23. Курс на сближение, или нет

На её лице проявляется интерес: – Ты типа… Нет, ты прикалываешься что ли? Теперь приходит пора удивляться мне: – Нет, а чего такого, поясни… – Сама вот так берёшь и готовишь? Ты прям какой-то невъебенный гибрид, и в постели и на кухне. Может ты андроид? Секретная разработка? – Так! – говорю я сердито. – Хорош изгаляться! Ты есть будешь? – А ты не отравишь? Может ты специально всё замутила, чтобы меня того? Я набираю воздуха в лёгкие, чтобы сказать всё, что думаю, но Арина меня опережает: – Да, ладно-ладно, не парься. Наливай, если не шутишь. А Таня-то где? – Татьяна Павловна навещает сестру в больнице. – Ясно. Ты что ли отпустила? – Мы с ней так договорились, – отвечаю я уклончиво и наливаю в тарелку борща. – А он не веганский случайно? Ты сама не веганка? – с беспокойством спрашивает Арина. – Нет. А ты? – Не, я мясоедка. – Ну, угощайся тогда. Хлеб надо? Она мотает головой. Себе я тоже наливаю полную тарелку и сажусь за стол вместе с Ариной. – Ауч! Горячий! – вскрикивает она и дует на ложку. В этот момент она становится похожей на ребёнка, на маленькую девочку. Да, если разобраться, она и до этого вела себя, как ребёнок. Великовозрастный ребёнок. Ну а чего ждать-то? Росла без матери, отец вечно занят, Татьяна Павловна души не чаяла и всё разрешала. Ладно, что об этом говорить, у всех свои недостатки. – Да не, не верю. Ты меня приколола просто. Борщец зачётный, норм. Скажи, где заказала, в «Русском поле»? – На самом деле, сварить борщ нетрудно, если хочешь, могу научить. – Меня?! – удивлённо восклицает Арина. – Да я даже яичницу не смогу приготовить. – А если будешь голодная? – Поеду куда-нибудь да поем. – И не жалко столько времени тратить на то, что можно сделать самой и довольно быстро? – Да готовить ещё дольше. – Совсем не обязательно. Я могу тебя научить. Кажется, такая мысль никогда не приходила ей в голову и она на несколько секунд зависает и даже перестаёт жевать. – Ну давай… – наконец, кивает она. – А что, даже прикольно. Только куда нам столько борща? Ты же уже сварила кастрюлищу. – Можем запечь курицу, это вообще элементарно. Или сварить осьминога. А можем говядину приготовит по-бургундски или по-пьемонтски. А хочешь, запечём баранью лопатку. Можем, кстати тирамису сделать ещё или ромовую бабу. – Стопэ, мать, остановись! – поднимает руку Арина. – Запечём курицу. Для начала хватит. Ты где так наблатыкалась? Ты же вроде по административно-управленческой линии. – Меня бабушка научила. – А что не мать? – Меня бабушка воспитывала. Почти как тебя, – развожу я руками. – Ладно, притормози. Душу выворачивать пока не будем. Давай вернёмся к курице. – Хорошо, – вздыхаю я. – Но заход был нормальный. Засчитываю. С курицей, на самом деле, всё просто. Проще некуда. Но Арине нужно объяснять всё с самых азов. В момент нашпиговывания тушки чесноком и беконом, появляется Татьяна Павловна. – Матушки свет! – всплёскивает она руками, когда видит нас склонившимися над разделочной доской. – Аринушка, ты что, трогаешь руками сырую курицу? Она ведь с детства не могла к ней прикоснуться, – удивлённо говорит Татьяна Павловна. – Ну надо же и взрослеть когда-то, – отвечаю я ей. – Алё, ничего, что я здесь? Давайте кому-нибудь другому кости мойте, ладно? А то будете сами сейчас возиться с этим трупом. Я предпочитаю промолчать. Татьяна Павловна тоже. Она наливает себе моего борща и съедает воздавая мне хвалу. Мне даже начинает казаться, что борщ, на самом деле, невкусный, и она так сильно его хвалит, чтобы завуалировать неловкость, от того что я полностью провалилась в гастрономическом смысле. Когда мы готовимся доставать курицу из духовки, внезапно появляется Роман. Он заходит на кухню и замирает от такой картины. Все женщины, имеющиеся в доме впахивают на кухне. – Вы здоровы? Что тут у вас творится? – Курицу тебе готовим, – отвечает Арина. – Это будет, должно быть, что-то несусветное, – замечает Роман, – раз для приготовления требуются усилия сразу трёх женщин. – Я сегодня только на подхвате. Это вот Даша с Аринушкой хозяюшки, – довольно улыбается Татьяна Павловна. – Арина, ты сама готовишь еду? – Ну, пока ещё не полностью сама, – говорит она, сдувая упавшие на глаза волосы. – Тёлочка твоя решила меня к большой жизни подготовить. Видать скоро выпнет из дому. – Арина! – одёргивает её Роман и в его голосе появляются стальные ноты. – Да ладно, – машу я рукой, – молодёжь в наше время поздно взрослеет. Некоторые и в тридцать лет ведут себя, как подростки. Не обращай внимания. – Кто бы говорил, – усмехается Арина. – Злая мачеха. Сама-то намного меня старше? Татьяна Павловна от таких разговоров только языком щёлкает. – Настолько, чтобы уж точно не годиться в дочери твоему отцу. Арина фыркает: – И какая же у вас разница? Нет, не говори, а то у меня из ушей кровь потечёт. Я не хочу знать. – Ваши оксфордские светила подсчитали, что идеальная разница между мужчиной и женщиной составляет четырнадцать лет. – И у вас как раз такая? Что же, во-первых, все наши оксфордские светила гомосеки и укурки, а, во-вторых, папа мог бы зачать тебя и в тринадцать. Поверь. – Так, тихо! – не выдерживает Роман. – Вот же бабье царство. Всё, Арина, доделывай свою курицу с Татьяной Павловной, а Дашу я забираю. – Ты что, я готовила, а ты не попробуешь? – уже по-настоящему злиться Арина и упирает руки в бока. – Да, мы все должны насладиться пиром, – соглашаюсь я. – А куда ты планируешь меня забрать? – В спальню, – с полной уверенностью заявляет Арина. – Через сколько будет готово? – раздражаясь, спрашивает Роман. Я смотрю на таймер. – Через три минуты. – Ладно, – машет он рукой. – Позовёте, когда можно будет есть. – Йес! – победно выдыхает Арина. * * *Мы едим по-быстрому, прямо на кухне. – Круто у тебя получилось, – говорю я. – Даже грудка не сухая, а этого непросто добиться. – Ну так, – отвечает Арина. – Обращайся если чё. Быстро съев свою ножку, Роман начинает нервно поглядывать на часы и я понимаю, что надо поторопиться. – Идите-идите, я всё тут проконтролирую, – говорит мне Татьяна Павловна, заметив, эту нервозность. – А вы куда, всё-таки? – спрашивает Арина, когда мы встаём из-за стола. – У нас встреча, – хмуро отвечает Роман. – В Сочи, так что мы уже немного опаздываем. – Класс, – обиженно говорит она. – Меня даже не пригласил. – Но это действительно по делам, мы туда и обратно. Тусоваться там времени нет. Курица, кстати, была шикарная. Надеюсь, ещё когда-нибудь такую попробовать. – Да ладно, ясно всё, – отвечает она и выскакивает из кухни, оставив еду недоеденной. – Ром, ну давай Арину с собой возьмём, раз она тоже хочет. – Хочет! Перехочет, – отрезает он. – Времени нянчиться там с ней не будет. Давай. Ноги в руки. Бери с собой условно деловое, лёгкое, подходящее для ужина платье. Предлагаю тёмно-бирюзовое, из тех, что мы купили в последний раз. Я не спорю и собираюсь молниеносно. Беру бирюзовое платье, а в дорогу надеваю тёмно-синюю юбку и такой же жакет. Повязываю на шею платок и бросаю в сумку разные необходимые мелочи и, конечно же, ноутбук. Кажется, быстрые сборы для меня это уже становятся нормой. Водитель везёт нас в аэропорт и уже через сорок минут мы поднимаемся на борт. – Розанова! – окликает меня мужской голос. Я оборачиваюсь и смотрю на пилота, входящего из заднего пассажирского салона. Проходит несколько секунд, прежде чем в этом красивом и уверенном молодом мужчине я узнаю своего одноклассника Андрея Феоктистова. – Андрюха, ты что ли? – Ну а кто ещё-то? Он подлетает и обнимает меня, отрывая от пола. – Дашка, ну ты и красотка. А я смотрю, думаю, ты, не ты? Вот ты похорошела, блин, я тебя даже не узнал. Надо было сразу после школы на тебе жениться. А ты чего здесь? Мы же без борт-проводников вроде должны лететь. Я смеюсь: – А что, похожа я на стюардессу? – В смысле? В этот момент он замечает Рыкова, сидящего в кресле и глядящего на нас весьма прохладно. – Ой, здравствуйте, – делается он серьёзным, а потом снова смотрит на меня. – То есть… ты пассажир, что ли? Я только смеюсь в ответ. – Понял вас, мэм. Йес, мэм. Пристегните ремни, мэм. Как пожелаете, мэм, – дурашливо восклицает он и, не выдержав, тоже начинает смеяться. – Ладно, – говорит, просмеявшись. – Садись, пристёгивайся, поговорим в полёте. Я ещё подойду. А хочешь… хочешь, в кабину пилотов заглянуть? Ну, это потом уже, когда взлетим. Он идёт в кабину и закрывает за собой дверь, но тут же выглядывает и показывает кулак с оттопыренным большим пальцем, и, подмигнув, снова исчезает за дверью. Я широко улыбаюсь, но когда встречаюсь взглядом с Романом, улыбка сразу исчезает. Он ничего не говорит, но смотрит вопросительно. И взгляд его весьма красноречив. – Что? – спрашиваю я, пожимая плечами. – Одноклассник, Андрюха Феоктистов. Он кивает и достаёт телефон: – Это Рыков. Соедините с командиром лётного отряда. – Рома, зачем ты ему звонишь?! – с беспокойством спрашиваю я. – Сергей Данилович, – говорит он, не обращая на меня внимания, – Феоктистова на мои рейсы не ставьте, пожалуйста… Нет, ничего такого. Фамильярное поведение по отношению к пассажирам… Благодарю вас.