ГЛАВА 22

Он сказал о романтическом вечере,…он хочет узнать меня…а–а–а–а–а! Выстрелы разносятся, кажется, со всех сторон. Я зажимаю уши, зажмуриваюсь и сворачиваюсь клубочком на ледяному полу. Темнота усиливает неуёмный страх, подбрасывает поленья в костер шальных мыслей. А что если, все мертвы? Что если, враги Дариуса или моего отца сровняли ресторан с землей? Чушь! Я же еще жива, еще дышу. Значит, ресторан цел. От грохота прибиваюсь к дальнему углу и громко вскрикиваю. В дверь настырно ломятся, хотят вынести еще к чертям. Новый мощный удар и я снова кричу. Тускло мигающий свет на секунду ошарашивает, а потом я вижу Виктора всего в крови. Лицо, грудь, руки. Он сплошное алое пятно. – Милена Георгиевна, вы в порядке? Парень присаживается возле меня на корточки, прижимает ствол к колену. Дуло накреняется вниз. – Да. – Идти сможете? – приглаживает кровавой ладонью вздыбленные русые волосы. – Да. – Тогда идемте, надо выбираться отсюда. – Где мой муж? – принимаю предложенную руку, встаю на ватные ноги. – Где–то здесь, с вашим отцом. Не думайте об этом сейчас. Но остервенелые мысли не собираются гаснуть. В голове их целый рой. Жужжат без остановки. Мне дурно от них. – Он хотя бы не ранен? Виктор странновато кривит губы, отводит рассеянный взгляд. Только не это… – Стойте. Проверяет коридор, держит заряженный пистолет чуть опущенным, в любую секунду может выпустить пулю. – Выходим. – Заканчивает фразу жестким приказом. Я мелкими шажками выхожу в коридор, в котором не видно ни зги. Кругом белый дым с горьким привкусом. Где–то позади, с грохотом раскалывается стекло. Под моими ногами тоже стеклянный хруст. Я иду по грудам осколков. Виктор рядом. Иногда, задевает меня локтем. Будто проверяет, не исчезла ли я. Ауч! Ударяюсь плечом об угол. Виктор передергивает затвор, возводит курок. – Я случайно. – Шепчу куда–то вправо. – Это не из-за вас. Кто–то есть неподалеку, прислушайтесь. И правда. Будто кошка ступает по кафелю, издавая когтями характерный звук. Мы тормозим. Виктор выходит вперед, закрывает меня от невидимой угрозы. Я пытаюсь проморгаться, но все равно ни черта не видно и на метр. Проблески белёсого света – размытые кляксы. Что это за навороченная взрывная смесь? Внезапно, влепляюсь в спину своего сосредоточенного телохранителя. Миг и он стреляет. Доносится слабое кряхтение. – Возьмитесь за мой пояс. Быстро! Я исполняю приказ, цепляюсь за ремень Виктора большими пальцами и, запинаясь, следую за ним. Шаг за шагом и мы выбираемся на улицу. У ресторана полно людей. Тех, кто был на благотворительном вечере и любопытных прохожих. Женщины плачут, мужчины висят в телефонах или общаются друг с другом, не выбирая мягкие выражения. В конце улицы показываются полицейские машины с проблесковыми маячками. Оглушительный вой сирены с приближением не стихает. Только когда служебные авто с ревом тормозят за напуганной толпой, наступает относительная тишина. – Сюда. Виктор сует пистолет за пояс и ведет меня к тонированной машине. Не к лимузину на котором мы с Дариусом приехали. Я забираюсь в салон и вижу девчонок. Всех, кроме малышки Агаты. – Милена! Подруги незамедлительно обнимают меня, и мы сотрясаемся от неудержимого плача. Слезы текут по испачканным сажей и потекшей косметикой щекам, болезненные спазмы разрывают внутренности. Нам требуется минут пять, чтобы прекратить рёв. – Что случилось? – утробным голосом спрашиваю я. Анжела растирает мокрые глаза, Геля шмыгает красным носом. – Взрыв. Кто–то бросил взрывчатку в окно. – Погибло три человека, Ми! – опять безутешно плачет Геля. Я провожу ладонями по лицу, скручиваю пропахшие порохом и едким дымом волосы в толстый жгут. – Нам нужно перестать плакать. Это сейчас никак не поможет ни нам, никому бы то ни было. Верно? Сама на грани, но стараюсь запереть чувства глубоко под замком. От нервов и переживаний сейчас никакой пользы. – Но погибли люди. Мать Агаты разорвало на куски!!! Неистовый плач Гели, горестный взгляд Анжелы и мое собственное хлипкое спокойствие рушат все слова о силе и вере. Я притягиваю подруг для объятий, и мы снова позволяем себе не сдерживаться. Страх по–разному влияет на людей. На нас он обрушивается солеными реками слез и бормотанием невпопад. Машина трогается без предупреждения. Водитель отделен от нас непроницаемой перегородкой. Одна надежда, что мы едем домой, где все живы и здоровы. Через полчаса останавливаемся у дома Анжелы. Ее встречает обеспокоенный муж. Она зарывается в его любящие руки и забывает обо всем на свете. Даже о нас с Гелей. Но оно и понятно. Следующая остановка – коттедж Ангелины. Подруга грустно улыбается мне, выбираясь наружу. Ее ждет Саша с малышом Робиком и сразу же ведет за ворота. Я молюсь о том, чтобы Дариус не пострадал. Чтобы встретил меня с привычной дьявольской ухмылкой и сказал что–нибудь пошлое. Но я вылезаю из машины, меня обдает теплым летним ветерком. Дариуса нет поблизости. Ко мне спешит Валентин. За рулем все время был Аскольд. Он захлопывает дверь и присоединяется ко мне. – Ты? – смотрю на него сквозь завесу слез. – Не хотел тревожить вас и подруг. – Милена Георгиевна, вам лучше зайти в дом. Валентин слегка взвинченный. Мое сердце перестает биться. Неужели всё так ужасно? Сглатываю горьким ком и иду в особняк. Охрана тут же блокирует ворота и запирает калитку. Я оборачиваюсь, но ничего кроме суровых лиц и качающихся от ветра деревьев, не вижу. – Не переживайте, босс скоро вернется. Виктор запускает меня в дверь, бросает мне наигранно уверенный взгляд и испаряется. Аскольд вовсе теряется где–то на внушительной территории. Я одна. Бреду из темной прихожей в такую же темную гостиную и сажусь в кресло у камина. Сейчас разгар лета, сезон отпусков и время когда вода в Азазее особенно теплая. Но…я замерзаю. Кровь замедляет движение по венам. Кристаллики льда оседают в альвеолах и вот–вот разорвут их. Я на пороге смерти. Чувствую ее тошнотворный запах и гнилой привкус. Сжимаю кулачки, и в этот момент в гостиной включается свет. Вижу Елену. Женщина впервые с теплом смотрит на меня. – Вы здесь, а я вас ищу. – Хотела посидеть в тишине. – Я набрала вам ванну. Идемте. – Не хочу. Простите за грубость, но сейчас я не буду принимать ванну с пеной. Мой муж… Елена подходит, приставляет руки к бокам. – А ну поднимайтесь! Или я позову Виктора, и он силой отнесет вас в ванну. – Да как вы смеете?! – до боли в позвоночнике расправляю плечи. – Смею. Вы пережили ад и вам нужно расслабиться. А еще вы кошмарно выглядите. Вряд ли вашему мужу понравится такой вид, когда он вернется. Я осматриваю себя. Подол платья разорван в клочья, сбоку неровная дыра. Руки испачканы какой–то серой грязью, на ладонях полно мелких ссадин. Елена права, как бы я не отнекивалась. – Хорошо. Ваша взяла. – Вскидываю дрожащие руки. Встаю, боль пронзает каждый миллиметр тела. От пят до макушки. Прикладываю все усилия и поднимаюсь на второй этаж. Десять минут спустя, погружаюсь в горячую лавандовую воду. Елена намыливает мне голову шампунем, словно беспомощному ребенку. А я не сопротивляюсь. – Вы ведь знаете, где Дариус, да? – Милая моя, я знаю этого мальчика с семи лет. Его братьев еще со времен подгузников. Так что да, не буду отрицать. – Почему он не вернулся за мной, а послал Виктора? – Потому что он босс и отправил к вам самого надежного и преданного солдата. А сам отправился усмирять бурю. Елена приятно массажирует кожу голову. Я закатываю глаза и расслабляюсь. – Одно радует, он жив. – Дариуса сложно застать врасплох, а уж убить тем более. Отец и жизнь в мафии его многому научили. В том числе, защищать себя и своих близких. Она говорит что–то еще, но я уже не слушаю. Весь шокирующий день растворяется в приятной неге. Прихожу в себя, когда вода с пронзительным свистом затягивается в слив. Выбираюсь из овальной чаши, обматываюсь полотенцем и выхожу из ванны. Я задремала и не заметила ухода Елены. А она похоже давно ушла. Проверяю телефон на туалетном столике. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Надеваю шелковую сорочку, ложусь в холодную постель. Плевать на мокрые волосы. Глаза устремляются в окно. По ночному небу еле заметно движутся причудливые облака. Некоторые кажутся плюшевыми, другие меховыми. Они прячут серебряные звезды, намекая на то, что порой скрытность необходима. Я натягиваю пышное одеяло к шее и думаю обо всем и ни о чем. Сегодняшний вечер мог бы стать лучшим за последние месяцы. Но все обернулось настоящим кошмаром. Глупая слезинка срывается с ресниц и быстро стекает на подушку. Пожалуйста, пусть с Дариусом всё будет хорошо… Сон уносит меня в дальние дали. Не знаю насколько надолго. Просыпаюсь от вибрации матраса. Медленно открываю глаза и вижу Дариуса. Он укладывается рядом, издавая нездоровые мучительные стоны. Я одним нажатием включаю прикроватную лампу и ахаю. На обнаженной груди Дариуса глубокий надрез. Лезвие рассекло загорелую кожу вдоль от правой ключицы по косой прямо к сердцу. Тут же присаживаюсь, а он пытается устроиться удобнее. – Что это? – касаюсь пальчиками заклеенной прозрачны медицинским пластырем раны. Рот Дариуса кривится в успокаивающей улыбке. – Что произошло? Где ты был? – Слишком много вопросов, Цветочница. Ложись спать. – Нет! Ты поговоришь со мной! Бросил меня одну, а сам? – Во-первых, я тебя не бросал. Я отправил к тебе лучшего из лучших. А во-вторых, я выпил ударную дозу обезболивающего и хочу отрубиться до утра. Я придвигаюсь. Рука укладывается на его равномерно вздымающийся и опадающий живот. – Я переживала за тебя. Передумала кучу страшных исходов. Вплоть до твоей смерти. А ты? Пришел, как ни в чем не бывало и говоришь мне спать. Дариус поворачивает ко мне голову и медово–зелеными глазами пробирается в самую душу. – Сегодня был ад наяву, ляг, пожалуйста, и дай мне время прийти в себя. Я замолкаю. Смотрю на него молчаливо и долго. А потом нежно веду рукой к краю лейкопластыря и больше не пытаюсь бороться со слезами. – О, не надо. Только без соплей, ладно? Со мной все нормально. Посплю и буду прежним. Укладываюсь ему под бочок, голову прислоняю к теплому плечу и шепчу: – Пообещай мне кое-что, тогда я отстану. – Говори. – Выдыхает слово с толикой невыносимой натуги. – Романтический вечер. Ты и я. Помнишь, ты говорил о нем? – Окей. Устрою тебе свидание из «Три метра над уровнем неба». Улыбаюсь про себя. Неужели босс мафии смотрит сентиментальные девчачьи фильмы? Первое и очень приятное открытие. А второе, как бы не мерзко мне было признаваться, я рада, что Дариус вернулся.