Глава 21 · 10 дней в конце весны

Ночью я почти не спала. Что это было? После того поцелуя нам с Марком не удалось даже поговорить, потому что сначала выяснилось, что готов пирог, потом надо было срочно его есть и, как назло, весь вечер прошел в теплом семейном кругу. Нет, я ничего не имею против семейных кругов, особенно теплых, но это уже слишком. Если я ему нравлюсь — а надо полагать, раз он меня поцеловал, значит, я ему нравлюсь — то что будет дальше?

Мысли были как у старшеклассницы: «У нас уже отношения? Или еще нет? Мне надо его спросить? Если да, то как? Или как-то намекнуть? Как намекают в таких случаях?». В итоге у меня разболелась голова.

Я вспомнила, как в офисе фантазировала на тему ухаживаний Марка Измайлова. Реальность имела мало общего с теми фантазиями — ни тебе роскошного ресторана, ни миллиардера в костюме. Что же теперь делать? Как себя вести⁈

В итоге я, конечно же, не выспалась.

Утром я вышла к завтраку сонная и злая. Даже мамины блинчики не подняли мне настроение.

— Что-то случилось, Ленок? — встревоженно спросила мама.

— Ничего, — пробормотала я, глядя в тарелку.

— Ты не заболела?

— Надеюсь, что нет…

Я посмотрела на дом напротив. Мама, проследив направление моего взгляда, поняла, каков источник моей тоски.

— А Марк утром уехал.

Сердце у меня упало. Уехал? Просто сбежал после того, что случилось? Расстроился, что поддался чувствам с обычной дворовой девчонкой, к тому же его собственной подчиненной? Понятное дело… Я встала из-за стола.

— Мама, дай ведро. Я пойду за водой.

— Так воду же неделю назад дали.

— Тогда дай рассаду, — горько попросила я. — Пойду, посажу что-нибудь.

— Леночек, ты точно в порядке?

— Точно. Все так, как должно быть.

С выданной рассадой я отправилась в парник, обдумывать свое поражение в любви и остро чувствовать одиночество. Вот правду говорят, лучше не иметь вообще, чем иметь и потерять. Зачем целовать человека, если не планируешь повторять⁈ Зачем говорить, что человек красивый, а потом исчезать⁈ Это было так обидно, так несправедливо, так нечестно!

Я разъяренно рыла ямки и злобно засовывала несчастные зеленые хвостики, словно это они передо мной провинились. И тут я задумалась. А что со мной вообще происходит? Я взрослая серьезная женщина, мать двоих детей. Почему меня вывел из равновесия один несчастный поцелуй? Неужели… Да! Точно. Так и есть. Я влюбилась. Влюбилась в Марка Измайлова. Только не в того, которого влюблялись все. Не в вальяжного серьезного Марка Евгеньевича, владельца холдинга в идеальном костюме. А в парня в джинсах и фланелевой рубашке, который знал, как красить доски и чинить газонокосилку, делал сюрпризы моим детям, носил за меня воду из колодца. И в конечном итоге поцеловал меня возле самодельного костра. Это осознание меня шокировало и напугало. Что мне теперь с этим делать? Это всего лишь выходные. Десять дней в конце весны. Десять дней волшебства. Но уже завтра мы покинем это место и, возможно, он просто больше не приедет…

Дверца парника скрипнула, когда я вышла и прикрыла ее за собой. Так же я планировала поступить и с воспоминаниями об этих майских праздниках — закрыть и забыть.

На нашей веранде, подставив лицо солнечным лучам, сидела тетя Глаша. Заметив меня, она приветственно помахала рукой.

— Вечером шашлык! Собираемся в семь. Не опаздывать!

— Спасибо, тетя Глаша, только я немного устала…

— Отказы не принимаются! Марк специально за мясом поехал!

— Он вернется?

— Конечно, вернется. Куда он денется? День Победы — очень важный праздник в нашей семье. Мой дед пацаном на фронт сбежал. Три ранения, четыре медали. Мы этот день свято чтим!

Мое настроение резко улучшилось. Конечно, совсем не из-за возвращения Марка. В целом. Из-за Дня Победы. Из-за героического деда тети Глаши. Из-за хорошей погоды. И уж совершенно точно не из-за того, что сверкающий черный гелик Марка торжественно полз по дороге между нашими домами.

День прошел в суете, и Марка я увидела только вечером. На праздничные шашлыки тетя Глаша, похоже, пригласила весь поселок. На участке яблоку негде было упасть. Все что-то пили, ели и радовались празднику. Мои дети затерялись в толпе других кричащих, носящихся и безгранично счастливых детей.

Человеческое море никак не давало нам с Марком приблизиться друг другу. Только я примечала его высокую фигуру и начинала двигаться в нужную сторону, как меня отбрасывало волной тетушек с огуречными закатками. Стоило ему помахать мне, как его оттесняли дядьки с самым лучшим самогоном. Это было безумно и почему-то очень весело. Только когда часть гостей, утомленных шумным праздником, отбыла домой, а во двор был вынесен старый проигрыватель с шипящими виниловыми пластинками, нам удалось встретиться.

— Можно пригласить вас на танец? — церемонно спросил Марк.

— А мы разве не на «ты»?

— Тогда приглашаю тебя! — и, прижав меня к себе, он шепнул мне на ухо: — Я целый день скучал по тебе.

Мое сердце заколотилось как бешеное.

Чуть захмелевшие мама и тетя Глаша сидели за столом рядом и, глядя то друг на друга, то на нас, довольно переглядывались и перешептывались. Кажется, их план сработал.