Глава 72. Ты меня подставила

— Ты, конечно, меня подставила, — шепчет левым уголком губ Руслан, и затем напряженно улыбается моим родителям. — Такого я от тебя не ожидал.

Мы чинно и благородно сидим с ним на старом диване, который помнит еще мое детство моей Лены и её неистовые прыжки. Пружины слегка просели под нашим весом.

Он такой огромный здесь, в гостиной моих родителей. Воротник рубашки у самой шеи взмок.

Волнуется?

Но главное, что не сбежал, и я этому рада, а то… я бы, наверное, окончательно разочаровалась бы в мужчинах. И потом горько бы поплакала в подушку, ведь я… кажется, влюбилась и совсем не против побыть женой для Руслана.

Мама с папой сидят напротив нас в креслах.

— Вот такая я женщина-загадка, — шепчу я Руслану в ответ. — Никогда не знаешь, чего от меня ожидать.

Руслан продолжает улыбаться и глаз от моих родителей не отводит.

Моя мама приоделась для Руслана в бордовое бархатное платье, а папу заставила облачиться в брюки и голубую рубашку с коротким рукавом.

— Ты со своими родителями влезла вне очереди, — шепчет Руслан, и его челюсть напрягается так. — Нина, — Руслан не моргает, — это сначала я должен был тебя сконфузить моим отцом и матерью.

— Ну, извините, — я тоже улыбаюсь маме и папе. — Оно само так получилось, и я не планировала. А ты… ты мог взять и уйти.

— Не мог, — шепчет Руслан. — Поздно уже бежать.

— Тогда нас точно поженят.

Мама сидит в кресле, выпрямив спину. Бархатное платье мягко переливается в свете торшера, который папа когда-то привез из командировки. Янтарные серьги тяжело покачиваются, когда она наклоняет голову, рассматривая Руслана. Тонкие губы тронуты розовой помадой.

Папа рядом сидит, положив руки на колени, и смотрит на Руслана с таким выражением, будто оценивает коня перед покупкой для тяжелой работы.

— Ну, ты, правда, красавчик! — резюмирует мама, пристально глядя в лицо обалдевшего Руслана.

Я чувствую, как его плечо напрягается под моей рукой. Он явно не ожидал такого прямого комплимента от пожилой женщины.

— Вот Вадимка невзрачный, такой, что в молодости был блеклый, что сейчас не на что смотреть, — мама одобрительно улыбается. — А ты, — она выдерживает паузу, — серьезный такой мужичок.

— Может, и красивый, — говорит папа, прищурившись на Руслана. — Но три раза уже был женат. — Он прищуривается сильнее — Мужичок-то потасканный.

А вот это и есть те самые жестокие шутки, из-за которых люди часто обижаются на папу.

Руслан переводит взгляд на моего отца, приподнимает бровь и уточняет спокойно, почти лениво:

— Потасканный?

Папа кивает и поясняет с видом профессора, читающего лекцию:

— Три жены. — Он делает паузу. — И в перерывах между браками тоже поди монахом не ходил?

— Что ты слишком грубо начинаешь, — шепчет на ухо моему отцу моя мама, наклоняясь к нему из своего кресла. Бархат платья тихо шуршит. — Ты помягче, помягче, постепенно…

— Помягче? — переспрашивает папа и смотрит на маму.

Мама медленно кивает. Мой отец вновь прищуривается на Руслана, задумывается на несколько секунд и с милой улыбкой выдает:

— Мужчина с сомнительным опытом и скандальным прошлым.

Он переводит взгляд на маму:

— Так лучше?

Мама слабо улыбается и тихо отвечает:

— Все равно обидно.

— Ну, на правду не обижаются, — философски замечает Руслан и вздыхает.

Он откидывается на спинку дивана, расстегивает пиджак и закидывает ногу на ногу.

— Да, я не юный мальчик без прошлого и опыта, — Руслан улыбается отцу спокойной и уверенной улыбкой. — Но… зато со мной не скучно.

— А еще ты — хвастун, — папа с осуждением качает головой.

— Не без греха, — соглашается Руслан и медленно кивает.

— Хвастун-потаскун, — хмыкает папа.

— И правда обидно, — Руслан вздыхает.

— А вот ты сам не хвастун, да? — мама вновь обращается к отцу и сердито щурится. — Кто сегодня соседу хвастался, что в этом году картошки посадил больше, чем в прошлом, хотя, на самом деле, мы посадили даже меньше! — мама выдает это с такой интонацией, будто раскрывает государственную тайну.

— Да ты мне все портишь! — папа возмущенно разворачивается к маме. — Он тебе так понравился, что ты уже начала его защищать, что ли?

— А почему бы не позащищать? — мама скидывает бровь, и янтарные серьги качаются. — Вот Вадимку защищать совсем не хотелось.

Папа хмурится. Косится на Руслана. Затем вновь смотрит на маму и недовольно кивает:

— И то правда.

Он переводит цепкий и изучающий взгляд на Руслана. Тот в ответ с вызовом щурится и медленно покачивает носком. Я замечаю, что Руслан дышит глубже обычного. Он явно нервничает.

— Вот, — говорит папа, — мне нужно на даче забор поменять.

— Могу людей нанять… — начинает Руслан.

Но папа решительно вскидывает ладонь вперед и перебивает:

— Нет, дорогой, так любой дурак может, — Он прищуривается. — Ты руками-то умеешь работать?

Руслан поджимает губы. Молчит. Его тело напрягается, будто он готовится к прыжку.

— Не привык я работать руками, — наконец угрюмо говорит он. — Но… — Руслан делает многозначительную и зловещую паузу, — может, пора это менять.

— Может быть, — папа опускает ладонь на колено.

— Ну, тогда я с собой возьму и моих сыновей. — Руслан прищёлкивает языком. — Только вот младшенький мой будет очень много возмущаться.

— Так и я буду много возмущаться! — папа пожимает плечами. — А ты как хотел? На даче только так.

— Тогда будет тебе забор, — Руслан хмыкает и расслабляет плечи.

Папа одобрительно кивает, смотрит на маму и подытоживает:

— Все, что мне нужно, я узнал.

Я подаюсь к Руслану.

— Представляю, что вы за забор со Славиком построите, — шепчу я в его невозмутимый профиль. — Вы же даже без понятия, как молоток держать.

— А я думаю, что у нас получится замечательный забор, — заявляет Руслан и с легким ехидством косится на меня. — Славик потом на нем с удовольствием напишет ругательное слово… — он замолкает, а затем добавляет почти шепотом, — и нарисует большое волосатое мужское достоинство. Он же у меня художник растет!

Я округляю глаза и шепчу, чувствуя, как кровь приливает к щекам:

— Так, вот это кто возле лифта все письками изрисовал?! У нас в чате соседи ругаются! Папа! — я резко разворачиваюсь к отцу и строго заявляю: — Нельзя им доверять строительство забора! Нам потом будет перед соседями стыдно!

— Да я тоже с удовольствием на заборе порисую, — папа пожимает плечами и улыбается, обнажая крепкий новый зубной протез. А соседи… Главное, чтобы на их заборе письки не появились.

Я перевожу взгляд на маму в поисках поддержки.

Она продолжает с женским восторгом разглядывать Руслана. Заметив мой недовольный взгляд, она неловко улыбается и шепчет, прикрыв ладонью одну сторону лица:

— Ну красавчик же! Глаз не отвести!

Она улыбается такая счастливая, будто всегда мечтала о красивом зяте. Будто все эти годы страдала, что Вадим был невзрачным мужчиной.

Я обиженно скрещиваю руки на груди. Тяжело вздыхаю. Разворачиваюсь вполоборота к Руслану. Хмурюсь на него.

— Ты понимаешь, что нас уже поженили? — шепчу я. — Во-первых, нас поженили уже на нашей работе. Во-вторых, нас уже поженили даже мои родители.

— Ну, — задумчиво тянет Руслан, глядя перед собой на ковер с геометрическим узором, который мама купила лет десять назад, — а мне пришлось нас поженить сегодня ночью. — Он поворачивается ко мне, и в его глазах вспыхивает тёмный огонёк. — Ты же мне выбора не оставила.

Сегодня ночью.

Я вспоминаю наш разговор по телефону и его тяжелое, сдавленное и почти болезненное дыхание.

А потом — тот низкий, расслабленный стон…

Я краснею и возмущённо отворачиваюсь от Руслана. Пытаюсь выровнять дыхание.

Руслан лезет в карман пиджака. Достает сложенный вчетверо листок. Протягивает мне.

Я с подозрением смотрю на него. Затем на бумагу в его пальцах и осторожно вытягиваю листок. Разворачиваю.

Я пробегаю глазами по строчкам.

Это выписка из банка о переводе трех миллионов рублей на счет кошачьего приюта Лютик. Да, знаю этот приют. Там нашли защиту сотни кошек и котят.

— Это вторая часть моего делового предложения, — хмыкает Руслан и поправляет нервно ворот рубашки.

— Вторая? — я поднимаю на него глаза.

— Первая часть — были носки, — перечисляет Руслан. — Вторая часть — кошачий приют. — Он делает паузу. — А третья часть… — Руслан решительно встает на ноги. Диван скрипит, пружины распрямляются. Он оглядывается на меня сверху вниз, и в его глазах горит одновременно пугающая и нежная угроза.

— Третья часть еще не готова, но ты ее получишь завтра, после знакомства с моими родителями, — он деловито шагает к выходу из гостиной. У двери останавливается, оборачивается через плечо. — Если ты, конечно, им понравишься.

— А если не понравлюсь? — шепчу я.

Он скалится в хищной и обезоруживающей улыбке]6

— Это исключено. — Он хмыкает. — Ты же упрямая. Ты их заставишь в себя влюбиться. Я в тебе не сомневаюсь.

Мама прижимает ладони к груди. Янтарные серьги вздрагивают.

— Ты уж постарайся, — взволнованно шепчет она. — Я уже готова к вашей свадьбе, ничего не знаю. И уже сегодня всем соседкам похвастаюсь.

Он выходит

— Мам, — я встаю, не осознавая своих движений, — ты у нас тоже хвастунишка?

— Ещё какая, — соглашается мама и пожимает плечами. — И мне не стыдно.

Я выхожу за Русланом в прихожую. Сама не понимаю как, но уже стою вплотную к нему и спрашиваю:

— Тебя, может, накормить?