24. Немного искрит

– Блин, ну какого хрена! – взрываюсь я. – Мне что, с одноклассником нельзя пообщаться? – Иди общайся, он же тебя приглашал в кабину. – Ну зачем ты это сделал?! – Он себя повёл крайне непрофессионально. А это я не терплю, – отвечает Роман с непроницаемым лицом. – Тем более, в небе. – Блин! Ну ты хоть понимаешь, что вот так, походя, испортил жизнь человеку?! – Во-первых, не я, а он сам, а во-вторых, не испортил, а наоборот, улучшил. Теперь он будет серьёзнее относиться к служебным обязанностям, и в будущем это ему обязательно поможет. Он совершенно непробиваемый и меня это просто бесит. Я прямо вскипаю. – Знаешь что! А по-моему, это глупая ревность и банальное использование своей силы против заведомо более слабого противника! – в запале бросаю я. – Он мне не противник, – отвечает Роман по-прежнему абсолютно спокойно. – Он просто плохо выполняет работу. А что касается использования силы, ты права. Я её всегда использую. Иначе, зачем она мне нужна? Я отворачиваюсь. Говорить что-то ещё не вижу смысла… Помолчав, некоторое время, я встаю и пересаживаюсь на диван. На Романа я не смотрю, но чувствую, что он за мной наблюдает. На попятную он не пойдёт, не тот человек. Ну ладно. Я тоже не стану прогибаться… В этой ситуации он явно неправ. Через полчаса после взлёта дверь в кабину открывается, и появляется Андрюха. Бросив короткий взгляд на Рыкова, он подсаживается ко мне. – В кабину не получится, извини, – виновато говорит он, – командир упёрся, не разрешает. В другой раз когда-нибудь, ладно? – Да не вопрос, – с улыбкой говорю я, – мне и не хотелось. Мы болтаем и хохочем, вспоминая школьные годы. Минут через двадцать открывается дверь кабины и на пороге появляется ещё один пилот. – Феоктистов! – строго говорит он и делает жест рукой. Андрей встаёт и с виноватым видом возвращается к экипажу. – Попозже увидимся, – тихо бросает он мне. Тот другой пилот подходит к Роману. – Прошу прощения, Роман Григорьевич, – говорит он. – Молодой пилот, неопытный. Рыков ничего не отвечает только кивает. – Ты ведёшь себя, как ребёнок, – бросает он мне, когда пилот уходит. – Иди, сядь ко мне. Нет уж. Не теперь. – Я хочу вздремнуть, – говорю я, достаю подушку и ложусь на диван. Спать я не хочу, но тут уж вопрос принципа. Так что буду лежать до самой посадки. И хранить гробовое молчание. * * *Когда мы едем из аэропорта, Роман не выдерживает мой бойкот. Я уверена, он бы мог, но просто решил не доводить всё до абсурда. – Даш, – говорит он, – ну ты же убедилась, что я был прав, заканчивай забастовку. – Как это я убедилась? – Даже командир экипажа ему замечание сделал. – Не делал. – Уверяю тебя, сделал. Это ж понятно было. – А по-моему… – Ну? – Тебя просто бесануло, что он мне обрадовался, обнял и всё такое. – А я и не скрываю, – пожимает он плечами. – И ты мелочно ему отомстил? – округляю я глаза. – Нет, я ему не мстил. Он вёл себя непрофессионально. Точка. Давай уже закроем эту тему. – Давай, конечно, но я очень разочарована. Я вижу, что он хочет что-то ответить, но сдерживается. Ладно… Не знаю. – Я поработаю над этим. – Что это значит? – Постараюсь снова тебя очаровать. Хватит ершиться, не будь, как Арина. – Твоё воспитание, кстати, ты же сам её воспитывал? Чем же тогда не доволен? – развожу я руками и торжествующе улыбаюсь. – Ладно всё, хватит. Хорошо? Давай поговорим о делах, – отвечает он, начиная раздражаться. – А о чём мы ещё можем говорить? Давай о делах, – не могу остановиться я. – Сейчас мы едем на ужин с Виноградовым. – Это с тем, кто нас похищал? – Ему только это слово не говори, пожалуйста. – Он действительно станет новым владельцем завода? – Посмотрим. – А переодеться? – И так хорошо. Пожалуйста, постарайся только не расцарапать ему лицо, а то у тебя такое настроение, что я опасаюсь за него. – А за себя? – Всё, – говорит он уже резко, словно отдаёт приказ миллионному войску, – хватит! Расскажешь ему о панелях и о комплектах. Это твой шанс, так что соберись. Да, кстати, это действительно шанс… * * *Машина сворачивает с шоссе и начинает забираться в горы. Кругом красота, а я ни разу не бывала в Сочи, поэтому мне всё интересно. От созерцания меня отвлекает телефонный звонок. Блин, это же Вадечка. – Даш, здорово! Слушай, извини, сегодня не смогу заехать. Срочные дела нарисовались. – А ты уже сегодня улетаешь? Я же совсем забыла, что обещала с ним сегодня встретиться. – Нет, на пару дней придётся задержаться. Так что давай тогда на завтра перенесём, лады? – Ну давай, в принципе, – отвечаю я. – Мне так даже удобней. – Вот и гуд! Вот и гуд… Мы въезжаем в деревню и останавливаемся у небольшого покосившегося дома. – Это где мы? – с удивлением спрашиваю я. – У Рубена. Виноградов считает, что здесь делают лучший в мире шашлык. – Хм… А ты его пробовал? Как-то странно тут. – Не пробовал, но, видимо, придётся. Ну что, готова? Пошли. Нас провожают на террасу, заросшую виноградом. С неё открывается чудесный вид – горы, тающие в предвечернем сумраке, низина, с зажигающимися огнями города и море, практически полностью поглотившее солнце. – Ну как видок? – спрашивает Виноградов, не оборачиваясь к нам. Он сидит в кресле и не отрываясь взирает на пейзаж, как полководец, осматривающий войска перед битвой. – До мурашек, – говорю я. Он оборачивается и внимательно на меня смотрит, потом переводит взгляд на Романа и снова на меня. – А, – наконец роняет он, – Дарья Андреевна. Рад вас видеть при более благоприятных обстоятельствах. – Здравствуйте, Игорь Викторович. – Здравствуйте-здравствуйте, – говорит он и снова бросает тоскливый взгляд на море и горы. Сегодня генерал похож на обычного дачника. На нём светлая льняная рубашка и свободные брюки. Он поднимается с кресла и протягивает руку, подошедшему Роману. Мы усаживаемся за стол, и нам приносят еду. Вино в глиняном кувшине можно назвать приятным, а вот шашлык действительно хорош, да и разнообразные закуски тоже. – Ну, как там мой завод, Рома? – спрашивает Виноградов. – Хорошо всё. Сейчас Даша расскажет о перспективах и ожидаемых доходах после расширения производства мебельных комплектов. – Что же, – говорит после моего выступления внимательно слушавший Виноградов, – я впечатлён. Всё, оказывается, намного лучше, чем я ожидал. – В том-то и дело, – соглашается с ним Рыков. – Об этом я и хотел поговорить. – Ну, говори, раз хотел, – хмурится генерал. – При таком прогнозе, стоимость предприятия оказывается значительно выше, предполагаемой изначально. Следовательно, я не могу отдать всё. Только половину. – Чего?! – вспыхивает Виноградов. – Эт что за херня? Тебе завод практически даром достался. И чего это ты вдруг жопой-то закрутил? Косяк был? Был. С условиями ты согласился? Согласился. И какие теперь вопросы? – Так вводные изменились. – Ну-ка поясни. – Во-первых, появилась перспектива колоссальных доходов. Во-вторых, я ввалил уже кучу денег, влил кредиты, провёл расчёты и исследования. Так что ваша цена становится непомерной. Я готов расплатится, но по другой цене! И потом, пятьдесят процентов при новом раскладе, это ощутимо больше того, что вы бы получили вначале. В таком ключе разговор движется примерно полчаса, а потом Виноградов соглашается на шестьдесят пять процентов и предоставляет Роману назначать генерального в течение первого года и, практически, подменить собой совет директоров. Невероятно. Я нахожусь под впечатлением. Как он сумел так продавить Виноградова?! Всё-таки в бизнесе он настоящий лев. А вот в обычной жизни стоило бы немного изменить правила. – Ну что, – говорит Роман, когда мы садимся в машину, – я думал, он вырвет у меня девяносто процентов. Неплохо, да? Да уж, совсем неплохо. Своё он просто так не отдаст. – Что будем делать, – спрашивает он, – полетим домой или здесь заночуем? – Не знаю, – отвечаю я. – Решай сам. – Можно было бы в Геленджик смотаться. У нас же с тобой там дом есть. Эх… Жалко, времени мало. Ладно, в другой раз, а сегодня в Сочи останемся. «У нас с тобой»? Звучит многообещающе. Только мне нужны не дома, а нечто совсем другое. – Ты здесь бывала раньше? – спрашивает Роман. – Нет. – Ну вот и отлично. Отпразднуем. * * *Мы едем в роскошную гостиницу, бросаем вещи и выходим прогуляться. – Давай на пляж заглянем, на море посмотрим, – предлагаю я. – Давай, – соглашается Роман. – Завтра утром обязательно искупаемся. Мы идём на пляж. Он большой, тёмный и абсолютно пустой. Никого. Шурша галькой, мы подходим к самой кромке. Море спокойное, прибоя нет, вода кажется бесконечным зеркалом, в котором отражаются огни и молодая луна. Она льёт своё тусклое серебро на воду и разливается узкой дорожкой. – Интересно, вода тёплая? – говорит Роман. Он вдруг сбрасывает туфли и, закатав брюки, заходит в воду. – Ммм… как парное молоко. Хочешь попробовать? Давай, скидывай балетки. Я разуваюсь и осторожно и неловко подхожу к нему. Он берёт меня за руку и привлекает к себе. – Ну как? – Приятно, – шепчу я. Он обнимает меня и мы стоим так какое-то время, совершенно не шевелясь и глядя в чёрную даль моря. – А давай, – очень тихо произносит Рома, – улетим куда-нибудь на Багамы. Ты была на Багамах? – Я и в Сочи-то не была никогда, – смущённо улыбаюсь я. – Ничего, везде побываешь, – шепчет он. – Иди ко мне. Он прижимает меня к себе. Я чувствую его тепло и аромат, усиливаемый свежим морским воздухом. Он чуть наклоняется ко мне и я подставляю ему полуоткрытые губы. У меня такое чувство, будто мы уже невыносимо долго не любили друг друга. – Что ты делаешь! Сумасшедший! – шепчу я. Роман стаскивает с меня жакет, бросает его на гальку и, расстегнув, задирает юбку. – Не станем дожидаться утра, будем купаться прямо сейчас. Ты когда-нибудь плавала в море ночью? – Нет, – мотаю я головой. – Нельзя, нас увидят. – Здесь никого нет, раздевайся. Скорее! Его голос прерывается от нетерпения. Мы выходим из воды и он начинает сбрасывать с себя одежду. – Ну? Чего ты стоишь? Я смотрю на его тело, освещённое тусклым лунным светом, на рельеф мускулов, на тёмные глаза, полные огня и чувствую жар желания, исходящий от него. Он стоит передо мной абсолютно голый. Он возбуждён. Его член темнеет в ночи, как готовое к бою орудие. И мне вдруг делается чуточку страшно, не по-настоящему, а так… как будто… Но я понимаю, что он не остановится ни перед чем. Я прижимаю руки к груди и не могу отвести от него взгляд. – Даша, – горячо шепчет он и делает ко мне шаг. Но мне в голову вдруг забираются весёлые бесенята. Я отступаю ещё на пару шагов и качаю головой: – Извини, Рома, что-то я не в настроении…