ГЛАВА 28

Дариус приближается к нам с Аскольдом и одним убийственным взглядом отправляет моего водителя прочь. – Что это было? Поворачиваюсь к мужу, предварительно сложив руки на груди. Из ушей Дариуса валит густой дым. Медово–зеленые глаза объяты дьявольским пламенем. – Ты снова нарываешься, Милена. – Господи, да мы просто болтали! – невинно закатываю глаза. Горячая ладонь Дариуса берет меня под локоть и выводит за ворота. Ему плевать на мои частые спотыкания и негромкие возмущения. Не останавливаясь ни на секунду, заводит меня в огромный гараж. Машины на любой, даже самый искушенный вкус. Раритетный Мустанг, брутальный джип, классический Мерседес. В дальнем углу навороченный мотоцикл с огненными языками на бензобаке. – Выбирай, пока я не передумал. – Подталкивает меня вперед, словно жертвенного барашка. – Серьезно? – хлопаю черными ресницами, исступленно глядя на обширный автопарк. – Да. Сегодня выбор за тобой. Ох,…сердце превращается в ширококрылую бабочку и летит ввысь. Мечущийся взгляд зависает на ретивом жеребце с говорящим номером «три шестерки». Тычу пальцем на глянцевый черный Мустанг. Дариус направляется к бетонной стене, сдергивает с крючка ключ с брелоком в виде породистого скакуна залитого серебром и возвращается ко мне. – Хочешь выгнать тачку из гаража? – спрашивает у меня и позвякивает манящей связкой перед моим лицом. Я часто–часто киваю, и в моей дрожащей ладони оказывается заветный ключик. Я спешу к машине, открываю дверь и сажусь за руль. Боже, приятно не то слово. Запах видавшей виды кожи, приборная панель семидесятых годов с серебристыми вставками. На зеркале заднего вида колыхается семейный герб Бажаевых. Внезапно втягиваю носом аромат корицы и кардамона. Дариус… Муж размещается на пассажирском сиденье и по–хозяйски кладет руку мне колено. Я натужно сглатываю, прежде чем завести двигатель и услышать глухой гортанный звук. Когда салон наполняется мелодичным моторным звучанием, я давлю на педаль газа и потихоньку выезжаю из гаража. Дариус всё это время не сводит с меня своих искрящихся желанием глаз. – Круто! – я поглаживаю руками оригинальный руль с металлическими планками внутри. На круглом клаксоне логотип Форд Мустанга. Сине–бело–голубые полоски и жеребец. Опять мысленно взываю к богу. Мне всё снится. Прекрасный, удивительный сон. – Ты ослепительна. – Грудной голос мужа будоражит до чертиков. Но меня сейчас возбудит даже незначительная мелочь. Я уже покрываюсь шаловливыми мурашками, а между ног безумно мокро. Дариус будто читает мои мысли. Задирает мне юбку и забирается пальцами под кружевные трусики. Глубокий вдох выдает его пошлые замыслы. Пожалуйста, ну, не сейчас. Мы отъезжаем на приличное расстояние от дома. За нами следом курсирует тонированный джип с Виктором и Валентином. Ласки мужа становятся невыносимыми. Я стискиваю зубы до отчетливого скрежета. Дариус увлажняет два пальца своей слюной и просовывает меж моих влажных складочек. Я переключаю рычаг скоростей, держась из последних сил. Свободная блузка прилипает к телу, демонстрирует мои затвердевшие соски. – Прекрати. – Сворачиваю в сторону города, а Дариус иронично усмехается и быстрее растирает мой чувствительный клитор. – Следи за дорогой, детка. Я этим и занимаюсь, если ты не заметил – проговариваю в уме. Муж расстегивает ширинку, вынимает налитый сталью член и начинает мастурбировать. Прямо при мне. И во мне. Поглядываю на него и на оживленную дорогу. Раз за разом. Розовая бархатистая головка поблескивает зазывно. Какую же шлюху он из меня сделал? Сгораю от стыда, но не перестаю смотреть на руку Дариуса, которой он водит вверх–вниз. Сама вот–вот бурно кончу. Черт! – Светофор. Ровным голосом произносит дьявол, и я резко нажимаю педаль тормоза. В эту же секунду взрываюсь от сумасшедшего оргазма. Дариус берет мою руку, прижимает к толстому члену и молча, требует поработать ею. Я накручиваю невидимые гайки, и когда загорается зеленый свет, муж выстреливает полупрозрачной спермой на бардачок. Пару раз совершает бедрами поступательные движения, выжимая из себя всё до капли. Мы оба тяжело дышим и не роняем ни слова. Я держусь за горячий член и за руль одновременно. Меня пробивает постравматический озноб. Или как называется повышенная трясучка? Расслаблено хмыкнув, Дариус достает из кармана носовой платок, обтирает своего «дружка» и удаляет вязкую субстанцию с крышки бардачка и моей ладони. – Ты ненормальный. – Говорю я, сбавляя скорость, взъезжая на центральный проспект Лихтинска. – Остановись. – Приказывает Дариус, приведя брюки в приличный вид. – Окей. Паркуюсь в ближайшем «кармашке» и вылезаю из машины. Дариус тоже. – Транспорт нам больше не нужен. Предлагает мне свою теплую руку, и я берусь за нее. И прежде чем сделать хоть маленький шаг, притягивает меня и остервенело целует. Мимо снуют погруженные в размышления люди, ритмично стучат колеса трамваев, воет сирена скорой помощи. Но мы в изолируемом коконе. Наши губы примагничиваются, наши тела обмениваются страстными импульсами. Я обнимаю Дариуса за шею, а он ласкает меня руками, не стесняется щупать за задницу под короткой юбочкой. – Вот теперь можно прогуляться. Дариус скользит мягкими губами по алой после фееричного оргазма щеке. Вдыхает аромат моих ванильных духов и как–то удрученно вздыхает. – Ты обещал мне эту прогулку. Оставь пошлые мысли на потом. Шепчу вполголоса, скольжу пальцами по его густым темным волосам. Смакую приятные ощущения. – Рядом с тобой я мальчишка. – Наклоняется ниже, прикусывает меня за хрупкое плечо. – Нам двоим, нужна передышка. И я хочу узнать тебя другого. Позволишь? Он еще раз целует меня и приобняв за талию, ведет к узкому проулку. Его солдаты бредут за нами попятам. Но ни мне, ни уж тем более Дариусу они не мешают. Безликие, безмолвные тени. Идеально. Мы будто совсем одни в большом городе, частично принадлежащем клану Бажаевых. Сначала ненадолго останавливаемся в мясном ресторанчике и пробуем филе миньон под соусом из белых грибов. Затем перемещаемся в уютную кондитерскую с потрясающими клубничными десертами. Напоследок забегаем в милый винный дворик, садимся у панорамного окна и ждем, когда нам принесут белое вино и сырную тарелку. – Когда я была маленькая, очень хотела за ужином пить вино, как взрослые. – Теперь ты можешь делать, что угодно. И пусть только кто–нибудь попробует запретить. Дариус накрывает мою ладонь, лежащую на столе своей большой ладонью. Простой жест, но в нем столько скрытого смысла. Вряд ли в прошлом, босс мафии разгуливал с девушкой по городу и позволял себе расслабляться в ее компании. Забывать о насущных делах. Этот глупый факт греет мне душу. Я первая с кем он вот так прогуливается, ужинает в семейных заведениях и чувствует себя счастливым. Надеюсь, он и правда счастлив. Мне хочется думать, будто я привношу в его мрачную жизнь необходимый свет. Наивная? Пускай. – Расскажи мне что–нибудь? – заправляю прядь карамельных волос за ухо. – Что? Откидывается на спинку стула. – Твое любимое блюдо, цвет, фильм. Простая банальность. Я хочу узнать тебя получше, понимаешь? – скромно улыбаюсь. Летний день подходит к концу. Его место понемногу занимает вечерняя мгла. Она рассеивается в воздухе, создает волшебную сказку. На небе появляются первые звезды. Они еще не яркие, но всё же. Где–то за пухлым облаком прячется лунный диск. – Цвет черный, сериал «Спрут», блюдо – твоя сладкая киска. Я предсказуемо краснею. Спешно провожу рукой по шее и ищу, куда спрятать смущенный взгляд. – Ты не исправим… – Ты хотела ответов. Я их дал. Твоя очередь. Уже было открываю рот, а он перебивает: – Но что–то более личное. Всю эту мишуру о тебе, я знаю. Успел выяснить и изучить. – Тогда что? – Как заболел твой отец? – Оу, – оторопело моргаю, – в прошлом году. Мама отвезла его в лучшую клинику, там провели кучу обследований, и выяснилось, что у него рак. – Сейчас миллион возможностей для лечения. Почему он отказывался лечиться? – В этом весь папа. – Вытаскиваю салфетку из деревянного держателя, рву ее на крошечные кусочки. – Ему кажется, будто это делает его уязвимым. В этом вы с ним похожи. Ты тоже не любишь валяться в постели и принимать лекарства. – Если бы я знал, что смертельно болен, поверь мне, пошел бы против себя и боролся до конца. Смотрю на Дариуса в упор. И верю каждому его сказанному слову. Он не привык сдаваться. Ни в чем. – Но теперь Вилен дома. Может отец все–таки пощадит себя и отправиться на лечение. При упоминании Вилена и моего отца в одном предложении, Дариус тотчас хмурится. В медово–зеленых глазах отражается дикая неприязнь. – Твой братец жалкий… – Не надо, – мотаю головой, – не сегодня. Официант приносит нам заказанное вино и сырную тарелку. Мы продолжаем разговаривать и наслаждаться спокойным вечером. Около одиннадцати часов покидаем уединенный ресторанчик и в обнимку возвращаемся к машине. Дариус многим делится со мной, рассказывает о своих путешествиях, о детстве, о жестоком отце более подробно. Я тоже открываюсь ему с новой стороны. Описываю в красках мечту стать знаменитым фотографом. Он вновь уверяет меня, о скором появлении в доме лаборатории для моих экспериментов. Не знаю, могла бы эта прогулка быть еще лучше? Наверное, нет. Покидая утонувший в оранжевых огнях город, я мечтательно прислоняюсь к сильному плечу Дариуса и по–дурацки улыбаюсь. Он уверенно ведет Мустанг, в салоне звучит медленная песня Билли Айлиш. Сказочнее некуда. Муж и жена. Романтическая музыка. Ночные пейзажи. Прикрываю глаза и отдаюсь незабываемым ощущениям полностью. – Блять. – Вдруг рявкает Дариус. Я вмиг выпрямляюсь в пассажирском кресле. Возле раздвижных ворот особняка Джабар, Даниэль и моя мать. Последняя горько плачет. Воет навзрыд. Едва машина тормозит, я выскакиваю под неодобрительные замечания мужа и тороплюсь к плачущей матери. – Мам? – Девочка моя! Она несется ко мне, ухает в мои объятия, и я сиюсекундно переношусь в пшеничное поле, с горстью земляники в руках. – Почему ты здесь? Что случилось? Мама резко выравнивается и такое чувство, будто желает дать мне хлесткую пощечину. – Твой отец умер! А эти варвары прислали за мной какого–то непрошибаемого типа и привезли сюда. – Папа умер? – я шокировано округляю глаза.