Глава 22

За окном вновь неспешно проплывает городской пейзаж с грязными сугробами по обе стороны дороги, освещаемой ночными фонарями и фарами других машин. Впрочем, я не особо смотрю по сторонам, все мое внимание приковано к тому, кто находится за рулем. На мужских губах играет мягкая улыбка, и сам Владислав весь расслабленный, каким я его еще ни разу не видела за два года. И на моих губах против воли тоже играет улыбка.

— У тебя замечательная семья. На зависть многим, — отмечаю негромко.

— Да, они самые лучшие.

— А Милослава Дмитриевна особенно, — припомина я шебутную старушку, которой возраст не помеха, чтобы жить на полную катушку.

— Я почему-то так и думал, что вы с ней споетесь, — хмыкает босс.

— Ну, мы не прям спелись… но с ней легко.

Отнекиваться не вижу смысла, потому что старушка мне действительно приглянулась больше всех. Забавная. Хотела бы я, чтобы моя в свое время была такой же.

— И весело, — добавляет Владислав.

— Да. Скучать точно не приходится.

— И это она еще сдерживала себя, чтобы тебя не напугать.

— То есть завтра будет хуже? — деланно ужасаюсь.

— Обещаю спасти тебя от нее раньше, чем станет слишком поздно, — обещает он с самым серьезным видом, да только губы так и норовят разъехаться в очередной улыбке.

И не у него одного. И я даже не пытаюсь скрыть эмоции. Они льются из меня бурным потоком, и я щедро ими делюсь с сидящим рядом. Мне слишком хорошо, чтобы держать их в себе.

— Мой герой, — поддерживаю шутку и театрально восхищаюсь, за что получаю заинтересованный взгляд.

— А что, мне нравится. Отныне так меня и называй! — велит Владислав важным тоном.

— Вот еще, — фыркаю весело. — Сперва спаси, потом требуй себе такое звание.

— Когда я тебя спасу, потребую более материальную плату.

— Это какую?

— Поцелуй, конечно.

Усмехаюсь. Жук хитропопый он, а не босс. Но не спорю. Наоборот, чувствую невероятное воодушевление по поводу завтрашнего похода в магазин. И да, я знаю, что веду себя слишком безрассудно, но остановиться не могу. В крови до сих пор кипит и бурлит после сегодняшнего дня. Немного в чувства приводит прохладный воздух, пока мы добираемся от машины до подъезда, но в тесном пространстве лифта все ощущения накатывают по-новой. Тем более, Владислав останавливается ровно за моей спиной. А стоит только створам закрыться, а кабине начать свое путешествие вверх, мне на талию ложатся мужские руки. Быстро и неотвратимо пробираются под полы пальто, притягивая ближе к их обладателю.

Замираю, глядя перед собой. При этом ничего не вижу. Дышу и то через раз. Вся моя суть сосредоточена на ощущении горячих ладоней на животе. Ткань платья слишком тонкая, чтобы его затмить.

— Влад…

— Знаешь, как давно я мечтал услышать от тебя свое имя? — произносит он хрипло мне в макушку. — Как много раз хотел подойти и обнять тебя вот так? Но приходилось каждый раз себя одергивать? Потому что не моя. Чужая.

Наравне со сказанным мужские губы принялись смещаться в бок, к правому виску.

— Два. Два долгих года, — раздается уже над ухом. — С момента, как столкнулся с тобой на улице.

Его шумному вдоху вторит мой не менее шумный выдох. Ладони с талии смещаются ниже и прижимают ближе к их обладателю.

— Алена… — шепчет он, и я невольно прикрываю глаза.

Чувствую на шее невесомый поцелуй и прикусываю губу до боли.

— Никому тебя больше не отдам. Только моя.

Не знаю, к чему бы это привело, но лифт на мою удачу заканчивает свой подъем, и я спешу выйти из него. На Владислава не смотрю. Сердце до сих пор бьется, как ошалелое, голова кружится, а легкие качают кислород через раз. Затем и вовсе прекращают. Ровно в момент, когда переступаю порог квартиры, а за спиной щелкает замок.

Вдох и никакого выдоха. Мужские руки ложатся мне на плечи, помогают снять пальто, и я напрягаюсь еще больше. Почему-то здесь, в темной квартире, наедине друг с другом все чувства обостряются в несколько раз. Все волоски на теле тянутся в сторону того, кто одним своим присутствием электризует воздух.

— Алена, — зовет он меня, разворачивая к себе лицом.

Мне бы отшатнуться, но ноги не слушаются. Щеки касаются его пальцы, ласково поглаживая, смещаются ниже, под подбородок, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть на него. В синих как море глазах бушует шторм. Меня захлестывает его волнами в один миг. Погружаюсь сразу с головой, быстро опускаясь на дно.

— Не надо, — как издалека слышу свой голос.

Не потому, что не хочу. А потому что я боюсь. Боюсь, что, пойдя на этот шаг, завтра уже о нем пожалею. И я не хочу так. Не хочу портить наши отношения, просто поддавшись моменту и своей сиюминутной слабости. Пусть это будет осознанно, тогда, когда мы оба будем уверены в этом.

И, наверное, я никогда не перестану удивляться тому, насколько же Владислав хорошо чувствует все мои страхи.

— Я бы никогда не сделал ничего против твоей воли.

Вдох-выдох…

— Я знаю, — шепчу. — Спасибо.

Еще с одно мгновение смотрю на него, а после подаюсь вперед и обнимаю его обеими руками, прижимаясь щекой к груди, внутри которой громко и сильно стучит сердце. На затылок ложится мужская ладонь и принимается медленно гладить по волосам.

— Ванна? — предлагает босс, и я согласно киваю. — Иди тогда раздевайся, а я все приготовлю.

Он с сожалением отстраняется, и я чувствую укол вины за то, что такая правильная. Но и спать с ним только потому, что он меня любит, а я ему безумно благодарна — неправильно, некрасиво и бесчестно. И в принципе не могу я вот так сразу, на второй день знакомства, грубо говоря. Наверное, я и правда дура. Ею я себя и ощущаю, когда, переодевшись и закутавшись в халат, вхожу в ванную, где мужчина сидит на бортике ванны, опустив ладонь в воду.

Владислав за это время тоже успевает переодеться в домашнее и теперь пребывает в серых штанах и темно-синей футболке. И я ловлю себя на том, что любуюсь им. Тонкая ткань обтягивает накачанные плечи, а короткий рукав не скрывает сильных рук с выступающими венами. Так и тянет подойти и обвести каждую из них пальчиком. И вообще чем дольше смотрю на него, тем нелепее видятся мне мои страхи и сомнения.

Я ведь хочу его. И не из мести какому-то предателю-мужу. И уж точно не из благодарности за заботу. То есть и это все, конечно, тоже влияет, не отрицаю, но в остальном… Влад мне нравится. Всегда нравился. Просто раньше это чувство перекрывала привычка любить Бориса и верность своим принципам. Теперь же… я свободна. В глазах всех остальных вовсе любовницей своего босса считаюсь. Беременной от него же. Что тоже жутко тормозит и заставляет сомневаться в этих отношениях. Ну, вот зачем ему эта катавасия? Не понимаю…

— Что именно? — уточняет Владислав.

— Я вслух сказала, да? — вздыхаю, морщась.

— Только то, что не понимаешь. Вот я и интересуюсь, что именно тебе не понятно.

Отводит взор от воды, переводя внимание на мою персону, и чувство, что я веду себя как собака на сене, усиливается троекратно.

— Зачем тебе все это? Я. С чужим ребенком вскоре на руках.

— А почему ты была с мужем?

— Потому что любила.

Или мне так казалось. Я уже ни в чем не уверена.

— Вот и я, — отвечает босс, неотрывно глядя в мои глаза, — люблю.

Он говорит это так легко и просто, без единой запинки, отчего я чувствую себя еще более неуютно. И вместе с тем сердце бьется как в последний раз. Захлебывается надеждой и отчаянием. А вдруг?..

— И тебе правда все равно, что я беременна от другого?

Знаю, что уже спрашивала такое, но все равно до сих пор не укладывается в голове, что кто-то может хотеть быть со мной, беременной от другого.

— Почему от другого? От меня, забыла? — улыбается Владислав.

И меня безумно тянет подойти и поцеловать его в красивые губы. Чтобы он знал, как я ему благодарна за все, и за эти слова — в частности.

— Это по слухам. А на деле…

— Ничего не меняется. Этот ребенок мой, как и ты — его мать — тоже моя. Точка.

— Ты сумасшедший, — шепчу, сдаваясь, усаживаюсь рядом с ним на бортик и тоже опуская руку в воду.

Горячая, но не обжигает — идеальная.

— Может быть, — не отрицает он.

— И я, видимо, тоже, — признаюсь.

Мужчина переводит на меня свой лучистый взор, полный удивления.

— Вряд ли нормальная девушка, не успев развестись с одним, начала бы сожительствовать с другим в тот же день.

— Настоящая бесстыдница, — поддакивает босс, и я против воли улыбаюсь.

— Пожалуй, что так.

И, пока не передумала, поднимаюсь на ноги и, глядя в синие глаза, тяну завязки халата, позволяя ему упасть с плеч на пол. Махровая ткань с тихим шлепком приземляется у моих ног, и я замираю, позволяя Владиславу рассмотреть себя и сделать нужные выводы.

— Алена…

В морском взоре сотня вопросов и неприкрытая растерянность, а еще надежда, жажда и неожиданная нерешительность, как отражение всего того, что я сама чувствую рядом с ним каждую минуту. Но, как ни странно, именно это и успокаивает. Лишает последних крох сомнений.

— Я…

— Не надо, — вдруг хмурится мужчина, наклоняется, подбирает халат и надевает его обратно на меня. — Не надо это делать только из жалости ко мне. Я подожду, сколько надо, говорил ведь уже.

— А если я так никогда и не решусь? Не почувствую к тебе ничего?

— Значит, так тому и быть. Хотя я все же буду стараться сделать так, чтобы почувствовала.

И я вновь улыбаюсь ему. Мягко, не скрывая всей переполняющей меня к нему нежности.

— А если я уже?

— Что уже?

— Чувствую.

Вот только мой ответ нисколько не успокаивает мужчину.

— Благодарность? — усмехается с горечью.

— Желание, — поправляю я его. — Вы нравитесь мне, Владислав Владленович. Всегда нравились. Просто… я не позволяла этому чувству разрастись. Я ведь была замужем и не имела права даже в мыслях интересоваться другими мужчинами. Поэтому я просто задавила на корню вспыхнувший интерес в вашу сторону. Но чем больше мы с вами проводим времени, тем больше я понимаю, как же глубоко я заблуждалась все эти два года. Поэтому… нет. Это точно не благодарность. Я просто хочу. Вас. Тебя… — заканчиваю совсем тихо и отвожу взгляд, боясь увидеть в чужом взоре недоверие и отказ признавать мои слова за правду.

Я и сама не верю, что говорю ему это все вот так прямо. И сама предлагаю себя мужчине. Бабушка бы точно прокляла меня за такое поведение, будь жива. Но ее нет. Зато есть он — самый замечательный человек, которого я встречала в своей жизни. И я совсем не хочу его терять. И ждать тоже больше не хочу. Иначе бы не стояла сейчас рядом и не выдавала то, в чем даже себе страшно признаться.

Владислав вздыхает, а затем кладет ладонь мне на затылок и притягивает к себе.

— Тогда, наверное, нам стоит окончательно перейти на ты, — ухмыляется.

Я не вижу его лица, но слышу улыбку в голосе, и облегченно улыбаюсь сама. Поверил. Поверил!

— Наверное, — соглашаюсь с ним по-своему. — Хотя в обращении к тебе на “вы” что-то есть, — добавляю со смешком.

Владислав тут же отстраняется, глядя на меня с подозрением. И тоже призадумывается.

— А что, пожалуй, ты права. Всегда было интересно, как ты отреагируешь, если я прикажу тебе вместо кофе усадить на стол себя.

Я аж поперхнулась. Совсем не это я имела в виду!

— Извращенец, — укорила.

Вышло слишком нежно. Бестужев и тот смотрит на меня, не скрывая насмешки. Да и я, что уж греха таить, тоже теперь представляю подобную картину, и она мне, ой, как нравится. Так что еще вопрос, кто из нас больший извращенец. Поэтому не даю ему продолжить эту тему. Обхватываю ладонями его красивое лицо, чтобы в глаза мне смотрел, и спрашиваю:

— Так что? Будешь моим боссом по жизни?

И практически не дышу в ожидании ответа. А он:

— Нет.

— Нет? — теряюсь, чувствуя, как немеют все внутренности.

— Нет. Я не буду твоим боссом, Алена.

Начинаю паниковать. А он как издевается, молчит.

— Почему?

— Потому что мне этого мало.

— И чего же ты еще хочешь?

— Твое сердце. На меньшее не согласен.

И я чувствую невероятное облегчение. И еще очень хочу стукнуть этого издевателя. Чего, конечно, не делаю. Но зарубку себе в памяти оставляю, отомстить при случае. Хотя… Отстраняюсь от него. Ненамного. Мужчина не выпускает из своих рук просто-напросто.

— То есть, хотите быть боссом моего сердца, Владислав Владленович? — прищуриваюсь, разглядывая его по-новому.

— А что? Мне нравится, как звучит, — усмехается он. — Босс твоего сердца. По-моему, это куда круче должности мужа.

— А не боишься не потянуть?

— Ничего, мои морально-волевые качества развиты на высшем уровне.

Вот же… позер.

— Вот и проверим, — обещаю.

Например, завтра. Когда надену ультракороткое платье с глубоким вырезом в торговый центр. Если на него сегодня скромное летнее платьице произвело такое сильное впечатление, то другое и подавно.

— Судя по твоей улыбке, ты уже что-то задумала.

— Да, — не стала отрицать. — Помыться уже, наконец.

И пока мужчина не опомнился, толкнула его в наполненную водой ванну.

Шах и мат вам, Владислав Владленович, босс моего сердца…