Глава 70. Коварная Нина

— Так, я не поняла, — мама хмурит свои седые брови и подливает мне в глубокую тарелку густого горохового супа. — Ты выходишь замуж или нет?

Пар поднимается над тарелкой, пахнет копченостями, разваренным картофелем и укрпочиком. Мамина морщинистая и крепкая рука с замирает с половником над тарелкой. Она ждёт моего ответа.

Папа рядом, тщательно жует хлеб и прищуривается на меня. Отправляет в рот ложку с супом, громко прихлебывает и бурчит:

— Лена говорит, что ты выходишь замуж. Юлька говорит, что ты выходишь замуж, а ты нам ничего не говоришь. Пришла и молчишь.

На подоконнике стоят герань в горшках, фиалки, алоэ с мясистыми листьями. На газовой плите отдыхает кастрюля с компотом, разливая по кухне запах яблок и корицы.

Моей маме — семьдесят два, отцу — семьдесят четыре. Крепкие и очень дотошные старики. Люблю их, и сегодня я решила забежать к ним на обед.

Захотела сегодня побыть не мамой и бабушкой, а дочкой. У меня стресс после носков и я хочу расслабиться

Когда они узнали, что я развожусь с Вадимкой, мама очень расстроилась, даже поплакала, а папа сказал, что Вадим ему никогда не нравился и что пусть катится к чёрту.

Теперь они узнали от Лены и от Юли, что я выхожу замуж, и опять волнуются.

— Ниночка, — мама возвращает кастрюлю с гороховым супом на конфорку и садится за стол. — Ты же вот только развелась и уже сразу замуж, что ли?

Папа медленно разворачивается к ней, прищуривается и говорит:

— Раз берут, то пусть идёт.

Я отламываю кусочек от хлеба. Корочка хрустит под пальцами, мякиш теплый и мягкий. Поднимаю на родителей взгляд. Слабо улыбаюсь.

— Там всё очень сложно, если честно.

— Если честно, — перебивает меня отец, — ты уже скажи нам, будет свадьба или нет?

— И когда она будет, — добавляет мама. — Нам же тоже надо бы подготовиться. — Вздыхает. — Хотя бы морально.

— В нашем возрасте, знаешь, Нина, — папа кивает, — выдавать дочь замуж очень волнительно. И если ты не хочешь, чтобы мы с мамой поймали сердечный приступ на твоей свадьбе, то нас нужно хорошенько подготовить. Помариновать. Ну что ты как маленькая?

Он прищуривается, и я вижу знакомые морщинки в уголках его глаз. они появляются, когда он шутит.

— А ещё было бы неплохо нас всё же познакомить с этим Дядей Боссом, о котором Юля так громко и восторженно рассказывала.

Мама кивает и переходит на хриплый шёпот:

— Если честно, то там, по рассказам, не мужик какой-то, а действительно… настоящий принц, в которого я и сама почти влюбилась.

Я перевожу взгляд с отца на маму, с мамы на отца. Отправляю в рот новый кусочек хлеба, медленно жую, заедаю его гороховым супом. Тёплая жидкость скользит по горлу, оставляя послевкусие копчёностей и перца. Причмокиваю и откладываю ложку.

— Только не говори, — папа хмурится, — что ты просто ради веселья решила всех обмануть.

— Ох, папа, — я смотрю на него исподлобья. — Веселье-то было, я с этим не спорю. Но вот про замуж?

— То есть ты повеселилась, а замуж не берут? — возмущённо округляет мама глаза. — Я понимаю, время такое… да и ты не девочка, но… как-то это неприлично, Нина…

Я подхватываю сумку с пола. Вытаскиваю смартфон. Разблокировав, захожу в сообщения и вижу, что в группе «Ясли» уже сотни непрочитанных.

Бегло пробегаюсь по ним глазами.

Славик отчитывается: конференция у Оксанки была скучная, сама Оксанка — скучная, потом они скучно поехали обедать в каком-то скучном кафе, потом они с Оксанкой опять скучно поругались, папа их разнимал, затем Оксанка потребовала, чтобы они отвезли её на другой конец Москвы в какой-то скучный научный клуб на скучную встречу, потом в скучный магазин за скучными туфлями. И ему купили скучную куртку, которая ему не нравится, но понравилась скучной Оксане.

В итоге всё закончилось хорошо: Оксанку отвезли домой, со Славиком они перед прощанием опять поругались и помирились, потому что папа сказал, что никого не выпустит из машины, пока они не успокоятся.

Улыбаюсь экрану.

Перехожу в личные сообщения, нахожу переписку с Русланом. Вытягиваю ноги из-под стола и фотографирую свои ступни в белых носках.

И пишу:

«Ты готов приехать?»

Ответ летит незамедлительно. Я почти вижу, как он улыбается, когда печатает:

«Конечно, готов, моя шалунья в белых носочках.»

Я прищуриваюсь на экран, быстро набираю адрес родительской квартиры и добавляю подмигивающий смайлик.

«Новая локация? Жди. Буду через час» — игриво отвечает он.

Выключаю телефон, откладываю его в сторону. Экран гаснет.

Папа и мама молчат. Атмосфера накаляется.

Отец всё же не выдерживает. Легонько бьёт ладонью по столу. Ложка подпрыгивает в моей тарелке.

— Так, Нина, объясни, что происходит?

— Жених мой едет, — откашлявшись, хитрю на отца. И отправляю в рот новую ложку супа. Раскусываю мягкую картошку, жую и глотаю. — Хватит меня расспрашивать. К нему приставайте.

— О господи! — Мама вскакивает из-за стола так резко, что её стул отъезжает назад, ножки скребут по линолеуму. Она прижимает сухие, морщинистые руки к груди, поверх старого ситцевого халата в мелкий цветочек. — Вот так скоро? Вот так неожиданно? Нина, ты опять в своём репертуаре! Вот ты также за Вадима своего раз и выскочила замуж, а мы и не поняли, что произошло.

— В жопу Вадима, — пожимаю плечами. — Он пройденный этап.

Мама выбегает из кухни, но останавливается в дверях, хватается за косяк, оглядывается. В её выцветших голубых глазах: паника пополам с азартом.

— Мне же надо себя в порядок привести. Не встречу же я своего будущего зятя в старом застиранном халате!

— Ты у меня всё равно красавица, — папа посылает ей воздушный поцелуй.

Мама хмурится на него и тихо, почти шипит:

— Тебе тоже надо переодеться. Расселся здесь в растянутых трениках и майке. Позорище какое!

— Да, папа, — я ему подмигиваю, тянусь к стакану с компотом. — Что о тебе подумает серьёзный Дядя Босс?

— Да ёлки-палки! — Папа со стуком откладывает ложку. — Спокойно отужинать не даёте. Разорались, панику подняли…

Он Встаёт. Высокий, чуть сутулый, с седой шевелюрой и хитринкой в глазах. Торопливо шагает прочь из кухни. На пороге останавливается, оборачивается на меня.

— И кто так устраивает внезапные знакомства с женихами?

— Да ладно, — тараторит мама из спальни. Голос её приглушён, слышно, как открывается и закрывается дверца шкафа. — Если едет, то пусть едет. Ты только себя прилично веди.

— А когда я это вёл себя неприлично? — охает папа.

— Да кто тебя знает, — фыркает мама. — Вдруг опять шутки свои шутить начнёшь и мужика спугнешь?

— Если он такой пугливый, то зачем он нам?

— И то верно, — соглашается мама из глубины квартиры — Был у нас уже один пугливый… Надо другого.

Экран моего смартфона вспыхивает. Беру его в руки, читаю сообщение от Руслана:

«Носочки не снимай»

Я тихо усмехаюсь.

— Наивный ты мой пирожочек, — шепчу я в пустой родительской кухни. — Но ты сам виноват. С тобой нельзя иначе.