11. Упрямая, но соблазнительная

Когда наши губы соприкасаются, мир выключается. Ну как он так может? Что он со мной делает? Вот только что готова была разорвать его на кусочки, а теперь таю, как воск от огня. А Роман – это действительно огонь. Я чувствую его вкус и запах, жёсткую грубость щетины. Пряный мёд на губах. Я плавлюсь. Тело становится податливым, мягким и теряет силы. Его язык действует своевольно. Его руки становятся моими хозяевами. И у меня совершенно нет сил сопротивляться, да я и не хочу. Единственное, чего я сейчас жажду, чтобы они касались моей кожи, чтобы ласкали моё тело и заставляли умирать от наслаждения. Мой разум пытается бунтовать. Нет! Что ты делаешь! Мы же в машине, в гараже! Так нельзя! Сюда могут войти… Но тело больше не подчиняется разуму и у него есть собственные желания. Рука Романа сжимает моё плечо, соскальзывает и касается груди. Через платье… Но, всё равно, я чувствую огонь. Я чувствую трепет. Тело переполняют стоны, сладкие слёзы, невыразимое томление и тяжесть. Я доверху наполнена этой невероятной тяжестью, и она сочится из меня. Рука Романа сжимает мою грудь и я всхлипываю, вздыхая. Сейчас я готова отдать всё на свете – и убеждения, и гордость, и завод, и вообще всё, что есть в этом мире. Ничего мне не нужно, лишь бы эти мучительные, сладкие ласки не заканчивались никогда. Его рука опускается ниже, сжимает бедро, задирает подол платья. От этих движений, шелеста одежды, горячего дыхания и запаха желания я возбуждаюсь до предела. Я как сжатая пружина, готовая в любой момент лопнуть, раскрыться и выстрелить с безграничной силой. Рука Романа касается внутренней стороны бедра и меня бьёт током. Она забирается дальше под платье. Ну почему так медленно! С каждым сантиметром всё горячее и жарче. Моё тело, как переспевший плод, который от одного только прикосновения лопнет, раскроется и сладость из него можно будет черпать прямо руками. Он касается моего белья, и я рычу. Моё дыхание сбивается. Ещё одно мгновенье! Да… Он аккуратно сдвигает в сторону трусики и прикасается ко мне. И я взрываюсь, я не могу дышать, лёгкие разрываются от попадающего в них воздуха… Я прикусываю плечо Рыкова и тихо вою. Его пальцы гладят влажные складки кожи, раздвигают их и погружаются в горячий крем моей плоти. Вдруг, пальцы бросают меня и Роман вытаскивает руку из-под платья. Он отстраняется и я вижу как он возбуждён. На его лбу испарина, а в глазах бушует огонь. – Иди… Иди ко мне, – хрипит он и тянет меня к себе. Я наклоняюсь к нему и кладу руку на бедро. Теперь я, теперь моя очередь. Мои пальцы ползут вверх. Рука касается того места, где под тесной тканью брюк вздымается его член, чудище жаждущее ворваться внутрь меня. Он огромен. И страшен. И я его хочу. Роман стонет от моего прикосновения. Хочешь меня? Быстро расстёгивает ремень, чуть приподнимается над сиденьем и спускает брюки. Он тянет меня к себе и я, задирая платье, кое-как перешагиваю на его сторону и оказываюсь верхом на нём… Я плавно опускаюсь. Роман помогает мне, направляя, член рукой. Ох! Я громко вскрикиваю и медленно двигаюсь вниз, а он устремляется мне навстречу. Я ещё никогда не чувствовала себя такой… Ох! Он доходит до упора… такой наполненной. Я не знаю сколько это длится. Со мной происходит что-то совершенно невообразимое. Мне страшно неудобно, у меня сводит ноги, но я всё двигаюсь и двигаюсь вверх и вниз, пока меня не накрывает волна оргазма. Роман содрогается всем телом и прижимает меня к себе с такой силой, что я начинаю бояться за свой позвоночник. Мы затихаем и какое-то время остаёмся неподвижными, приходя в себя. Что это было? Помрачение ума… Надо как-то подняться и выбраться отсюда. То, что в порыве страсти было естественным и гармоничным, сейчас кажется неловкими и стыдным. Роман целует мою шею. Я отворачиваюсь, прячу лицо… – Давай, я тебе помогу, – шепчет он. Мы кое-как выбираемся из машины. Видок у меня, конечно… представляю себе. – Сейчас поднимемся ко мне. У меня здесь есть небольшая квартира, на случай если задерживаюсь допоздна и не хочу ехать домой. – Блин… Ну а что ж мы в машине тогда… Можно же было подняться. – Накрыло. Некогда бежать было. Я шутливо шлёпаю его по плечу. Он берёт мою руку и целует. – Пойдём… * * *Квартира похожа на гостиничный номер. Всё современно и стильно, но совершенно ничего не говорит о хозяине. Стерильная красота. Я смотрю на себя в зеркало. Ужас! Как я поеду в таком виде. – Ну что вот ты со мной сделал? Как мне ехать? – Никак. В таком виде в самолёт не пускают. – Да ну тебя. Я иду в душ. – Ты не против грузинской еды? Я хочу заказать. – Не против. Я бы, действительно, что-нибудь съела сейчас. * * *Я выхожу из ванной в просторном халате Романа. Он обнимает меня и нежно целует в шею. Ой, только не начинай снова, пожалуйста… – Еду уже привезли, – говорит он. Мы заходим в просторную кухню. Там на красивых тарелках нас ждут хинкали, люля, шашлык, хачапури и различные аппетитно выглядящие штуки. Какая же я, оказывается, голодная. Я буквально набрасываюсь на еду, да и Роман тоже. До чего вкусно! И как же мне хорошо. Почти… Потому что одна упрямая и тревожная мысль не даёт покоя. Забастовка. Я пытаюсь дозвониться Вадечке, Бажакину, Салиховой, Серкову, Новиковой, Кристине… Вымерли они там что ли… Никто не отвечает. Тогда я открываю приложение на телефоне и покупаю билет на вечерний рейс. – Рома, знаю ты лететь никак не можешь, но я здесь тебе не нужна, поэтому полечу. Вот, я билет купила. – Ну до чего упрямая. Что ты сделаешь там? – А как можно сидеть, сложа руки, в такой ситуации, я вообще не понимаю. – А мы и не сидим. Мы ищем того, кто это всё устроил. Ты думаешь, я в первый раз с подобным сталкиваюсь? Наши люди работают. Сводка по положению на месте уже имеется, сейчас тебе перешлю. – Это отлично, но я лечу в любом случае. Мне бы, конечно, заехать за вещами к тебе домой, а то в мятом платье лететь не очень удобно… Как думаешь, успею? – Нет, не успеешь. Это однозначно. Вот почему ты меня всё время бесишь?! Почему не можешь просто сделать так, как я тебе говорю? – Знаешь что, я не могу твоим разумом жить. У меня есть собственная позиция и собственная голова на плечах. – Ты уже сколько раз со своей головой попадала в передряги? Уже даже со спецназом освобождали. – А сколько раз ты сам меня в эти передряги затаскивал? С Сургановым, например. – Кстати, про Сурганова. Нам ещё показания дать нужно. – Сейчас у меня есть дела поважнее. Ты мне скажи, сможешь меня в аэропорт отвезти или мне такси заказывать? – Не слишком ли ты самостоятельная стала? Ты не забыла на кого работаешь? Единственное, что тебе надо – выполнять указания руководства. Мои, если конкретно. – Стратегически я все требования выполняю. А вот как я это делаю, это уж моя забота. И тут мне нужно помочь или хотя бы не мешать. – Ты ещё в должность не вступила как следует, чего ты там выполняешь? Мне проще сейчас Острякова назначить, а ты дома сиди, носки вяжи. – Назначай, кого хочешь! Но пока директор я, буду поступать так, как считаю нужным. А носки тебе пусть кто-нибудь другой вяжет. Выбор есть, как я понимаю, одних только бывших жён вон сколько, не считая иных красавиц в окнах. Спасибо за угощение, но мне уже пора. Я встаю из-за стола. – Сядь! Дам я тебе машину. Был бы кто другой, убил бы уже. Доедай, голодная не поедешь. Он встаёт и идёт в душ, а я продолжаю свой поздний обед. Едва я заканчиваю большой кусок хачапури, Роман возвращается. Быстрый. На нём одни боксеры. Волосы мокрые, на плечах полотенце, мускулы поблёскивают капельками воды. Я даже дожевать забываю, не в силах оторвать взгляда от своего аполлона. Он присаживается к столу, но тут же встаёт, потому что звонит телефон, лежащий на комоде. Он отвечает на звонок и выходит в прихожую, а через минуту возвращается с бумажными пакетами. – Здесь одежда тебе, – бросает он. – Что за одежда? – Заказал, пока ты мылась. Роман садится в кресло и внимательно смотрит на меня. Я достаю из пакета джинсы, белую хлопковую блузу, лёгкий свитер, носки, тонкую футболку и трусы. Ещё находится коробка с кроссовками. Всё, что мне нужно для полёта. Это очень приятно. – Спасибо… – Давай, примерь, – говорит он. – Ты смотреть что ли будешь? – Да. Халат сними. Да ну, что за детский сад, честное слово… – Снимай, сказал. Ну ладно. Я сбрасываю халат и оборачиваюсь к Роману. Сидит, смотрит, как Микки Рурк*. Мне становится смешно и я прикрываю рот ладошкой, хотя порядочная девушка другие места должна была бы прикрывать… *(Американский актёр, исполнивший главную роль в культовом эротическом фильме «Девять с половиной недель»). Чувствую себя неловко, ну ладно… Вскрываю упаковку с трусиками. Белые хлопковые, очень приятные. Наверное, дорогие, но простые, без кружев и бантиков. Наклоняюсь, поднимаю ногу, вдеваю. Теперь другую. Натягиваю выше. Готово. Отличные трусы. – Тебе точно надо всё это видеть? Беру футболку, достаю её из упаковки. Тонкая, обтягивающая, я в ней, как голая, соски торчком. – Как ты узнал мой размер? Он не отвечает, а я начинаю натягивать джинсы. Они просто обалденные, но узнать, как они на мне сидят, я не успеваю. – Погоди, – говорит Роман и встаёт с кресла. – Что? Я оборачиваюсь к нему. Он приближается, а в его боксерах непорядок, явный мятеж. Все на баррикады! Но не сейчас же, правда? – Нет-нет-нет! Мне лететь, я не хочу опоздать! – Не опоздаешь, мы тебя с мигалкой провезём. – Ну Рома! Он роняет меня на диван и стаскивает джинсы.