ГЛАВА 20

Считается ли грехопадением мысли о члене мужа? Я уже минут двадцать раскачиваюсь в плетеной качели и думаю о толстом, бархатистом… Господи! Откидываюсь назад, голова ложится на белую вогнутую спинку, карамельные волосы развиваются при легких покачиваниях. Я отталкиваюсь носочками черных туфель от земли и невольно возвращаюсь в тот вечер в кабинет Дариуса. Снова и снова. Вспоминаю наш натянутый разговор, его резкие прикосновения. Каждую даже незначительную мелочь запираю в памяти, будто она имеет особо важное значение. Но член не мелочь. Никогда не видела его вблизи, и даже представить не могла, каким он ужасающим может казаться. Я, наверное, схожу с ума, если размышляю о подобных глупостях. Да? И все же хочу вновь увидеть член Дариуса. Не трогать, не уж тем более позволять ему входить в меня, а только смотреть. Чушь собачья! Я должна выбросить подобный бред из головы!!! Порядочная девушка не может думать о мерзостях, о грязных развратных позах и прочем. Меня иначе воспитали. Мама, позвонившая мне утром спустя несколько дней молчания, тонко напомнила о моем воспитании. Когда я набросилась на нее и потребовала объяснений, почему она мне так долго не звонила, она отчитала меня в своей заученной манере. Девочки себя так не ведут, девочки должны не поддаваться эмоциям. Они само совершенство и бла–бла–бла! А потом я узнаю шокирующую новость. Вместе с отцом они ездили на пару дней в Адов. Зачем, мама не признается. Там сейчас царит полнейший хаос, вряд ли отец просто так решил отправиться в нелегкое путешествие в самое пекло. На то должны быть очень веские причины. Тем более у Георгия Флоринского все продумано заранее. И уж точно такая поездка выверена до мелочей. К тому же скоро Джабар Бажаев отправится в Адов расчищать завалы, разгребать проблемы. Может есть взаимосвязь? Ох…переключаюсь с отца на брата своего мужа. Не завидую я местным жителям. У Джабара жутко несносный характер и он ярый приверженец мафиозных традиций. И его будущей жене безмерно сочувствую. Если такая вообще найдется, ей придется трудно рядом с ним. – Ваш муж приехал. Вы просили сообщить. Елена выглядывает из дома, боясь ступить в тенистый двор. Я перестаю качаться, поднимаюсь, расправляю элегантное черное платье с макси–юбкой и глубоким разрезом от бедра. Подол скрывает высокие шпильки. Я будто парю над землей. – Спасибо. Уже иду. Узкая дорожка от качели до дома, кажется мне непреодолимой дистанцией. В моем дорогущем наряде сложно передвигаться. Но оно того стоит. Я похожа на грациозного лебедя. Переступив порог балконной двери, двигаюсь в освещенную прихожую. Сердце трепыхается в груди. Оно беспокойно уже несколько дней. С того вечера, когда муж застиг меня за двусмысленным занятием. Но проходит уже три дня. А я до сих пор ощущаю мурашки от холодного голоса Дариуса, вижу в кошмарах его медово–зеленые глаза, объятые ледяным пламенем. Мы почти не разговариваем, занимаемся своими делами. Сегодня наш первый выход в свет в качестве пары. Благотворительный вечер в «Дон Файере» ежегодное явление. И мы обязаны там присутствовать. Босс мафии и его прекрасная жена. – Здравствуй. Привлекаю его внимание тихим приветствием. Дариус поворачивается, перестает смотреть в телефон. Теперь я объект его пристального интереса. – Что–то не так? Тут же пробегаю пальцами по собранным в высокую прическу гладким волосам и по тонкой шее, на которой переливается колье в полмиллиона рублей. Дариус приближается. Холодный взгляд сменяется хищным взором. Собственнически притягивает меня к себе и дарит короткий вкусный поцелуй. Не думая, веду пальчиком по его нижней губе с отпечатком моей алой помады. Стираю ее подушечкой и отступаю. Дура. Бешеное сердцебиение меня погубит. Быстрее, чем опешивший от моего вроде бы невинного жеста муж. – Ты великолепна. Затмишь всех. Облизывает губу, которую я наивно помечаю касанием. Нечто темное сидит глубоко в его зрачках. Очень страшное. После нашей небольшой ссоры он поднимался на чердак. Я пыталась выяснить, что там, но не смогла. На двери кодовый замок. Не зациклилась на электронном механизме по одной простой причине: переваривала его слова о досье на каждого человека, осмысливала увиденное в ноутбуке. Решила, достаточно пищи для размышлений. А сейчас та дверь вновь зияет красным светом в памяти. Всё возвращается ко мне обратно огромным ворохом. Накрывает с головой. – Уже едем? – сбрасываю ненужные мысли. – Да. Виктор и Валентин нас ждут. Вечер уже в разгаре. – Тогда поехали. Нехорошо еще больше опаздывать. Иду прямиком на выход. Дариус немного помедлив, следует за мной. Его тяжелые шаги сливаются с глухим биением моего сердца. С момента появления штампа в паспорте я не появлялась на важных городских мероприятиях. Не имела возможности повстречаться с теми, с кем раньше виделась довольно часто. Например, с дочкой мэра. В новой ипостаси мне некомфортно, внутренности плавятся. Даже больше, чем можно вообразить. Я предстану в роли прекрасной тени короля мафиозного мира и обязана широко улыбаться. Смогу ли я? Да. За несколько недель у меня вошло в привычку лгать не краснея, улыбаться фальшиво. И неважно насколько сильно внутри полыхает от боли и тоски, я буду пить шампанское и болтать о всякой ерунде с гостями. – Ты молчаливая. Что–то стряслось? Дариус сцепляет наши руки в замок и прижимает их к своему бедру. Задерживаю дыхание. Он шикарно выглядит. Сшитый по его размеру темно–синий костюм, черные лоферы, массивные часы с серебряным браслетом. Я понимаю, почему многие девушки сходят по нему с ума. От него веет сексуальной опасностью. Но это лишь верхушка айсберга. Под маской у искусителя, смоляное нутро. Выжженное поле, уложенное трупами его врагов. Ничего манящего и притягательного. – Просто волнуюсь. Светские мероприятия хороши, когда никто не пытается выпятить свою значимость. Не уверена, что сегодня все будут скромными. Весь город собрался. Обязательно кто–нибудь щегольнет заслугами. – Будет мэр с дочерью. Она та еще заноза. Может случиться катастрофа. – Агата хорошая девушка. Я знаю ее очень давно. – Хорошие девушки не уезжают в другую страну, чтобы учиться музыке. Так поступают только те, кто хочет убежать от себя, от семьи, от общества. И всем им, есть, что скрывать. Агата из их числа? – Ну–у–у, – я согреваюсь от тепла, которое передается мне от Дариуса. Наши руки сцеплены, сквозь кожу проходят мелкие импульсы, – я бы тоже уехала, будь у меня такой шанс. Но не думаю, что Агата натворила глупостей за границей. Она не такая. – Вряд ли твой отец допустил бы, чтобы ты уехала так далеко. Трудно контролировать и оберегать целомудрие, когда дочь за тысячу километров. Дариус большим пальцем растирает местечко между моих двух пальцев, рассматривает меня с нескрываемым любопытством. – Что? – выдыхаю тихонько. – Я бы не стала чудить вдали от дома. И кстати, Агата не из нашего мира. Она может встречаться и спать с кем угодно, когда ей исполнится восемнадцать. Или прямо сейчас. Простые девушки теряют невинность гораздо раньше. – Меня мало заботит ее поведение и ее невинность. А ты, развлекись на вечере. Даже если мне в итоге придется пристрелить кого–то. Мой стальной друг всегда со мной. Приоткрывает полу пиджака и показывает черный пистолет с серебристой рукояткой. Я приглушенно хихикаю. Может всему виной летний безветренный вечер, а может в наших отношениях есть подвижки. Не знаю…Прямо здесь и сейчас, мне приятно с Дариусом. Нет натянутой лески, звенящей от моих колкостей, его грубости. Только я бы хотела узнать у него о Вилене, о чердаке, о куче папок в ноутбуке. Все это усиливает недоверие и мешает сближению. Я произношу слово «сближение» вслух? Серьезно? Быстро гляжу на сидящего рядом Дариуса. Он занят телефонной перепиской. Ох, ляпнула…мысленно… – Мне нравится твой смех. – Говорит не прекращая пялиться в экран телефона. – Последнее время не происходит ничего веселого. А без причины смеётся кто? Дариус выгибает темную бровь, жмет кнопку блокировки экрана и сует телефон в карман брюк. – Ты не дурочка, Милена. Неужели? Я уже полчаса держу за руку ненавистного мне мужчину и даже не пытаюсь одернуть ее. Не–а, ни единой попытки. И улыбаюсь по–идиотски. Дура же. – Ты говоришь так, потому что, как и все мужчины… Не заканчиваю. Машина тормозит у парадного входа ресторана. Аскольд незамедлительно покидает салон. Мы остаемся наедине. Дариус усиливает нажим, я морщусь от легкой боли. – Да, я хочу тебя. Воздержание плохо на меня влияет. И вместо этого чертового вечера, трахал бы тебя в нашей постели, пока ты не начала орать мое имя. – Тебе кто–нибудь когда–нибудь говорил «нет»? Теперь я всеми силами пытаюсь освободить руку. А он играется. Обнажает белые клыки и пристально наблюдает за добычей в капкане. – Слышать «нет» из твоих уст одно удовольствие. Любому другому отрезал бы язык. Я беззвучно открываю и закрываю рот. Тем временем рука Дариуса отпускает мою и забирается под платье. Дурацкий разрез не препятствует ничему. Платье будто кричит: я ваше, хозяин! В моих легких свинец. Не вдохнуть, не выдохнуть. Если он не остановится, я умру от асфиксии. – Дариус… – Тише, детка. Я обещаю, боль ты не почувствуешь, только кайф. Доверься мне. Добирается пальцами до моих трусиков, цепляет резинку и тянет вниз. Я самопроизвольно приподнимаю попу, помогая их снимать. В итоге, трусики летят ему за спину, а сам он забрасывает одну мою ногу себе на плечо, а вторую удерживает за колено. – Нас же могут услышать. – Машина оборудована шумоизоляцией по моему приказу. Расслабься. Бормочет, обдает горячим дыханием внутреннюю сторону моего бедра. Через секунду кончик его влажного языка обводит клитор. Я ахаю. Громко. Дариус улыбается между моих ног и снова надавливает на нежную вершинку. Не понимаю почему, но жар мгновенно окатывает меня сильной волной. По линии роста волос проступают бисеринки пота, а по ложбинке меж грудей стекает тонкая блестящая струйка. Дико душно в салоне. Я глубоко вдыхаю, но легкие не наполняются кислородом, как следует. Еще и Дариус… Его язык лижет мои складочки, дыхание вызывает странные приятные спазмы внизу живота. Когда он подключает пальцы, я выгибаюсь вперед. Затылком упираюсь в мягкую кожаную спинку. – Больно? – шепотом спрашивает муж, раздвигает нижние губы пальцами и проводит вверх–вниз языком по розовой плоти. – Н–н–ет… Отвечаю честно, впиваюсь ногтями в сиденье по обеим от себя сторонам. Дариус же, сдвигается ниже, увлажняет мой вход, доводя меня до состояния неадекватности. Я стону, кусаю накрашенные алой помадой губы. И чем рьянее движения его опытного языка, тем отчаяннее мои стоны. – Не сдерживайся. Всем на нас насрать. Захватывает губами клитор и сосет его. Я дырявлю ногтями элитную обивку, но ничего не могу с собой поделать. Дариус причмокивает, сильнее надавливает на офигенно чувствительный бугорок и матерится, слизывая мои обильные соки. – Дариус, – речь становится путанной, глотаю окончания, – боже… Он вводит в меня два пальца, прокручивает их и находит какую–то сумасшедшую точку внутри. Я шире развожу ноги, сильнее прогибаюсь. Ощущаю, как рассыпается прическа, заколки летят, не пойми куда. Плевать. Мое сердце бухает беспощадно, а клитор созревает до немыслимой степени. – Кончай, детка. Я чувствую, как твои мышцы сжимаются вокруг моих пальцев. Кончай? Что это? Начинает трахать меня пальцами и языком одновременно. Нервные окончания шлют мощные импульсы мозгу. Перед глазами вспыхивают яркие фейерверки, тело подбрасывает вверх несколько раз. Короткие спазмы не отпускают несколько секунд. Невероятно…невозможно… Я шумно дышу, когда Дариус поднимается и, лаская мои бедра шершавыми ладонями, придвигается ближе. Улыбнувшись одной из своих фирменных властных улыбок, целует. Я пробую собственную смазку на вкус. Не тухлая рыба, но и не ванильное мороженое. Спонтанно обхватываю Дариуса ногами. Наш поцелуй нарастает, разгорается до огненного смерча. Муж распускает по плечам мои закрученные от пота волосы и зарывается в них одной рукой. Я опять постанываю. Его стояк трется о мою промежность. Демонстрирует откровенное желание. Ёрзаю и получаю легкий шлепок по голой ягодице. – Не дразни, Цветочница. Мучает мою нижнюю губу острыми зубами. Я лениво улыбаюсь, обнимаю его за напряженную шею. – Надо чаще тебя вылизывать. Ты становишься пьяной. – Перестань. – Тебе понравилось? – я тихонько киваю. – Я же говорил, что секс может быть хорош. – Но это же не секс. Ты не вошел в меня. Дариус теперь уже явно издевательски улыбается. Ему доставляет удовольствие слушать мой наивный бред. – Вернемся домой, и исправлю это. И больше никогда не собирай волосы. Мне по душе, когда они водопадом струятся по твоим плечам. Через десять минут, приведя себя в относительный порядок, мы выбираемся из машины и направляемся в «Дон Файер» украшенный в помпезном стиле. С потолка свисают хрустальные шары, стены поблескивают от многочисленных зеркал. На невысокой сцене играет соул кавер–группа. Дариус не выпускает меня из своих рук. Здоровается с незнакомыми мне мужчинами, одаривает их притворными улыбками. Но когда я замечаю Агату в обворожительном изумрудном платье с блестящей золотой вышивкой, прошу у Дариуса свободы. – Я помню, как ты вызывающе стонала, и как я вероломно трахал пальцами твою киску. Так что, у меня есть компромат, если ты решишься на какую–нибудь проказу. – Шепчет мне прямо в ухо. – Обещаю быть хорошей девочкой. В его медово–зеленых глазах нелепица из безумства и дурашливости. Я целую его в щеку, чтоб никто не подумал, будто у нас формальный брак и иду к Агате. Увидев меня, она расплывается в заразительной улыбке. – Ты мое спасение, Ми! – сразу же обнимается. Некоторые взгляды гостей устремляются на нас. – Где Анжела с Ангелиной? – Сама хотела бы знать, поищем их вместе и поболтаем? – С радостью! Это бедствие, а не вечер! Ты просто не представляешь, что задумал мой отец! – Идем, не будем здесь. Беру Агату под руку, и мы шагаем к фуршетному столу. Определенно мою пампушку–подружку надо искать возле него. Но вместо Анжелы и Ангелины, я встречаюсь с Лильен. Восточная красавица берет с блюда крошечный бутерброд с креветкой, я делаю вид, будто не знаю ее. – Не будем обманывать друг друга. Мы заочно знакомы. Произносит та, с кем спал или спит мой муж и насмешливо улыбается мне в лицо. Агата прижимает мою дрожащую руку к своему туловищу локтем.