12. Ну ты, мать, даёшь

Вне всяких сомнений езда по московским дорогам на автомобиле с мигалкой даёт огромное преимущество. Тем не менее, я чуть не опоздала на самолёт. – Это был твой коварный план, я знаю. Воспользовался слабостью девушки и затянул прощание. – Ну успели же. Смотри там, будь осторожной, глупостей не наделай. Как приедешь, свяжись с Остряковым. Особо не подставляйся, пусть он сам всё вытягивает. Хочет предприятием руководить, пусть учится управляться с коллективом. Без него на завод даже не суйся, потому что там есть горячие головы. А бригаду спецназа в этот раз Назаров точно не даст, сто процентов. Мы целуемся Роман крепко меня обнимает и будто не желает отпускать. – Рома, ну хватит, я ведь правда опоздаю. * * *Посадка уже заканчивается и я забегаю в самолёт последней, ловя на себе укоризненные взгляды пассажиров. Пока не попросили отключить телефоны, набираю Вадечке и, о чудо, он отвечает. – Вадим, полдня до тебя дозвониться не могу, ну что там у вас? – Даха, привет! Всё пучком, бастуем. Приезжал представитель администрации, сказал что ситуация на контроле у премьер-министра и поэтому всё будет норм. Договорился с комитетом, чтобы отпустили Бажакина. – Поняла. Я сейчас в самолёте вылетаю из Москвы. Так что утром в шесть часов буду как штык. Можешь с утра ко мне подскочить, расскажешь подробно что там к чему, а я к тому времени свяжусь с Бажакиным и Остряковым. – Да вообще не вопрос. Я, если не просплю, в аэропорт приеду. Возьму каршеринг и примчусь. * * *Вадечка не подводит и ждёт меня в аэропорту на машине. Мы приезжаем домой и я сразу начинаю звонить. Бажакин уже не спит и сразу отвечает. Он вкратце описывает вчерашний день и говорит, что рабочие настроены очень серьёзно. Остряков долго не отвечает, но наконец-то берёт трубку. Говорит он неохотно, изображая из себя большого начальника. Даёт мне понять, что я слишком мелкая сошка для такого серьёзного человека как он. Поговорив с ним в таком режиме пару минут, я теряю терпение. – Послушайте, Всеволод Викторович, у меня складывается впечатление, что вы плохо понимаете ситуацию… – Что? – возмущённо тянет он, – да я там был целый день, пока вы неизвестно где прохлаждались… – Ситуацию, касающуюся лично вас, а именно то что ваше положение на предприятии в ближайшее время полностью зависит от меня. И если вы продолжите делать всё, чтобы мне не понравиться, я сейчас же позвоню Назарову и скажу, что вы мудак, и я вас не беру. Вы меня поняли? Остряков ошарашенно молчит. – Будьте добры, Всеволод Викторович, через два часа явиться в заводоуправление и дождаться моих распоряжений. Вам всё ясно? – Ну ты, мать, даёшь, восхищённо восклицает Ванечка. Ни хрена ты замгубернатора отшила. – Никакой он не зам. Так, сейчас быстро позавтракаем и поедем на завод. Ты же не ел ещё? – Даха, ты крутая конечно, но ты учти народ на тебя злой. Может всё-таки вместе с Бажакиным поедем? – Дожидаться я никого не стану. Яичницу будешь? * * *Когда мы приближаемся к заводоуправлению, я вижу на улице людей стоящих в оцеплении, но, узнав, нас беспрепятственно пропускают. В приёмной оказывается три человека. – К кому? – спрашивает один из них. – Это мой кабинет говорю я. – Теперь не твой, – заявляет тот же мужчина. – Здесь сейчас рабочий комитет забастовки. – Ну что же, значит придётся потесниться. Не ожидая что я решусь идти напролом, они не успевают отреагировать, и я открываю дверь в кабинет и захожу. Вадим успевает проскочить вслед за мной. – Доброе утро товарищи, – громко говорю я и включаю свет. В кабинете находится трое мужчин. Один лежит на диване, двое пытаются спать в креслах. – А, директриса явилась, – говорит тот что на диване. Он садится и трёт ладонями лицо. – Явилась, – отвечаю я. – Пришлось прервать командировку. Вы же точное время подгадали для своего мероприятия, когда руководства не будет, молодцы. Революционеры вашу мать. Ну что, поговорим? – А о чём нам разговаривать, Дарья Андреевна? – Вы Смирнов? – спрашиваю я. – Да, Смирнов Сергей Геннадьевич. – Ну что, Сергей Геннадьевич, рассказывайте чего хотите. – Во-первых, чего зря языком трепать, мы же все понимаем что вы фигура временная и, по большому счёту, ничего не решаете. Вы просто транслируете всё Рыкову. Ну так пусть он приедет и принимает решение. К тому же и представитель губернатора уже в курсе, так что в разговорах с вами смысла я не вижу. Да и вообще вы здесь директор-то без году неделя. Сколько дней прошло с вашего назначения, два или три? – Что же, позиция понятная. Но не совсем верная. Просто ситуация сейчас такая, что кроме меня, вам никто не поможет. Короче, Сергей Геннадьевич, давайте к делу. Чего хотите? – Хотим чтобы производство комплектов не закрывали и гарантировали сохранение рабочих мест. Больше ничего. – Ну так что же, и я этого хочу. Более того, отстаиваю эту точку зрения перед собственником. – Значит будем ждать решения собственника, а до этого времени забастовка будет продолжаться. – Можно и так поступить. Да только вам это ничего не даст. Рыков может хоть полгода ждать пока закончится забастовка. А вы? Вы можете ждать полгода без зарплаты? А ваши семьи? – Ну и что же ты, такая умная, мне предлагаешь? – Предлагаю подписать соглашение о том, что в течение ближайших трёх месяцев никакого сокращения производства не будет. В случае, если сокращение окажется неизбежным, все условия будут обсуждены с трудовым коллективом. Вы ничего не теряете, но я получаю возможность доказать собственнику вашу правоту. Он смотрит на меня с недоверием. – Я буду настаивать на сохранении и расширении производства комплектов. Посмотрите, я покажу вам программу, которую сейчас заканчиваю. Сегодня-завтра, я предоставлю её владельцу предприятия. Эта программа предполагает расширение производства комплектов и увеличения прибыли значительно больше, чем от производства панели. – Молодец, Дарья Андреевна, – удивлённо говорит Смирнов, просмотрев мои выкладки и, подумав немного, принимает моё предложение. – Хорошо, что вы такой разумный, Сергей Геннадьевич. – Да тут ума много не надо, чтобы рассмотреть интересы каждой из сторон, а вот вы меня удивили. Вижу, что не врёте и за дело болеете. Молодец, Даша. Когда мы заканчиваем обсуждать текст соглашения, на пороге появляются Назаров, Бажакин и незнакомый мне высокий сутулый человек с крупными чертами лица. Это, вероятно, и есть Остряков. Узнав что мы уже обо всем договорились со Смирновым, Назаров начинает злиться. – Сергей Михайлович, вы будто не рады что проблема решена. – Ну, Розанова, тебе палец в рот не клади, по локоть откусишь. Остряков, значит, обо всём договорился, а ты лавры себе, да? Я предостерегающе поднимаю палец. – Ладно, – сбавляет напор Назаров, – значит сделаем так. Подпишем трёхстороннее соглашение. Трудовой коллектив, дирекция и обладминистрация. – Я не возражаю, а Смирнову так даже ещё лучше. Гарантий больше. – Готовьте соглашение, а я позвоню чтобы прислали журналистов. Подпишем честь по чести, перед телекамерами. И вот, хочу тебе представить Всеволода Викторовича Острякова. Я так понял, ты с ним уже поговорила. Он под впечатлением. – Ну, впечатлить его оказалось не сложно. Надеюсь, это не повлияет на совместную работу. Сегодня я подпишу приказ о его назначении коммерческим директором. Я вас попрошу, Всеволод Викторович, принять дела у Анатолия Михайловича Бажакина и подойти к этому вопросу со всей ответственностью. А вы, Анатолий Михайлович пожалуйста, помогите своему преемнику побыстрее войти в курс дела. Бажакин бледнеет и вообще, выглядит так будто ему пуля в сердце попала. Но ничего не спрашивает и только молча кивает. А вас я назначаю своим заместителем, займёте соседний кабинет. Приёмная у нас с вами будет общей. Назаров с Остряковым выглядят крайне недовольными таким решением, но мне, честно говоря, плевать. Бажакину я доверяю гораздо больше, чем этому Острякову. Начинается суматоха подготовка все убегают я пытаюсь собраться с мыслями, когда раздаётся телефонный звонок это Роман. – Розанова, ты о**ела?! Ты что творишь твою мать! – сразу начинает кричать он. – Я тебе что велел делать? А ты какого хера устроила? Что ты там подписываешь, не согласовав со мной? – Роман Григорьевич, во-первых, хочу напомнить, что я являюсь генеральным директором предприятия. – Да ты что! О**еть! Это мы, как раз, можем очень быстро исправить! Потому что мне нужен директор, который представляет мои интересы, а не чьи-то ещё. Так что, вывод очевиден. –Ну что же, – говорю я, – у Назарова есть замечательная кандидатура на эту должность, которая в первую очередь будет представлять ваши интересы, можете не сомневаться. – Ты там не умничай. Думаешь за яйца меня схватила? Я такие вопросы быстро решаю. Я молчу. – Что ты там, язык проглотила? Чего замолчала? – Так вроде вам достаточно того, что вы сами говорите. – Как же ты меня бесишь, Розанова! Какого х*я ты пообещала расширение производства комплектов? – Ничего такого я не обещала. Я лишь… – Только вот не надо юлить и выкручиваться. Я уже говорил с губернатором и всё знаю. – Ну раз вы всё знаете, то мне и говорить ничего не нужно. Скажу только, что, на мой взгляд, наши с вами взаимоотношения должны вернуться в русло исключительно служебных. Впрочем, как я понимаю, и они в ближайшее время прекратятся. Что же, желаю вам никогда не разочаровываться в ваших новых сотрудниках. А теперь, прошу прощения, пока я ещё генеральный директор, и у меня куча важных дел. Я отключаю телефон, не слушая рёв, несущийся в ответ на мои слова. Мне выть хочется! Плевать мне на должность, не на завод а на должность, а вот на Рыкова совсем не плевать. Поэтому в груди так горячо, и подлый желудок режет, как обычно. Как он так быстро влез в душу? И зачем я так сильно его люблю? И как теперь вырвать его из сердца? Но если этого не сделать сейчас, потом будет ещё больнее. Невыносимо думать об этом… Но это противостояние, эта битва… это никогда не закончится. Потому что я никогда не стану лишь послушной содержанкой. Мне нужен он, а не его могущество и деньги. Но находясь на вершине, он не сможет вдруг стать простым смертным и всегда будет смотреть на окружающих с отстранённостью полубога, одним движением пальцев меняя судьбы людей. Я понимаю это сейчас очень чётко. В конце концов, это убьёт все чувства, это убьёт мою любовь и меня саму. И потом, я совсем не чувствую любви с его стороны. Как профессионала он меня не только не уважает, но и вообще не воспринимает. Но это ладно. Хотя, он и просто по-человечески относится ко мне неуважительно, орёт постоянно, мнение моё ни в грош не ставит. Я для него всего лишь сексуальный объект. Да… Его личный сексуальный объект, игрушка, доставляющая удовольствие. До той поры, пока не приелась… Я его собственность, а за то, что принадлежит ему, он привык драться. За своё он глотку перегрызёт. Не ради меня, а потому что его. Прав был Назаров когда говорил, что меня назначили лишь за смазливую рожицу. А я-то дура размечталась. Хотя, я и помечтать-то не успела. Быстро пелена спала с глаз. Хорошо что сегодня очень много дел, так что раскисать и впадать в уныние времени совершенно не остаётся, и я с головой погружаюсь в дела. Целый день я кручусь, как белка в колесе. Мы запускаем производство, принимаем журналистов, подписываем бумаги позируем перед камерами. Я сама не замечаю как пролетает время. Наступает вечер и я начинаю собираться домой. Неужели этот ужасный день уже закончился? Кристина уже ушла, в приёмной никого нет. Сейчас и я встану и пойду. Вызову водителя и поеду домой. Но я сижу и сижу, не в силах подняться. И дело здесь совсем не усталости. Хотя усталость тоже имеется, и я всю ночь не спала. На сердце тоскливо и в груди простирается необъятная бездна. И думаю я сейчас не о панелях, а о Романе… Боюсь, это единственное возможное и единственно верное решение. Я должна уйти, чтобы не быть сожжённой его огнём. Гораздо проще было бы остаться. Но это было бы неправильно. Ну что же…вот так… Я встаю из-за стола, убираю телефон в сумочку и иду к двери. В этот момент я слышу шаги в приёмный, быстрые, тяжёлые и энергичные. Кого это несёт в такой час? Я уже подхожу к двери, как она вдруг резко распахивается, и на пороге появляется Рыков.