Глава 14

Новый день пришел тихо, озаряя комнату первыми лучами солнца, которые медленно крались по потолку, стенам и наконец перебрались на лицо. Натан во сне выглядел таким умиротворенным. Не знаю, сколько времени я лежала рядом и рассматривала его лицо: мягкие губы, прямой нос, гладко выбритые скулы. Моя рука не раз тянулась к его волосам, желая растрепать прическу, которая даже во сне сохраняла свою форму.

Босс идеален внешне, а его характер покладистый и в то же время твердый. Он не станет ломать меня, перестраивать под собственные стандарты, но в то же время в некоторых вопросах останется непреклонным. Наши отношения идеальны, словно мы герои мелодрамы. Это пугает, и я вновь начинала грызть ноготь на большом пальце. Дурацкая привычка, демонстрирующая мою нервозность. Она делает меня не идеальной. На самом деле она не единственная причина, у меня целый вагон недостатков.

Двуликий, что во мне нашел Натан? Как он смог меня полюбить? И почему я до сих пор не могу ответить ему взаимностью? Ведь это должно быть так просто.

Может, еще слишком рано? Может, я тороплю себя? Или Алекс прав, и я использую Натана как щит?

Дальше мучить себя вопросами, на которых у меня нет ответов, я не могла, поэтому тихонько выскользнула из кровати. Набросив на голое тело теплый махровый халат, я поспешила на балкон. Там давно обустроено уютное место для моего ежедневного ритуала. Того самого, который позволяет мне сродниться со своим тотемом.

Мне нравится становиться частью дикарки, смотреть на мир ее глазами, ощущать звериную мощь. Ее сила духа — это тот самый стержень, который дарит мне опору и уверенность в себе. Вера Реи в оборотня непоколебима, и сейчас мне просто необходимо ощутить ее эмоции. Ну же, милая, помоги мне.

Алекс

Последний месяц был самым тяжелым временем в жизни главы банка. Известие о беременности Люды от другого мужчины стало спусковым крючком. Алекс больше не мог ждать и верить в единорога или другое чудо. Нет правильного варианта — слишком дерьмовые карты раздала ему судьба. Как бы он ни поступил, что бы ни выбрал своим приоритетом, потери неизбежны. Так ли необходим этот тотальный контроль над жизнью собственного ребенка? Как выяснилось, Марина хоть и монстр, но не всегда и не для всех.

— Ты все еще хочешь развода? — спросил Алекс ее, едва вернувшись домой.

Жена оторвалась чтения важных бумаг и скептически осмотрела его с головы до ног.

— Да.

— И готова обсудить договор о совместной опеке? — оперевшись о стену, спросил мужчина с ленивой улыбкой.

— Самсонов, ты меня пугаешь.

Марине не верилось, что муж говорит серьезно. С чего вдруг такие резкие перемены? Быть может, он ее проверяет?

— Просто ответь.

— Да.

— Тогда я согласен обсудить все это.

Алекс шагнул к дивану, но, передумав в последний момент, сел в кресло.

— Подвох?

— Его нет. Хотя я хочу знать ответ на один вопрос.

Марина криво улыбнулась.

— Спрашивай уже о своей Людмиле.

— Я не о ней.

Женщина выгнула бровь, но тут же нацепила на себя маску равнодушия.

— Удивил. Неужто обо мне что-то интересно?

— Скажи, зачем тебе ребенок от меня? О любви и семье не говори — не поверю.

— Не скажу, — усмехнулась женщина. Какая любовь? Хоть она и пыталась выдавить из себя это чувство в самом начале их отношений. — Это долгая история, но, думаю, тебе стоит уже узнать эту тайну.

— Как пафосно, — заметил мужчина.

— Не перебивай, а то не стану говорить.

Бумаги ровной стопкой легли на журнальный стол, а женщина удобнее расположилась на диване, подсунув под спину маленькую подушку.

— Ты ведь помнишь нашу встречу под дождем, твое неожиданное приглашение и ту безумную ночь тоже? Я уже говорила, что отец подослал меня к тебе, только он не предполагал, что все так обернется. Ни для кого не была секретом моя любовь к Матвею. Только мало кто знал, что он отвергал меня раз за разом.

— Мне не интересна ваша с ним любовь.

Марина замолчала. Чуть повернув набок голову, женщина искала на лице мужа эмоции. Ревность? Злость? Нет, лишь нетерпение.

— В тот день все нити судьбы сошлись. Я мечтала избавиться от отца, хотела почувствовать себя любимой и живой. Ты стал моей слабостью, а позже, когда я увидела документы в папке — спасением.

— Какие документы? — Живой интерес загорелся в глазах мужчины. Он даже подался вперед, облокотившись на подлокотники кресла.

— Те самые, что ты спалил. — Женщина позволила себе насмешку. Ирония судьбы просто: Алекс ради будущего с Мариной не стал ворошить прошлое, а только из-за того, что в ее руки попали эти документы, их будущее стало реальным. Знаешь, что я там прочла?

Губы Алекса стали ровной линией, руки сжались в кулаки, но он молчал.

— Я расскажу. Твой отец из другого мира. Он фелитсиец. Знаешь, что это значит? Уверена, что нет.

Марина говорила быстро, эмоционально, за улыбкой пряча страх и нервозность. Ее пугало состояние мужа, его молчание и тьма, которая уже клубилась в глазах Алекса.

— Это раса физически сильных людей, некоторое из них — маги. Ты прочтешь это в любом учебнике пятимирья. Однако в засекреченных документах описана одна их особенность. Они усиливают дар партнера. К примеру, твои родители: мама маг огня, отец фелитсиец, а ты…

— Очень сильный маг огня. Ты думаешь то, что я наполовину фелитсиец, даст нашему ребенку…

— Да, наш сын станет одним из самых сильных оборотней.

Вот она и сказала. Это признание будто окрылило ее: стало легче дышать и силы взялись из ниоткуда.

— Значит, с его помощью ты хотела отомстить отцу, — хмуро заключил мужчина.

— Не делай из меня монстра, — фыркнула Марина. — С отцом я бы и сама справилась.

— Тогда зачем? Власть? — Алекс с трудом сдерживал себя, чтобы не кричать на беременную женщину.

— Мир во всем мире.

Алекс засмеялся. Она что, его за идиота держит?

— Дурак ты, Самсонов. Если бы ты хоть немного интересовался моими делами, то знал бы, что стаи лисов воюют друг с другом. Отец так загорелся этим рассекречиванием магии в мире, что упустил собственные дела. Сейчас три альфы хотят захватить наши земли и ресурсы. Я удержу, ты не думай, но смотреть, как мы сами вырезаем друг друга, делая клан лисов слабым, не хочу. Наш ребенок — это мирное будущее для всех.

— Я не позволю его засунуть в мясорубку.

— Я похожа на дуру? Ты думаешь, это открытая информация? Он — мое сокровище, я буду оберегать его ценой собственной жизни и сотен чужих. Наш сын появится на политической арене, лишь когда окрепнет. Как ты думаешь, почему я все так же прячу свою беременность? Почему ношу артефакт?

— Я все проверю. Если ты сказала правду — считай, развод у тебя в кармане.

Тогда Алекс ушел из собственной квартиры, боясь не сдержаться, но отчет Ильи доказал искренность Марины.

Две недели супруги сражались за свои права, прописывая договор о совместной опеке. После того как подписи уже стояли на нем, развод был оформлен молниеносно. В тот же вечер Марину из их квартиры забрал Матвей. Он коршуном кружил вокруг уже бывшей жены Алекса, оберегая женщину от всего. Казалось, этот оборотень способен и природный катаклизм заткнуть за пояс. От этой картины Алексу стало радостно на душе, он искренне пожелал этим двоим взаимности и с легким сердцем закрыл за ними дверь.

Теперь он думал, что все наладится. Весь бардак исчезнет, а новая жизнь начнется с появлением Милы. Он, как влюбленный дурак, потратил несколько дней на поиски идеального кольца. Алексу было наплевать на продавцов, которые искренне не понимали его недовольства предложенными вариантами.

Само провидение привело мужчину в антикварную лавку давней подруги его матери. Когда женщина показала ему тонкий ободок золота, который с двух сторон защищал грубый серебристый металл — элканид, Алекс улыбнулся. Наконец-то что-то стоящее. Большой ярко-голубой бриллиант в центре кольца так напоминал глаза любимой, что смотреть что-то еще уже было бессмысленно.

— Вот оно, — радовался мужчина, мечтая увидеть это кольцо на пальце Милы.

Только все прошло не так, как он себе представил.

Мила не оценила кольцо, новость о разводе хоть и ошарашила ее, но не бросила девушку в его объятья. Может, нужно было встать на колено, произнести пафосную речь? Девочки ведь это любят, а он готов на любые подвиги. Только Алекс и опомниться не успел, как Мила схватила свои вещи и сбежала.

В первые секунды Алексу хотелось догнать, заставить слушать, надавить, возможно, даже опуститься до манипуляции. Старые привычки так сложно искоренить, но он будет пытаться. Ради Милы.

Несколько дней Алекс ходил сам не свой, незаконченный разговор не давал покоя. Черт, они же взрослые люди. Почему нельзя просто поговорить, объясниться? Даже если Мила не захочет иметь с ним ничего общего, она должна знать, что он ее любит и готов на все, лишь бы она дала ему шанс. Сорвавшись с работы, он назначил ей встречу в том же кафе. Букет белых роз занял половину стола, коробка с кольцом оттягивала его карман, а в руках мужчина крутил телефон. Нервы были на приделе. Алекс высматривал силуэт девушки в окне, гадая, придет ли Мила. Он мысленно готовил сотни вариантов начала разговора, но все слова забылись, стоило девушке зайти в кафе. На ее волосах были снежинки, щеки алели то ли от мороза, то ли от гнева. Она была прекрасна.

— Какого черта, Алекс? Ты не имеешь права влезать в мою жизнь. Я не хочу больше думать о тебе, ясно? Больше никаких звонков, встреч!

Ее гневная тирада заставила Алекса улыбнуться краешком губ. Только из-за любования он чуть опять не упустил ее. Люда уже развернулась к двери, но Алекс успел поймать ее руку и удержать.

Встав из-за стола, он подошел к ней вплотную, прижав ее спину к своей груди, и прошептал на ухо:

— Думаешь, я хочу думать о тебе? Лежать, как идиот, и не спать, потому что стоит закрыть глаза — и ты появляешься предо мной. Ты хоть представляешь, как это больно…

— Что? Любить кого-то всем сердцем и не иметь возможности прикоснуться? — В любимых глазах застыла ярость. — Задыхаться от щемящей боли в сердце, потому что тебя нет рядом?

Она знала это. Она чувствовала то же самое, что и он.

— Мила… мы должны прекратить это безумие. Быть не с теми людьми, заставлять себя чувствовать то, чего нет, и запрещать себя любить.

Алекс больше не прижимал, не удерживал, но девушка не спешила убегать.

— Это не любовь, это наваждение.

Вот, значит, какую отговорку она для них придумала?

— Нет, нет! — Как же ему хотелось встряхнуть ее, чтобы она очнулась и выбросила всю эту дурь из головы. — Просто то, что есть между нами — это настоящее, поэтому, что бы ни происходило, как бы больно мы ни делали друг другу, как бы ни отрекались от нашей любви, все равно ничего не изменить. Мы часть друг друга. Ты и я.

— Мы безумны. — Обреченность, с которой она это сказала, заставила Алекса заскрипеть зубами.

— Да. Хватить дурить, делать больно другим людям и страдать. К черту все. Давай будем счастливыми.

— Так просто. Как? После всего пережитого? Это невозможно.

— Возможно. Ты, я и наши дети.

— Дети? — Она позволила себе улыбку на миг, а Алексу понравилось, как это слово звучит в ее устах. Воображение рисовало счастливую семью на пикнике: дети, играющие в мяч, и они, сидящие на подстилке и болеющие за юных футболистов.

— Мы будем любить всех наших детей. Того, кто растет сейчас в твоем животе, того, которого мне отдаст Марина, и многих других, которых ты родишь еще.

Из глаз Люды брызнули слезы, и она повернулась лицом к Алексу. Девушка позволила ему обнять ее, пока она плачет.

— Марина не отдаст тебе… — сквозь всхлипы услышал мужчина сомнения Люды. В эту секунду он был готов взлететь на облака. Люда не против стать мамой для его ребенка, ее не пугает нарисованная им картина.

— Уже отдала. Она подписала договор о совместной опеке, в котором она «воскресная мама».

— Прости, но я не могу.

Девушка стала отступать от Алекса.

— Почему? Тебя тянет ко мне, я ведь вижу, чувствую.

— Ты мой наркотик, ты разрушаешь меня, уничтожаешь. Ты такой желанный, кружащий голову, мне безумно хочется поверить вновь и дать нам шанс, но я знаю, к чему это приведет.

— К счастью? — мягко предположил мужчина.

— Нет, к агонии. Я хочу остаться с Натаном и построить с ним семью, а тебе нужно смириться с моим решением, — твердо озвучила Мила личный ад для Алекса.

Руки мужчины сжались в кулаки, боль заполонила все его существо, но он нашел в себе силы позволить Миле поступить по-своему. Если она считает, что так будет лучше для нее — пусть. Если это сделает ее счастливой, мучения Алекса — малая плата.

— Хорошо, я больше не стану тебе надоедать, не стану преследовать, но я хочу, чтобы ты знала: я жду тебя всегда.

— Не надо этого…

Она встала на цыпочки и закрыла его губы рукою. Алекс не удержался и поцеловал центр ее ладони. Васильковые глаза вспыхнули от неожиданности, и девушка резко отняла руку от лица Алекса.

— Мила, неважно, когда ты придешь ко мне — через неделю, год, десятилетия. Я всегда буду тебя ждать.

Пальцы Алекса бережно погладили щеку, и девушка прикрыла глаза, не в силах больше смотреть в такое родное и все еще любимое лицо.

Невесомый поцелуй, словно крылья бабочки, как лезвием по горячим губам и бешено колотящемуся сердцу клеймил «твоя, навсегда». Горечь от осознания этого сменилось злостью, и Люда впервые сделала ответный шаг. Теперь ее руки удерживали мужчину, пока ее губы проводили росчерк на душе Алекса, оставляя такую же метку «мой, навеки».