Глава 13

Я судорожно соображаю, что же ему ответить. Потому что мне надо найти силы и оттолкнуть его, а этих сил нет. Первым делом – отдёргиваю руку, его пальцы нехотя отпускают мои. Голос, которым я начинаю говорить, словно бы принадлежит какой-то другой Нике, не мне.

– А как же твои женщины?

Варганов хмурится, а я удовлетворена, потому что моя маска вернулась на место. Если я смогу продержаться, то оттолкну его. Мне лучше быть одной, несмотря на то, что сердце и всё внутри кричит и противиться этому решению.

– Какие женщины?

– Ой, Паша, не прикидывайся, а? – мне даже удаётся усмехнуться.

– Ты о чём говоришь, Ника? Я вот… о нас, – тихо добавляет он.

– Так и я о нас! Ты ведь ничего ко мне не чувствуешь. Ты обманываешь себя. Это очередная игра. Ты охотник, а я дичь, которая от тебя убегает. Вот там у тебя что-то и взыграло.

– Ты ошибаешься, – твёрдо говорит он и отстраняется.

– Я не ошибаюсь. Я знаю о тебе всё! Каждую неделю у тебя разные девушки на ночь, а то и не одна. Ты трахаешь любую, если она привлекла твоё внимание. Вот и меня ты хотел трахнуть, а я… выражаясь твоими словами… дала понять, чтоб ты отвалил.

Каждый раз, когда я произношу слово «трахать», мускул на щеке Варганова дёргается. Мне просто физически больно на это смотреть. Я понимаю, что сейчас забиваю гвозди в крышку гроба наших мало-мальски устаканившихся приятельских отношений. Но… так надо.

– Только ты до сих пор не можешь смириться с поражением, – продолжаю я, желая, чтобы разговор быстрее закончился. – Раз не дала, добьюсь любым способом, да, Варганов? Это всего лишь потоптанное самолюбие, а не что-то большее.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и я вскакиваю со скамейки. Паша поднимается следом.

– Хватит нести эту чушь! Ты действительно знаешь обо мне многое, поэтому можешь отличить правду от уязвлённого самолюбия! Я просто не понимаю, почему ты так напугана?

Варганова нелегко сбить с ног. Конечно, он не привык сдаваться. Моя аккуратно выстроенная оборона начинает рушиться. И когда в голове всплывает внезапная мысль, я тут же её озвучиваю.

– Ну, если я так тебе нужна, тогда как насчёт прошлого вторника?

Выражение лица у него становится растерянным и злым. Прекрасно, я уже вывела его из себя. То, что надо.

– Ника, я не понимаю, о чём ты? Что насчёт прошлого вторника?

– Я не слепая. Видела твою рубашку. Поэтому знаю, что дома ты не ночевал. Ты можешь соловьём тут заливаться, что между нами особая связь. Однако это чувство не помешало тебе пойти и трахнуть кого-то ещё.

Мне сложно это произносить, потому что это действительно больно. Но впустить Варганова в свою жизнь и в своё сердце, чтобы он скоро их покинул, будет ещё больнее.

Всё же я вглядываюсь в его лицо, пытаясь найти в нём подтверждение собственных слов, но Паша никуда не уходит, и чувства вины я тоже не вижу. Вместо этого он безрадостно усмехается, делает шаг ко мне навстречу и медленно произносит:

– В прошлый понедельник я ездил на работу к Серёге. У него очередные проблемы, так что мы раздавали бутылку виски на двоих, и я заснул у него на диване в приёмной.

– Ладно, может, не в тот раз, но ведь ты меняешь девушек одну за другой. Это твой стиль жизни, это уже не исправить!

– Ника, – мягко и вкрадчиво он осекает меня. – Зачем ты это делаешь?

– Я ничего не делаю. Правда ведь такова, что даже если ты серьёзно настроен по отношению ко мне, ты всё равно будешь трахать других женщин.

Варганов разочарованно рычит, и в его взгляд возвращается злость. Я понимаю, что несу полную чушь, но меня уже не остановить.

– Я никого не буду…

Паша осекается и смотрит на меня так, что моя уверенность рушится. Под его взглядом я застываю, он просто припечатывает меня к земле.

– Хочешь знать, а? – довольно громко произносит он. – Хочешь знать, почему после того вечера в «Юнион Джек» я ни с кем не спал?

Нет. Да. Нет. Да….

– Потому что думать больше ни о ком не могу. Только о тебе! Ты, блин, пробралась ко мне в голову и засела там. Прямо в подкорке. Теперь же… когда я, наконец, решаюсь во всём тебе признаться, ты почему-то боишься и несёшь полную ахинею, только бы снова послать меня куда подальше. Ника, в чём дело?

Я ничего не отвечаю, но, может, Паша этого и не ждёт. Потому что он делает новый шаг и теперь стоит вплотную ко мне.

– Это лишено смысла. Твои слова, твои действия, но… видимо, ты тоже что-то чувствуешь, раз готова разыгрывать из себя идиотку. Только это не сработает, Ника, – Паша понижает голос и его лицо находится в считанных миллиметрах от моего. – Я вижу тебя. Я знаю всё о твоих страхах, потому что у меня полно собственных. Я не говорю, что всё знаю, но твою реакцию на себя я чувствую, так что, прости, но я не могу отступить.

Решимость на его лице пугает, а взгляд – нежный и вопросительный, превращает все мои предыдущие усилия в прах.

Пашина ладонь ложится мне на щёку, наши лбы соприкасаются. И мы целуемся.

Почему-то я ожидаю агрессии, если бы так и было, я бы нашла силы его оттолкнуть. И уйти. Но всё не так. У него нежные соблазняющие губы. Безумно мягкие. Они пробуют на вкус мои – снова и снова, не желая сдаваться. Теперь Паша обхватывает ладонями моё лицо, пальцами стирая слёзы. Если бы он был груб… но он нежен и убедителен…

Так что я ломаюсь.

Я сдаюсь, я расслабляюсь и позволяю каждой своей частице, каждому атому собственного существа раствориться в поцелуе. Обнимаю Пашу за шею, превращаясь в воск. Его пальцы сжимают мою талию и притягивают ближе, обнимают так крепко, что я невольно дрожу. Губы у него по-прежнему мягкие и деликатные, они будто поддразнивают меня, будто проверяют, не оттолкну ли. Понимаю, что Варганов ждёт каких-то знаков, какого-то поощрения, поэтому касаюсь кончиком языка его нижней губы, и, кажется, это то самое, что ему нужно.

Мои губы распахиваются, впуская его горячий ищущий язык. Стон, который Паша издаёт, где-то на грани неприкрытого желания и облегчения. И, чёрт его дери, я чувствую то же самое. Мы, словно два безумца, накидываемся друг на друга и не хотим, чтобы поцелуй кончался. Он, как воздух, как вода, как жизнь, как надежда, он всё, что мне сейчас нужно, и я пью его. Вкусы, вздохи, стоны. Сжимаю плечи, прося большего, и рука Паши ложиться мне на затылок, притягивая ближе и глубже.

Не понимаю, как долго это длится, и боюсь открывать глаза, боюсь отцепиться от его плеч, а ещё боюсь разжечь огонь ярче, потому что понятия не имею, какой пепел он оставит после себя.

Когда Паша отстраняется, то не выпускает меня из рук, снова упирается лбом в мой и просто смотрит. На меня. Всю.

За годы знакомства и брака с Денисом, тот ни разу не посмотрел на меня так. А Паша вот глядит в самую душу.

Так просто расслабиться и не думать ни о чём. Эмоции выплёскиваются наружу потоками бессвязных мыслей:

«Ты нужен мне, Паша. Ты весь. Я хочу… хочу…»

Он проводит кончиками пальцев по моему лицу, скулам, шее, оставляет несколько нежных сладких поцелуев на губах, и снова прижимает к себе. Он держит меня, не даёт упасть, не даёт уйти, и мне снова хочется плакать. Не считая объятий Наташки и Эдика, я не могу вспомнить, когда меня последний раз обнимали. А уж мужчина, не друг, а мужчина, тем более. Да и так, чтоб мне было хорошо. Настолько хорошо.

Варганов целует меня в макушку и шепчет:

– Вот видишь, Ника? Видишь, как всё могло бы быть? У нас могло бы получиться.

Я вижу, в этом-то и проблема. Это несправедливо! Красивый, замечательный, умный парень действительно хочет быть со мной, а для меня… это невозможно.

Отстраняюсь и, не удержавшись, целую его ещё раз, но Паша видит, что моё лицо темнее тучи. Остаётся лишь отвернуться и прошептать:

– Это ничего не меняет.

– Ника, не надо.

В его голосе и отчаяние, и чувство вины. Откуда-то знаю, что ему непросто дался этот разговор. Он не привык подпускать женщин слишком близко к себе, а меня вот… пустил.

Поднимаю руку, сжатую в кулак, и стираю бегущие по щекам слёзы.

– Ты что, не понимаешь, что так лучше? Я делаю это для тебя. Ты просто поверь, что у меня есть веская причина сказать тебе «нет». Вот и всё. Прими как данность.

Варганов хватает меня за предплечья и пытается развернуть к себе.

– Ты можешь обо всём мне рассказать. Я уж не маленький впечатлительный мальчик, справлюсь. К тому же – любое твоё признание ничего не изменит.

Я отрицательно мотаю головой.

– Если я скажу, всё изменится. Ты бы ушёл, а я бы тебя не винила. Не хочу, чтобы ты влезал в мои проблемы. Не нужны они тебе. К тому же ты не сможешь…

– Что не смогу? – спрашивает он, когда я осекаюсь.

Я даже не хочу смотреть на него, поэтому рывком освобождаюсь из его хватки.

– Мне очень жаль. Правда.

Что ещё мне делать? Позорно сбежать, конечно. Именно это и происходит.

Когда вырываюсь из кокона мыслей и эмоций, понимаю, что спустилась в метро. Не помню, как выбегала из зала, как забирала свои вещи, видела ли вообще кого-то. Лицо мокрое от слёз, перед глазами образ растерянного, ничего не понимающего Паши. Вагон качает, и поезд медленно скользит к перрону.

Уже скоро я в своей квартире. Дрожащими руками закрываю дверь на замок и, прислонившись к ней спиной, съезжаю на пол, сотрясаясь в рыданиях. Всё, можно больше не сдерживаться. Проплакаться, прорыдаться, разбиваясь от отчаяния и безысходности. Нормальная жизнь не для меня.

Я думаю о Денисе, о маленьком городке, о шёпоте по углам. Об унижении, об отсутствии утешения и шанса на счастье. Об отце, о матери, о тех вещах, которые несут лишь боль и страдания. Я научилась с этим жить и даже казаться нормальной.

А ещё я думаю о Паше. О его улыбке, о его большом сердце, о поцелуях, о том, какой он потрясающий и как действует на меня.

Когда я выплакиваю все слёзы, встаю на колени и, держась рукой за стену, поднимаюсь. Делаю вдох. Другой. Глубоко и долго. Я поступила правильно. Именно так, как и следовало. Поцелуй был просто потрясающим, но… одних поцелуев недостаточно. А я не смогу вынести его разочарования, когда он всё поймёт.

Плетусь на тёмную кухню, шарю в поисках салфеток, включаю воду и умываюсь. Не хочу зажигать свет. Я всё ещё в темноте тысячи ночей, проведённых в Мирном. Думаю о Денисе, как он уничтожил нас, и не хочу, чтобы эта плесень разъедала ещё кого-то, кто её нечаянно коснётся. Я скорее умру. Сажусь на стул и обхватываю себя руками, слёз больше не остаётся, есть только мысли. И воспоминания.

Сквозь них я слышу настойчивый стук в дверь. Не звонок. Стук. И я знаю, что это он. А ещё знаю, что я слишком малодушна, чтобы проигнорировать этот стук. Желание снова увидеть его слишком огромное. Так что встаю, поправляю платье, провожу руками по волосам и лицу и иду открывать дверь.

Варганов стоит на пороге, промокший, с тёмным безумным взглядом. Я дотрагиваюсь до себя и понимаю, что моё платье тоже влажное. Наверное, пока я возвращалась, попала под дождь и даже не заметила.

Мы оба молчим, и я отступаю и впускаю Пашу в дом.

– Несколько лет назад мы с отцом разругались, – начинает он. – Он пытался мне доказать, что то, чего я хочу, это совсем не то, что будет лучше для меня. Но я был крайне упрям и настойчив.

Каким-то образом, этот мужчина точно знает, что мне надо услышать, чтобы я не прогнала его прочь.

– Так что, Ника, я понимаю, ты думаешь, что так будет лучше. Я понимаю, что ты думаешь, будто я не захочу тебя, когда узнаю правду. Но и ты должна кое-что понять обо мне. Большую часть жизни я провел, достигая того, чего я хочу, и не собираюсь останавливаться и сдаваться без боя.

Паша не притворяется. Не изображает из себя кого-то. Он такой, какой он есть. Настоящий. И это, наверное, дорогого стоит.

– А что если ты передумаешь? Если поймёшь, что то, чего ты так добивался, не стоит твоих усилий? – почти шёпотом задаю вопрос.

– Это навряд ли, – пожимает он плечами и улыбается уголком рта. – Не беспокойся, вообще-то это мой выбор.

Выбор? Это то, над чем я думаю слишком много и слишком часто. Разве выбор – это не то, что я сама определяю? Выбор – это контроль над ситуацией?

Может, сейчас всё будет по-другому? Надежда иногда причиняет боль, но поцелуи Паши заставили меня почувствовать эту самую надежду. Она будто бурный поток заполнила всю меня, смывая прочие мысли из головы. Может, у меня получится, может, мне не придётся ничего ему объяснять, может, я не увижу ни замешательства, ни отторжения в его взгляде.

Паша наблюдает, пока внутри меня сомнения сменяются надеждой. Что ж… иногда принять решение – это уже половина дела.

Подхожу и опускаю ладонь Паше на щёку. Она прохладная из-за ветра и дождя.

– Ты прав, – вырывается у меня.

Варганов выдыхает и осторожно, боясь спугнуть, обнимает меня за талию.

– Мы поговорим? Расскажешь мне, что случилось? Давай разберёмся во всём вместе? – предлагает он.

– А я не хочу сейчас говорить, – качаю головой, опуская пальцы ему на губы, затем наклоняюсь и шепчу ему на ухо. – Поцелуй меня, пожалуйста. Ещё раз. Прикоснись ко мне.

– Ника?

– Пожалуйста, – мне совсем не хочется, чтобы он расспрашивал меня сейчас о чём-либо. – Останься со мной. Я хочу тебя.

Вот так… правду сказать ведь совсем несложно.

Паша смотрит на меня, изучает, а я стараюсь выглядеть спокойно и уверенно.

– Так нечестно, Ника, – моё сердце подскакивает и замирает, когда на губах Паши появляется такая привычная усмешка. – Ты ведь прекрасно знаешь, что я не могу тебе ни в чём отказать. И сопротивляться тоже не могу.

Поцелуй – мощный, сильный, глубокий, – сокрушает меня. Сердце бьётся с удвоенной силой, тело гудит от эмоций и ощущений. Без сопротивления и колебаний я открываю рот, когда язык Паши скользит по моей нижней губе. Кончиками пальцев он пробегается по моему позвоночнику. Тело так откровенно, так неприкрыто реагирует на касания этого мужчины, что меня накрывает надежды, что всё получится.

– Я мечтал об этом, – чуть отстранившись, шепчет Паша.

– О чём?

– Об этом, – повторяет он и осторожно высвобождает мои волосы из плена заколок.

Когда локоны свободно лежат на плечах, Варганов с удовлетворённым вздохом запускает в них пятерню, скручивает, притягивает обратно к себе. К своим губам. К своему телу.

Я дрожу, когда его тёплые пальцы лакового гладят кожу голову. Паша опускает голову и затяжными поцелуями исследует шею.

– Ты прекрасная. Ты просто потрясающая, Ника. Каждый день в офисе я ждал, что ты придёшь с распущенными волосами. – Отстраняясь, он оценивающе смотрит на меня. – Красивая моя Ника.

Слова этого мужчины творят что-то ненормальное с моей головой. Я не могу связно мыслить. Наверное, даже с того первого момента нашей встречи. А теперь он в моём доме. Его руки в моих волосах. А рот на моих губах.

Паша другой. Он не Денис. Я хочу дать ему всё. Всё, что могу. Всё, что имею.

Целую его глубже, глажу его язык своим, руками обхватываю широкие плечи. Его запах и вкус заполняют всё моё существо. Стоит нашим бёдрам соприкоснуться, Пашу будто электрическая искра пронзает. Бесконечность он повторяет моё имя, перемежая его с множеством ласковых слов и бормотаний.

Внезапно моя спина оказывается прижатой к стене. Тело Варганова вдавливается в меня, а я, кажется, теряю равновесие. От ощущений и эмоций тело предаёт, ноги подкашиваются, а в голове такая дымка желания, что лишь одно пульсирующее «хочу его» бьётся в глубине сознания.

– Ника, – выдыхает он, и в моём имени всё: мольба, просьба, обещание.

Но часть меня, будто бы наблюдает со стороны за Никой, которую сейчас зажимают у стены, и эта часть удивляется, насколько всё естественно, и решает, что, вероятно, не всё потеряно.

Отвечаю на поцелуй, руками скольжу по груди, пытаясь дать хоть сколько-то ласки.

– Ника, где спальня? – произносит Паша.

Нет, не произносит, рычит фактически. Прежде чем я хоть что-то отвечаю, он поднимает меня, и я соединяю ноги у него на талии. Чувствую его возбуждение… чувствую всё. И не могу сказать ни слова, кроме короткого «а…».

– Где у тебя кровать? – прерывисто бормочет он. – Я не хочу делать это первый раз в коридоре, милая. Хотя…

Эти слова и возбуждают, и пугают. Короткая мысль, что, вероятно, нам стоило поговорить, прежде чем… ах… как возникает, так и уходит. Будет ли всё так, как должно быть? Сейчас всё точно по-другому. Ни к одному мужчине я не испытывала даже десятой доли того, что испытываю сейчас к Варганову. И… наверное, его опыт и умения – это сейчас хорошо. В моём случае хорошо.

Прогоняю страх и говорю, куда идти. Паша несёт меня, то и дело целуя.

Когда он вваливается в спальню, жду, что уложит меня на кровать, но, похоже, Варганову нравятся стены и двери, потому что именно к двери он меня опять и прижимает.

Проводит ртом и языком по моей шее, толкается бёдрами, вырывая стон один за другим. Его член, сквозь ткань костюмных брюк упирается прямо мне между ног. Платье поднимается и собирается на талии, а тонкие трусики намокают и не препятствуют тесному контакту.

– Чёрт, Ника, ты хоть представляешь, что творишь со мной? – Он вдавливается в меня бёдрами. Раз. Другой. Ещё сильнее. – Чувствуешь, что ты сделала? Это безумие.

Конечно, я чувствую. И это так удивительно, что я могу свести с ума этого опытного мужчину. Искушенного любовника. Я?

– Да, Паша, – киваю и подаю бёдрами вперёд, стараясь не бояться и не думать о размерах его достоинства в брюках. – Чувствую и… чувствую.

Паша не смеётся в ответ на мой нервный смешок. Аккуратно опускает на пол и чуть отстранятся, чтобы посмотреть в глаза. Собственные у него тёмные от желания и страсти. Выражение лица такое… непривычное. О да, передо мной не цивилизованный вежливый мужчина. Он хочет меня, и теперь всё изменилось. Между нами всё изменилось. И в то же время, это больше, чем минутная страсть. Это росло и множилось ни один день, даже не одну неделю. И вот.

– А это чувствуешь? – шепчет он, беря моё запястье и кладя к себе на грудь. – Тоже из-за тебя, Ника.

Скорость, с которой бьётся его сердце, немного пугает, но ведь и моё собственное устроило скачки.

– Я такого никогда не испытывал, – вырываются у него признания одно за другим, и это так неожиданно. Я действительно не верила, что могу услышать от Варганова что-то подобное. – Даже не думал, что могу встретить такую девушку, как ты. С самой первой встречи с моим сердцем и мыслями происходит что-то ненормальное, Ника. – Но Паша не был бы Пашей, если б в конце со смешком не добавил: – И с телом тоже.

Я вспоминаю слова Ани, сказанные сегодняшним вечером: «Если Варганов захочет подарить тебе своё сердце, хватай его двумя руками».

В тот момент я ответила: «Не думаю, что это произойдёт…»

Но это происходит, прямо сейчас… происходит.

Беру Пашу за запястье и кладу его руку к себе на грудь, там, где бешено стучит сердце. Приходится очередной раз напомнить себе, что этот мужчина не такой, как мой бывший муж. Да, по сути, мы ещё друг друга не знаем, но мне хочется рассказать ему всё и умолчать обо всём одновременно. Странные ощущения. Однако я готова довериться, готова позволить ему узнать себя, а самой – узнать его. Я открыта, как никогда, и полна надежд на лучшее. Быть может, я встретила правильного мужчину, который «вылечит» меня своей… страстью.

Мне хочется сказать «любовью», но я пока не готова даже мысленно произносить это слово. Хотя признание Паши очень походит на «я влюбляюсь в тебя, Ника». А что же я сама? Ответ на поверхности: я давно уже в нём. Варганов поселился в моих мыслях и в моём сердце.

– С моим тоже что-то происходит, видишь? – прикусывая нижнюю губу, осторожно говорю я.

Наблюдаю за Варгановым. Он тихо сглатывает, наклоняется, целует в шею, ключицу, подбородок.

– Ника, моя Ника, – в его голосе улыбка.

Наши пальцы переплетаются, когда Паша берёт меня за руку и ведёт к кровати. Исходя из его слов, он еле сдерживается, но всё же не набрасывается на меня, как будто чувствует, что всё может вырваться из-под контроля, если страсть выйдет на первое место и затмит разум.

Дрожу всем телом, когда он становится позади меня, перекидывает волосы через плечо, чтобы снова пробежаться губами по горлу.

– Идеальная, – шепчет он.

Чувствую, как его пальцы обхватывают собачку молнии на платье и тянут её вниз. «Нет…нет. Я не готова».

Мысль взметнулась и потухла. Я призываю себя думать только о его слегка подрагивающих руках и тёплых пальцах, пробегающих вдоль позвоночника. Паша разворачивает меня к себе лицом, и забота в его взгляде меня успокаивает.

«Он будет нежным. Будет. Просто доверься ему.»

Без всякой спешки он начинает стягивать с меня платье, в его движениях лишь предвкушение, и я немного ему завидую, потому что от страха, который всегда сопровождает для меня этот акт, мне пока не избавится.

Платье падает на пол, и Варганов одобрительно и чуть сдавленно восклицает. Собрав всю смелость, смотрю ему в глаза, и там уже плескается похоть.

– Чёрт, Ника, – резко произносит он и усаживает меня на кровать.

На мне всё ещё остаётся нижнее бельё, но я чувствую себя голой и уязвимой.

Варганов возвышается надо мной, как скала. И в полумраке комнаты мне кажется, что он заполнил весь мой дом наряду и с моими мыслями, и сердцем. Мне нужно отвлечься, поэтому я тянусь к Паше, хватаю за руку, побуждая наклониться, и целую его первой. Ложусь на спину, увлекая за собой. На моих губах его рот – твёрдый, настойчивый, на моей груди – ладонь. Она сжимает и гладит, мнёт и массирует. Вздохи и стоны против воли рвутся изнутри.

Надо сосредоточиться на ощущениях и желании. Я хочу Варганова, а он меня, и Паша никуда не собирается торопиться. Он чувствует, что мне надо, как со мной надо. Вот так – всё верно.

Слишком несправедливо, что он так одет, тогда как я обнажена. Я расстёгиваю бесконечные надоедливые пуговицы на его рубашке, спускаю её с плеч. Паша отстраняется и стряхивает рубашку на пол. Боже, он ещё более потрясающий, чем я себя представляла. Я не вижу, но чувствую: мускулы под пальцами, силу и напор.

Его кожа касается моей – то, что надо. Бёдра впахиваются мне между ног, и ощущения такие острые, что я ногтями впиваюсь в его спину.

Ощущения, как на американских горках: и страшно, и будоражит нервы.

Варганов удовлетворённо стонет, когда обхватывает губами мой сосок и начинает замысловатую игру с ним. Язык давит, гладит, губы тянут, другая грудь не обделена вниманием – там пальцы Паши творят что-то невообразимое. Я то и дело вздрагиваю от острых ощущений, пока между ног наливается жаром и теплом.

– Ты невероятная, у тебя потрясающая грудь, – бормочет Паша, покрывая её поцелуями, – ты вся – просто чудо. Я так хочу тебя, Ника. Очень хочу, милая.

– Я тоже хочу тебя, – произношу истинную правду.

Но под ложечкой посасывает, потому что эта правда одновременно и ложь.

Поцелуи Варганова становятся отчаяннее, его руки повсюду. Ни одна часть моего тела не обходится без внимания. Наконец, его ладонь на моём бедре, и пальцы поддевают тесёмку трусиков.

Чёрт.. чёрт… чёрт…

Не могу дышать, чёрный туман наступает со всех сторон. Мне надо успокоиться. Всё… всё будет хорошо.

Тянусь к Паше, прижимаю руку к его твёрдому члену. Судя по выпуклости, он у него совсем не средних размеров. У Варганова вырываются какие-то неразборчивые ругательства. Ну, он же до сих пор в брюках. Я глажу его, а пальцы Паши оказываются у меня между ног, где уже мокро и горячо.

– Мне нужно прикоснуться к тебе, мне нужно в тебя, я… – в его голосе напряжение, но руки уже стягивают мои трусики, а какая-то часть меня кричит «да».

Другая же чувствует, как не хватает кислорода, и всё это вовсе не из-за возбуждения. Прошлое флешбеками врывается в прекрасное настоящее.

Больно, Денис… я не могу… я н могу дышать, пока он кричит… и везде стекло, и кровь, и взгляд его безумных глаз и слова: Ника, это нечестно. Ты моя… моя жена! Отпусти… нет… пожалуйста.

Воздух… мне нужен воздух… я словно на чёрном безжизненном спутнике вдалеке от Земли.

– … Ника? Ника, ты меня слышишь? Ника?

Не понимаю, что происходит, но я снова в своей спальне. Лежу на кровати, и мир на месте.

– Ника, посмотри на меня.

Я моргаю и вижу лицо Варганова – встревоженное и отчасти смущённое. Пытаюсь что-то ему ответить, но не получается. Его брови нахмурены, а черты заострились.

– Всё в порядке, – говорит он за меня. – Просто дыши. Вот так. Вместе со мной давай, ладно?

Его руки больше не между моих ног, они сжимают мои плечи, и я смотрю в глаза Паши, пока мы дышим вместе.

– Всё нормально? – через какое-то время, может, минуту, спрашивает он.

– Да, – сухим незнакомым голосом выдаю я.

Паша ложится рядом и притягивает меня в свои объятья.

– Вот и отлично, а то ты до смерти меня напугала.

– Я… я догадываюсь.

Паша отстраняется, откидывает волосы с моего лица.

– Это было похоже на… на испуг, я не знаю… ну, паническую атаку или как это называется. Ты переключилась, как тумблер сработал. В одну секунду всё хорошо, а потом ты вдруг задёргалась и забормотала, что не можешь дышать.

Меня начинает трясти, и Паша поднимается, чтобы вытащить из-под нас одеяло и накрыть меня. Укутать, как в кокон.

Всё, что я внушала себе, куда-то уплыло в неизвестном направлении. Ужасно, но… мне придётся сказать ему… придётся признаться. Потому что ничего не получилось.

Мне холодно, изнутри всё леденеет, счастье и надежды бьются на черепки, но рука Паши, обнимающая меня за плечи, всё ещё дарит тепло и крупицы веры в лучшее.

Придётся заговорить, раз уж мы перешли черту.

– Я не могу заниматься этим… сексом, – тихо произношу я.

– Ну, это я уже и сам понял.

Я застываю, но Паша притягивает меня ближе.

– Если не хочешь, то не надо себя заставлять, понимаешь? Мы можем двигаться медленно, я не хотел тебя торопить. Но… тебе стоило предупредить меня, я же не насильник какой-то. Одного «не сегодня» достаточно. Хотя… мне казалось, что ты была не против.

– Я была, – подтверждаю смущённо. – Ты не понимаешь, – разочарованно вздыхаю я. – Я тебя хотела… хочу… и… тут не в скорости дело.

– Тогда скажи так, чтобы я понял, – Паша поднимает мой подбородок кончиком пальца, и мне приходится на него посмотреть, да и, наверное, объясниться как-то.