отпуск. А потом вдруг выяснилось, что он не приедет. Мама ведет себя странно, когда я спрашиваю о нем. Отец тоже. – Может быть, на, то есть веские причины? – Одна темная бровь движется вверх. – Я бы хотела знать о них. У вас есть возможности, власть, помогите мне разузнать о Вилене. Прошу вас. Апельсиновый привкус во рту смешивается с резкой горечью, возникшей после озвучивания моей просьбы вслух. Слюна будто расплавленное олово. О чем я только думала? – Август Ом и Палачи лезут обратно в города. Мы уже немало их попыток пресекли. Сейчас тяжелое время, Милена. Возможно, твой отец попросту оберегает единственного сына и поэтому запретил ему приезжать. Даже ради такой весомой цели, как свадьба родной сестры. – Но, почему мне тогда напрямую не сказать об этом? – Насколько я знаю, твой отец болен. Дариус ранит самую уязвимую часть меня. Отец и правда уже несколько месяцев борется с раком простаты. Врачи не дают никаких гарантий. Но ни я, ни мама не теряем надежды на выздоровление или хотя бы отдаления страшного финала. – Прости, что я говорю так, но Георгий уже не тот. И ему необходимо позаботиться о вас до того, как он… – Не говорите, нет! Едва не роняю злосчастный стакан и не порчу дизайнерский сарафан. Дариус отталкивается от стола. Ножки стула портят великолепную итальянскую плитку. – Ты хотела со мной поговорить, я высказал свое мнение. Можешь быть с ним не согласна, Милена. – За несколько шагов оказывается рядом, кладет ладони на мои обнаженные плечи. – Но если тебе станет легче, я попробую раздобыть информацию о твоем милом братце. – Спасибо. – Сразу же отвечаю я, превращаюсь в неподвижную статую от его сильных рук. – Спасибо? – наклоняется, обдает ледяным жаром мою шею. – Мне послышалось? – Нет, не послышалось. Это обычная вежливость. – Мне на хрен не сдались твои любезности, Цветочница. – Хрипит мне прямо в ухо. – Я в шаге от того, чтобы разодрать тебя в клочья, показать тебе того, кого ты видишь во мне. Если ты отказываешься быть мне женой, я буду обращаться с тобой, как со шлюхой из «Джульетты». – Вы не посмеете. Я для вас больше чем, девка у пилона. – Ты уверена? Я поворачиваю голову. Наши лица предельно близко. – Да. Вы ждали, пока я созрею, пока буду готова выйти за вас. Именно поэтому не насилуете меня, приходите убедиться, что со мной все в порядке, после того, как пристрелили человека. Прищуривается. Наносит искрометные удары свирепым взглядом. – Не наступай на хвост черту, если не хочешь, чтобы он насадил тебя на рога. Облизываю накрашенные розовым блеском губы. Дариус следит за кончиком моего языка. Чертов маньяк. – Кхм, босс. Монстр медленно выпрямляется и наводит черный взор на Валентина. Виктор шагает в компании матери Дариуса. Великолепная женщина. Просто умопомрачительная. Пышные темные волосы касаются покатых плеч. Большие карие глаза обрамлены густыми ресницами. Классическое платье с крошечными плечиками подчеркивает фигуру песочные часы. – Мама. – Дариус идет ей навстречу и крепко обнимает. – Сынок, – она прибирает непослушную прядь волос с его лба, – обещал заскочить и забыл. – У меня много дел. Я уезжаю, но ты оставайся, Милена расскажет, как мы поживаем в браке. Умный ход. Уколол куда надо. Я поднимаюсь, растягиваюсь в сияющей улыбке. – Здравствуйте, Виктория. – Девочка моя, – обнимает ничуть не слабее Дариуса, – наконец–то, мы познакомимся поближе. Муж иронично салютует мне, пока его мать распинается в комплиментах и вместе с верными советниками покидает дом. Мы с Викторией завтракаем вдвоем и надо сказать, находим много общих тем. Обсуждаем божественные стейки в «Дон Файере», новый бутик нижнего белья в торговом центре. Я смеюсь от души, слушая о некоторых странных привычках Дариуса. О его любви к бильярду и огнестрельному оружию. Виктория не скверная свекровь. Она бодрая, активная женщина, недавно потерявшая мужа. В ней колоссальное количество положительных качеств. Одно из них – она не лезет в жизнь сыновей. Я поняла это по ее фразам и ситуациям из прошлого, которыми она поделилась со мной. Ближе к обеду, я провожаю ее до машины и остаюсь на крыльце, глядя на чудесный двор. В нем нет ничего лишнего. Ловлю себя на желании запечатлеть кое–что на камеру. Иду в дом, поднимаюсь в спальню, беру Никон и возвращаюсь назад. Щелкаю все подряд. Несколько фото получатся особенно хорошими. Объектив ловит солнечные лучи, причудливо пробившиеся сквозь яблоневые ветки. Внезапно замираю. Камера улавливает тень за забором. Я медленно опускаю дорогой отцовский подарок и присматриваюсь внимательно. Вроде никого. Но мне точно не померещилось. У меня отменное зрение. – Сегодня отличная погода, согласны? Аскольд идет по серой дорожке, засучив рукава хлопковой рубашки. – Да. Жаль, я не могу проявить всю красоту прямо сейчас и уложить снимки в альбом. – Почему бы вам не попросить мужа обустроить специальную комнатку в подвале. – Ох, вряд ли мое детское увлечение придется ему по нраву. Навожу фокус на Аскольда и жму кнопку. Он доброжелательно улыбается. – Теперь и вы пополните мою коллекцию. – А мне позволите взглянуть на готовую работу? Я открыто смеюсь и чуть не упускаю из рук любимую камеру. Аскольд подхватывает ее за кожаный ремешок и вешает мне на руку. – Эй! – Один из охранников, патрулирующих периметр, присвистывает, и Аскольд отходит от меня. – Я пойду. Приведу машину в порядок. Вдруг вы захотите куда–нибудь прокатиться вечером. Скупо улыбаюсь и кошусь на громилу в черном костюме. Я бы не прочь уехать и прогуляться по городу. Или потанцевать в «Ригеле». В прошлый раз всё закончилось плачевно. Мой девичник был сорван. Когда Аскольд исчезает, я спешу в дом. У меня еще не все вещи разобраны, не все туфли нашли свое место на многочисленных полках гардеробной. Займусь делом, отвлекусь от всего. Только ничего не выходит. Развешивая блузки, платья. Расставляя туфли и босоножки, я не перестаю думать обо всем на свете. Начинаю от брата и заканчивая мужем. В какой–то момент, бросаю серебристый клатч на круглый пуфик в центре гардеробной и набираю Анжелу. Она долго не отвечает. У нее ребенок. Мало ли что. В конце концов, слышу шаловливый голос. – Какие люди, госпожа Бажаева! – Прекрати, – приглушенно хихикаю, – чем занималась сегодня? – Играла с Робиком, трахалась с мужем. Еще вопросы? Анжела точно показывает мне язык. Только я не вижу. – Так, по мелочи. Поболтала с Дариусом, поразвлекала свекровь, сейчас вот сижу в гардеробной и смотрю на красивые туфли, которые подойдут к коротким шортикам и прозрачной майке. – На что–то намекаешь? – Анжела затаивает дыхание. – Ты же уже догадалась. – Да! Танцы–танцы–танцы, и сводит музыка с ума… Весело поет Анжела, и я перестаю сомневаться в своем решении пойти в клуб. – Звони Геле. Без нее и ее глупых шуток никак. – Понял, Ковальски. Пока. После разговора в животе порхают бабочки. Мне всего девятнадцать. И в моей крови бурлит жажда веселья. И я замужем, а не в тюрьме. Верно? Доделываю начатое и спускаюсь в холл. Возле входной двери в прямом смысле слова целуются Дариус и девица в блестящей мини–юбке. Мой муж лапает ее за задницу, а она похотливо стонет…