Глава 60. Меркантильная особа

Что же, пойду спасать Павлика от гнева ревнивого босса, который его точно задушит за кусочек медовика.

Я вытираю руки о бумажное полотенце. Сминаю его в комок и швыряю в корзину у двери. Расправляю плечи. Пару выбившихсчя прядей волос я заправляю за уши.

Шагаю к двери.

Он всё-таки не выдержал. Первым явился, а значит, мои методы перевоспитания работают.

Ирина и Варя провожают меня напряжёнными взглядами.

Распахиваю дверь и выхожу в кабинет из офисной кухни.

Руслан Александрович тем временем уже успел отжать у бедного Павлика тарелку с недоеденным медовиком и вилку.

Стоит он у рабочего стола Павлика мрачно и монументально, как скала. В одной руке сжимает край белой фаянсовой тарелки, а во второй — вилку.

На мощной шее вздулась жилка, а тяжелая челюсть напряжена до предела. От него волнами расходится такое осязаемое раздражение, смешанное с плохо скрываемой ревностью, что, кажется, воздух вокруг вибрирует.

Павел же смотрит на босса снизу вверх и ничего не понимает. На его щеке прилипла крошка от медовика.

— Руслан Александрович, — тихо и уверенно говорю я. — Добрый день.

А затем спешно шагаю к ним. Не совсем осознавая своих действий, я отбираю у бешеного босса тарелку с медовиком, вилку, и возвращаю все это добро обратно растерянному Павлику.

— Не отвлекайтесь, кушайте, — приказываю я Павлу с улыбкой, которая дается мне с трудом.

Павел неуверенно кивает, берет вилку и под моим пристальным взглядом отламывает кусочек медовика. Золотистая крошка сыплется на стол. Он напряженно косится на Руслана Александровича, который медленно, с присвистом выдыхает, словно бык перед атакой.

— Я ж тебя уволю, Паша, — сипит он, даже не глядя на меня, сверля взглядом несчастного маркетолога.

— Руслан Александрович, — я аккуратно и ласково беру психованного босса под руку.

Моя ладонь ложится на сгиб его локтя, и я увожу Руслана от стола Павлика, который с вызовом, глядя в спину босса, отправляет кусочек медовика в рот и зло жует. Крошка с его щеки наконец-то отваливается.

— Что, начала других мужиков прикармливать? — шипит мне в ухо Руслан Александрович.

Его горячее дыхание обжигает мочку, и по моей спине, вопреки здравому смыслу, бегут приятные мурашки.

Ревнует. И это так приятно!

Я вскидываю к нему лицо, а он раздувает ноздри и поскрипывает зубами. Похоже, я оскорбила его до глубины души. Задела его собственнический инстинкт.

Но, как бы мне ни хотелось сейчас продолжать дразнить Руслана, я понимаю, что мне нельзя перегибать в методах перевоспитания. Женщина в руках должна держать не только кнут, но и сладкий пряник.

— Руслан Александрович, раз вы зашли к нам прямо к обеду, то не хотите ли к нам присоединиться? — говорю я мило.

— И я пришел сюда, Ромашкина, не для того, чтобы обедать, — клокочет он мне в ответ, наклоняясь ближе. — А для того, чтобы обсудить с твоими руководителями твои успехи. Три дня тебе дал и за три дня уже можно сделать выводы.

— Да, Руслан Александрович, — из кухни выглядывает хитрая Ирина Юрьевна.

Она уже успела стереть с лица следы веселья и теперь вежливо улыбается, поправляя очки в тонкой золотой оправе. На ее губах играет профессиональная, ничего не выражающая улыбка, но в глазах пляшут чертята.

— Присоединяйтесь к нам, мы будем только рады.

Руслан Александрович вновь поворачивает ко мне свое лицо и прищуривается. С угрозой. Тихо, так, чтобы слышала только я, спрашивает:

— Что? Все тут накормила?

Он брезгливо морщится:

— Может, тебя не в маркетологи стоило взять, а в кухарки?

— Вы знаете, Руслан Александрович… — вновь подает голос Павлик.

Руслан тут же напрягается и медленно оглядывается на него. Павлик под его строгим взором выпрямляется в кресле, кладет вилку на край тарелки и сдержанно, даже как-то обреченно улыбается:

— Нина Ивановна на днях мне самому помогла в вопросе настройки моей новой рекламной кампании. Подсказала одну хитрую фишечку, о которой я не знал.

— Это ты к чему? — клокочет в ярости Руслан.

— А, это он к тому — Ирина Юрьевна подскакивает к Руслану с другой стороны и заглядывает в его агрессивный профиль. — Даже Павлику есть чему поучиться у нашей Нины Ивановны

— И ни в какие кухарки нашу Нину Ивановну… — на пороге офисной кухни появляется решительная Варя.

Она упирается руками в бока, отчего ее бесформенный серый пиджак натягивается на полной груди.

— … не отпустим! — Она прищуривается сильнее и понижает голос до вибрирующей угрозы. — Только если замуж и в декрет.

Кажется, Варюша сейчас пытается быть игривой и шутливой женщиной. Она старается сымитировать беззаботные нотки, но похожа она сейчас не на шаловливую кокетку, а на военного комиссара, который за отказ «жениться на Нине Ивановне и отправить её в декрет» пристрелит Руслана прямо на месте.

— Вот как, — Руслан скидывает бровь, и его губы кривятся в недоброй усмешке. — Видимо, свою любимую Нину Ивановну вы готовы отдать замуж за Павлушу? Я все верно понял? Вместо того чтобы работать, писать отчеты, вы тут устроили сватовство?

Павлик, позади нас, за столом от неожиданности, поперхнувшись, громко кашляет. Звук выходит сдавленный, булькающий. Варвара резко бледнеет. Она исчезает на кухне, и через несколько секунд со стаканом воды в руке уверенно идёт к Павлику.

Мы все замираем.

Затем Варвара, под нашими удивленными взглядами, с размаху хлопает Павлика по спине. Тот вздрагивает всем телом. Затем она по-женски властно отпаивает его водой, придерживая стакан у его губ. Капли воды стекают по его подбородку, и она, недолго думая, хватает со стола бумажную салфетку и вытирает его бледную, мокрую физиономию.

— Живой, Павел? — тихо, с плохо скрываемым волнением спрашивает она.

И в этот момент в глазах Павла вспыхивает яркая искорка внезапной, оглушительной влюбленности и благодарности. Он смотрит на Варвару, будто видит ее впервые. На ее разрумянившееся лицо, на выбившуюся прядь волос, на то, как нежно, несмотря на грубость движений, она держит салфетку. Он, приоткрыв рот, кивает и хрипло отвечает:

— В порядке, Варюш, я в порядке.

Руслан, недоуменно вскинув бровь, наблюдает за Варварой и Павлом. Его взгляд скользит по их лицам, по тому, как взволнованно вздымается грудь Вари, по тому, как Паша ловит ртом воздух. Затем он смотрит на меня. Потом вновь на Варвару и Павлика, и вновь на меня.

— Нина Ивановна, — глухо говорит он. — Что у вас тут вообще происходит?!

А затем, не дожидаясь моего ответа о том, что в нашем кабинете маркетологов происходит самая настоящая, спонтанная любовь, он решительно шагает прочь от меня и от Ирины Юрьевны.

У дверей кабинета, ведущих в общий коридор, он оглядывается. Свет из окна падает на его лицо, высвечивая серебряные нити в черной бороде и розоватый след засоса на шее, который почти сошёл.

Он щурится на меня и громогласно, так, чтобы слышали все, заявляет:

— Надежда варит совершенно непригодный кофе. Вы, Нина Ивановна, должны подняться и научить мою новую секретаршу варить правильный, крепкий кофе.

— Руслан Александрович, я боюсь, что после обеда я должна заняться письмами в местную мэрию по поводу размещения рекламы на билбордах. — Я скрещиваю руки на груди.

— Я этим займусь, — Ира незаметно пихает меня локтем в бок, да так сильно, что я едва не ойкаю, и услужливо улыбается Руслану. — Руслан Александрович, я обязательно отправлю Нину Ивановну к вам вместе с отчётами на подпись.

— Ну, хоть кто-то здесь со мной не спорит, — огрызается Руслан, бросает на меня последний, испепеляющий взгляд и выходит.

Я медленно разворачиваюсь к Ирине Юрьевне, скрещиваю руки на груди и поджимаю губы. Молча на нее смотрю, пытаясь донести своим взглядом все своё недовольство.

— Теперь ты ты ответственная за доставку всех отчетов к Коршунову на подпись.

— Ира, ты что, подыгрываешь ему?

— Ну да, — она расплывается в широкой улыбке, и ее глаза за стеклами очков сверкают откровенным лукавством, — в надежде на премию. Вот такая я меркантильная особа.