Глава 69. Тут и правда происходит нечто загадочно

Стою перед рабочим столом.

Белые носки лежат на клавиатуре моего компьютера. Самые обычные женские носки. Хлопковые, без рисунка, без вышивки. Просто белые. И очень неприличные.

Я аккуратно снимаю сумку с плеча, вешаю её на крючок на столе и вновь недоумённо смотрю на носки.

Солнце из панорамных окон отдела маркетинга заливает рабочее пространство жёлто-белым светом. Пылинки танцуют в воздухе. Где-то за стеной гудит принтер, монотонно, убаюкивающе.

Павлик за своим рабочим столом, не отрывая взгляда от экрана, поясняет:

— С утра заходил Руслан Александрович, положил носки. Сказал, чтобы я не задавал лишних вопросов, и ушёл.

Он пожимает плечами.

— Ну, я вопросов и не стал задавать.

Начинаю медленно краснеть.

Тепло разливается по шее, поднимается к щекам, к ушам. Делаю вдох, медленный выдох. Ирина оглядывается на меня и говорит:

— А вот у меня есть лишние вопросы. Очень много лишних вопросов.

Её глаза хитро вспыхивают за стёклами очков. Она поправляет тонкую золотую оправу, и в этом жесте много кошачьего любопытства.

— Да, что-то подозрительно, — соглашается Варвара и тоже переводит заинтересованный взгляд на носки.

Она отодвигается от своего стола, вытягивает шею, щурится. На её лице — смесь недоумения и неподдельного женского интереса.

Я торопливо хватаю носки, неуклюже и взволнованно прячу их в сумку. Молния заедает, пальцы скользят по пластиковым зубцам, я дёргаю сильнее, и сумка издаёт возмущённый треск. Вот же Руслан меня подставил!

Резко распрямляюсь. Продвигаюсь к столу и включаю компьютер. Системный блок оживает с тихим гудением, монитор загорается голубоватым светом. Делаю вид, что ничего не произошло, но сама чувствую, как горят огнём уши.

— Я ж теперь не усну, — шепчет Ира, качая головой. Она откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. — И буду всё думать и думать, что значат эти носки, какой в них скрытый сакральный смысл для тебя…

Она прищуривается.

— И для Руслана Александровича.

Ирина поворачивается к Павлу. Тот сидит и делает вид, что очень занят настройкой нового рекламного кабинета. Пальцы его замирают над клавиатурой.

— Павел, — Ира сладко тянет, — вот вы как мужчина скажите, что могли бы означать носки для Руслана Александровича?

Павлик кашляет. Глухо, надрывно, прикрывая рот кулаком. Щёлкает мышкой. Вздыхает.

— Я как мужчина, скажу, — он делает паузу, и в его голосе проскальзывает обречённое спокойствие, — что это не наше дело.

Он возвращается к монитору, но я вижу, как напряжены его плечи, как он украдкой косится на дверь, будто ожидая, что сейчас ворвётся Руслан и с охапкой носков.

Ирина пристально смотрит на меня несколько минут. Я не выдерживаю и цежу сквозь зубы:

— Ну, в конце концов, он же не трусы кинул мне на клавиатуру.

Фыркаю. Сама понимаю, как глупо это звучит. Ира вздыхает. Мечтательно закатывает глаза.

— Ну, если бы это были трусы, — она делает паузу, прикусывая губу, — то я бы хотя бы всё поняла. А вот с носками, — она задумчиво тянет, — совсем ничего не понятно.

Отворачивается к монитору. Торопливо пробегает пальчиками по клавиатуре.

— И ни одной догадки.

Варвара молчит. Только буравит меня взглядом. Я чувствую его на своей щеке, на шее. Он тяжёлый, пронизывающий, почти осязаемый.

Я хватаю со стола смартфон. Экран загорается, отражая моё раскрасневшееся лицо. Торопливо печатаю гневное сообщение для Руслана:

«Что за детские выходки?»

Отправляю. Крепко сжимаю телефон в руках. Жду.

Через минуту прилетает ответ.

«Ты знала, что носки в 6 часов утра купить намного тяжелее, чем цветы?»

Следом — грустный смайлик.

«Круглосуточных цветочных магазинов — сотни. А вот с носками совсем беда».

Я пишу ему в ответ:

«Да ты что?»

А он присылает мне наглое сообщение:

«И знаешь, я думаю, что я заслужил увидеть фотографию этих носков на твоих ножках. Это было бы справедливо.».

Я в диком смущении приоткрываю рот. Воздух застревает в горле. Испуганно прижимаю смартфон к своей груди, прямо к бьющемуся сердцу. Смотрю перед собой. Медленно моргаю.

Выдыхаю. А затем зло печатаю большими буквами:

«ИЗВРАЩЕНЕЦ».

«А кто в этом виноват — отвечает мне Руслан. — Ты и виновата».

Я с громким стуком откладываю телефон на стол. Напряжённо стучу пальцами по столу. Раз, два, три, четыре, пять.

А затем решительно лезу в сумку. Молния на этот раз поддаётся легко. Достаю носки. Белые, хлопковые, мягкие и со свободной резинкой. Давить не будут

Скидываю туфли. Пол под ногами прохладный, гладкий ламинат. Снимаю свои носки — черные под цвет брюк. Надеваю те носки, которые принёс Руслан.

Ткань нежная. Облегает пальцы, пятку, щиколотку. Очень приятные носочки.

Обуваюсь.

«Носки я надела, но тебе не покажу».

— Тут и правда происходит нечто загадочное, — говорит задумчиво Варвара, подперев лицо рукой.

Она смотрит на меня с подозрением. Взгляд скользит по моему лицу, затем опускается на мои ноги. На белые носки, которые видны под брюками и очень выделяются

Телефон в моей руке вибрирует. Я читаю ответ Руслана:

«Какая ты бессердечная женщина».

Я усмехаюсь. Экран гаснет, но через секунду загорается снова. Новое сообщение. На этот раз от Славика.

Фотография. Полупустой актовый зал. Пластиковые сиденья, сцена с микрофоном, синие шторы на окнах. В проходе между рядами — Оксана. Она серьезно и сосредоточенно общается с какой-то девушкой.

«Нина Ивановна, вот почему старшие сёстры всегда такие скучные?» — спрашивает он меня в своём сообщении.

Следом летит новая фотография. На этот раз запечатлён Руслан. Он стоит у стены, напряжённо держит в руках смартфон. Что-то печатает большими пальцами и смущённо улыбается.

Такой милый. Увлечённый. Взволнованный. Так вот он как выглядит, пока пишет мне про носки.

Свет из окна падает на его лицо, высвечивает серебряные нити в чёрной бороде, морщинки в уголках глаз. На нём тёмно-синий пиджак, белая рубашка без галстука. Волосы чуть растрёпаны — он провёл по ним рукой, нервничая.

«Нина Ивановна, — пишет Славик, — это папа с вами так переписывается?»

Новое сообщение от Славика:

«А ещё он сегодня, пока мы ехали, звонил по кошачьим приютам. Зачем? Когда я спросил, он сказал, что я ещё маленький понимать взрослые дела».

Третье сообщение от Славика:

«А Оксанка правда зануда. Мы с ней уже несколько раз поругались».

Ещё одно:

«А как там Маня? Я соскучился. Надо было её с собой взять. Был бы тут хоть кто-то умный. И я бы её натравил на Оксанку».

Я уже заношу палец, чтобы ответить Славику, как прилетает сообщение от Руслана:

«Ты что там и со Славиком переписываешься? Мои секреты выведываешь? О чём вы там общаетесь?»

Хмыкаю.

Создаю общую беседу. Добавляю Славика и Руслана. Называю группу «Ясли».

И пишу:

«Мальчики, мне пора работать. Не отвлекайте».

Откладываю телефон экраном вниз.

В отделе маркетинга воцаряется тишина. Я слышу гудение компьютеров, щёлканье клавиш, чьё-то дыхание.

Ира, Варвара и Павлик смотрят на меня с диким любопытством.

Ира первой нарушает молчание. Она подкатывается на стуле к Варваре. Колёсики тихо скрипят по ламинату.

— Слышь, Варь, — шепчет она, но в тишине отдела её голос звучит отчётливо, — давай посмотрим платья.

Варвара хмурится. Кладёт ручку на стол.

— Зачем?

— У меня чуйка на свадьбы, — Ира понижает голос до заговорщического шёпота. — И она опять сработала.

Она делает паузу. Смотрит на меня. На мои ноги в белых носках. На телефон, который лежит экраном вниз.

Ира наклоняется к Варваре ближе. Говорит ещё тише, но я всё равно слышу каждое слово:

— И я тебе уступлю букет невесты.

Она хитренько подмигивает обалдевшему Павлику, а затем смотрит на меня:

— А я, дура такая, увольняться хотела. Скучно было.