Глава 16 · Гром в раю

Это был не пирог, это была манна небесная с вишней.

— Семейный рецепт! — улыбнулась тетя Глаша. — Секретный. Но тебе, Леночка, расскажу. Ты же семья! Да, Маркуша?

— Думаю, вам можно доверить этот рецепт. Но доросла ли Елена до сливового пирога, вот в чем вопрос, мама!

— А что, есть еще сливовый? Еще вкуснее? — заволновалась я. — Что надо сделать? Экзамен сдать? Дрова наколоть? Бег с препятствиями? Я на все готова!

Все засмеялись.

— Не переживай, милая, покажу тебе и сливовый, — добродушно пообещала тетя Глаша.

Мы сидели при свечах, пили чай, разговаривали, а за окном барабанил дождь. Это Было так уютно, так по-семейному, что мне вспомнилось детство, когда мы все вместе собирались вечерами, чтобы обсудить, как прошел день. Папа сам заваривал чай с травами и сам его разливал. Мама доставала вкусное песочное печенье, а Сашка баловала нас историями из своей бурной жизни — даже в детстве у нее каждый день происходило что-то невероятное.

Мне стало грустно. Подумалось, что у меня так никогда не будет. Стало жалко себя, детей, непрожитых семейных вечеров…

— Вы чего? — тихо спросил Марк. — Что-то случилось? Вы не простыли из-за дождя?

— Нет, просто… вспомнила кое-то.

— Плохое?

— Нет, наоборот, хорошее…

— Почему тогда загрустили? Пойдемте-ка выйдем… — и он громко объявил: — Мы с Леной принесем еще свечей!

— Какой ты у меня прозорливый, сынок! — обрадовалась тетя Глаша.

— Я помогу, — подскочил Петя.

Тетя Глаша ласково, но твердо усадила его назад.

— Ты, молодой человек, поможешь мне чай заварить. Не оставишь же старую бабушку без помощи?

— Вы совсем не старая! — галантно возразил Петя.

Мы с Марком под шумок выбрались из-за стола и, светя фонариками в телефоне, прошли в конец дома, чтобы порыться в кладовке.

— Так что случилось? — спросил Измайлов, присаживаясь на старую табуретку и жестом предлагая мне сделать то же самое.

Я опасливо присела на белый резной стул.

— Детство вспомнила. Какая у нас была дружная семья, как мы общались, смеялись, разговаривали. Просто… вдруг стало понятно, что я такое для своих детей сделать не смогла. Я плохая мать… Такое паршивое чувство. У вас просто детей нет, вы не поймете.

— А что, чтобы понять, обязательно нужны дети?

— Желательны, — честно сказала я. — Пока у меня их не было, я не осознавала, что это за чувство такое — любовь к детям.

— Расскажите, — попросил Марк.

— Шутите?

— Нет, совершенно серьезно.

— Это… это как ядерная смесь всех чувств на свете — любовь, забота, страх, нежность, иногда раздражение, даже злость — и снова любовь. Причем любовь особенная. Говорят, человеческий мозг не может осознать бесконечность вселенной, просто не понимает, как это. Вот так же и с любовью к детям. Она такая огромная и бесконечная, что невозможно ее постичь. И в ней миллионы, миллиарды разных чувств, как во вселенной миллиарды разных планет и звезд.

Я замолчала, испугавшись собственных слов. Теперь он точно подумает, что я совсем того… Но Марк поднял голову, и я заметила, как что-то изменилось в его глазах.

— Вы очень красиво описали это чувство. И, если честно, немного страшно делается. Предвкушается как поездка на американских горках!

— И ощущается так же! — засмеялась я.

— Хотелось бы попробовать! Хотя, — он помрачнел, — вряд ли я стану хорошим отцом.

— Это еще почему? Мне кажется, вы будете прекрасным отцом!

— С чего вы взяли? Меня даже сотрудники ненавидят.

— С того, как на вас мои дети смотрят. Как вы на них смотрите. Как вы с ними разговариваете. Как вы предугадываете опасность и спокойно не позволяете делать то, что может навредить. В вас это уже есть. А сотрудники… Только поклянитесь, что вы меня не уволите!

— Клянусь! — улыбнулся Марк. — Хотя представляю, что вы мне сейчас скажете, после того, что накануне выходных было…

— Не представляете, — уверила я. — Я думаю… Раньше я по-другому думала, если честно, но сейчас… Вы сами на контакт не идете. И ведете себя агрессивно, чтобы ни с кем не сближаться. Вас пугают близкие отношения — и вы отпугиваете всех на опережение.

Марк долго молчал. И когда я уже заерзала, испугавшись, что сказала лишнего, он посмотрел мне прямо в глаза.

— Вы правы. Так оно и есть. Я избегаю близости с людьми. С Володькой только общаюсь, но даже с ним дистанцию держу. Люди для меня опасны…

— Люди опасны для всех, — пожала я плечами. — Но живем один раз и очень недолго. Пройти этот путь без близких, конечно, можно. Только с ними веселее.

— Интересная вы… Не думал, что там за монитором прячется такой философский ум.

Он встал и подал мне руку. Телефон, лежавший рядом, упал фонариком вниз и стало темно. Но никто его не поднял. Мы стояли так близко. Так опасно близко…

Резкий звук телефонного звонка рассеял волшебство. Я сделала шаг назад. Звонил Дима.

— Надо ответить, — как будто извиняясь проговорила я.

— Ответьте.

Я сняла трубку.

— Лена, привет! Слушай, тут так звезды сложились, тебе прямо повезло! Я завтра за детьми заеду и на вечер их заберу.

— С чего вдруг такая роскошь? — с подозрением спросила я.

— Да мы с Альбиной к друзьям в соседней поселок едем, заодно и мелких повидаю!

— А как же аллергия?

— Какая аллергия? У кого? Слушай, я побежал, завтра наберу! Ты там их собери, пусть к трем будут готовы.

И он положил трубку. Действительно, какая аллергия?.. Разве что у меня — на вранье.