Глава 17

Ещё пару недель назад я бы клялся и божился, что ни одна женщина на свете не будет проводить в моём доме больше времени, чем требуется, чтобы дойти до кровати, накувыркаться там вдоволь и перевести дух после. Теперь же, когда Ника занимает свободное пространство моей квартиры собой, я вовсе не чувствую себя притеснённым. Бежать тоже не хочется. Но ведь это Ника, а она – особенная.

Не знаю, почему, но рядом с ней мне комфортно. Есть ощущение, будто бы мы знакомы целую вечность.

Даже сейчас, когда она хозяйничает на кухне, что-то тихонько напевая себе под нос, мне хорошо. Хлопает дверцами шкафичков и холодильника, гремит посудой. Даже когда нож соскакивает с края доски, клацая по гранитной столешнице, и Ника коротко ругается, меня это не раздражает. Умиротворение, спокойствие, счастье – вот, что я ощущаю.

Когда Ника откладывает нож в сторону, подбираюсь к ней со спины. Всё-таки не похож я на самоубийцу, чтобы пугать девушку с холодным оружием. Руки уже привычно обнимают её за талию и притягивают ближе, разворачивая лицом. Ника поднимается взгляд, а я медленно целую её губы, будто в первый раз пробуя на вкус. С ней каждый раз, как первый.

Ладонь ложится на ягодицы, прижимая крепче, и Ника тихонько охает, обнимая меня за плечи, отвечая со всей страстью и искренностью.

– Дай сначала закончу, – подмигивает она, отрываясь. – Я уже всё. Ну… почти всё.

– Помощь требуется? – подмигиваю в ответ, и Ника выразительно смотрит на меня.

За эти пару недель она уже просекла, что готовить я не умею, а тот фокус с салатом и запечённой курицей был показательным.

– А ты точно ничего не сожжёшь?

– Могу лишь обещать быть очень аккуратным.

– И всё же я лучше сама, – решает Ника, аккуратно меня отстраняя.

Разве могут быть возражения?

Мы ужинаем вдвоём: очередная рабочая неделя закончилась. Вечер пятницы был утомительным и совсем не коротким. Хорошо, что мы только вдвоём. Серёга сегодня решил проявить лояльность и слинял куда-то, предупредив, что вернётся через пару дней. Его присутствие не особо меня напрягает, но вносит определённые коррективы в личную жизнь. Я уже давно вышел из студенческого возраста и забыл, что такое иметь соседа по комнате. Теперь же ощущение, что я снимаю дом с кем-то на двоих, вернулось. Правда, Серый обещает вскоре решить свои проблемы с жильём, уже ездит смотреть какие-то варианты. А в свободное время прячется от Карины, не бросающей попыток призвать его обратно. Видимо, до неё не доходит, что в этот раз действительно всё.

Уже позднее мы ложимся с Никой в постель и… всё повторяется опять.

– Мне так жаль, – шепчет она, больным взглядом смотря на меня в темноте.

Мне остаётся лишь прижать её к груди, погладить по волосам и успокоить.

– Мы с тобой уже вроде говорили по поводу жалости и извинений, помнишь?

Её голос дрожит, и я чувствую в нём недовольство ею же самой. Это меня убивает.

– Но я чувствую вину, не знаю… чувствую и всё.

А ещё в голосе слёзы, и мне совсем не хочется, чтобы она начала плакать.

– Всё в порядке, не надо, – рукой снова пробегаюсь по её волосам.

Признаться честно, иногда я чувствую досаду, но не в сторону Ники, а на самого себя. Будто бы я стал абсолютно бесполезным. Почему так? Я не понимаю. Не могу сказать, что у меня в житейских делах опыта вагон, но что я точно знаю, так это как обращаться с девушками. А с Никой вот… пока не выходит.

Между нами нет секса, и я с этим мирюсь, потому что понимаю.

Но если скажу, что это легко мне даётся, то совру. Я хочу Нику. Хочу её всю. Хочу быть в ней, двигаться в ней, вместе с ней и разделять самое потрясающее наслаждение на двоих.

Но ещё больше хочу, чтобы она была счастлива.

И она говорит, что счастлива, и я вижу радость и удовольствие, которые ей дарю. Ника утверждает, что рядом со мной чувствует себя в безопасности, желанной, необходимой и счастливой. Что хочет меня, как никого на свете. Но видимо, этого недостаточно.

У неё физический блок. Она напряжена и испугана, как только я пытаюсь продвинуться дальше. Как только я ложусь сверху и пытаюсь войти, ей становится плохо. Дыхание прерывается и накатывает паника. Разморенные вином и приятным вечером, мы сегодня попробовали снова. И ничего… ничего не изменилось.

Возможно ли это исправить с помощью ударной дозы физического влечения и возбуждения? Ни выпитый алкоголь, ни часовые прелюдии, ни оральный секс – проблемы не решают.

– Поэтому я тебя и отталкивала, – шепчет Ника.

От её прерывистых сожалеющих вздохов мне ещё больше не по себе. Я точно никчёмен.

– Нет, тебе не надо было отталкивать, надо было поговорить.

– Как? Что сказать? Ты не заслуживаешь такой, как я… сломанной женщины, которую даже не можешь трахнуть.

– Тихо, – твёрдо произношу, гася её горькую самоиронию.

– Какой смысл от того, что мы вместе?

Чёрт… мне совсем не нравится направление её мыслей.

– Ника, – зову ласково, но она отрицательно мотает головой, не желая слушать.

– Та заслуживаешь другую… правильную девушку.

– Мне кажется, я сам точно знаю, чего и кого я хочу и заслуживаю, – мягко поправляю, хотя мои слова до неё не доходят. Она опять закрывается в своей раковине, разочарованная собой. – Если бы ты знала, каких дел я натворил в своей жизни, ты бы решила, что я вообще женщин не заслуживаю. А такую удивительную как ты, и подавно.

Ника молчит, думая над моими словами.

– Ты ведь хочешь быть со мной? Потому что я хочу быть с тобой, милая.

– Это неправильно, что у нас нет секса.

– Забудь ты про секс! – отчаянно шепчу я и обхватываю её лицо ладонями, буквально заставляя смотреть на меня. – Забудь и не думай, что справедливо, что нет, кто кого заслуживает, а кто нет. Я хочу быть с тобой, а ты… со мной, да?

Пауза затянулась на бесконечно долгие секунды.

– Да, но…

– Нет, стоп, – я прижимаю палец к её губам. – Ты приняла решение, я принял решение. Вот это самое главное. Я не собираюсь врать и говорить, что секс не важен. Конечно, важен. Я хочу быть с тобой физически и до конца. Очень хочу. Хожу со стояком с утра до вечера, – подначиваю я, и Ника вспыхивает: чувствую жар на её щеках и тихий смущённый вздох. – Но ты должна сама этого захотеть, вся проблема вот здесь, – я прижимаю указательный палец к её лбу. – Просто один мудак когда-то очень постарался и запугал тебя. Но этот страх отступит и всё будет хорошо, Ника.

Я ещё многое хочу сказать, те самые три слова рвутся из самого сердца, они уже две недели, будто незримые тени витают в моей голове, а может, и дольше чем две. Если произнесу их вслух – это поможет? Или усложнит всё ещё больше? Если бы знать ответ наперёд.

– Ты ведь знаешь, что я не Денис, и не причиню тебе вреда, так? Ты ведь знаешь, что я схожу с ума от тебя? Что забочусь о тебе? Что ты нужна мне?

Ника кивает и переворачивает меня на спину, устраивая голову на моём плече.

– Ты тоже мне нужен. Я хочу, чтобы мы были вместе. Были обычной парой. Если надо я… я пойду к психологу, просто пока не уверена, что это поможет. Ну, что он мне скажет? Надо работать над собой, прорабатывать страхи? Так я и сама это знаю.

– Пойдёшь, только если почувствуешь, что оно тебе надо. А не для галочки.

Мои слова, наконец, успокаивают Нику, и она засыпает первой. В моей голове продолжают крутиться те самые слова. Я злюсь на себя за нерешительность. Может быть, в другой раз?

* * *

В воскресенье после полудня Ника уходит на встречу с Аней. Мне нравится, что они подружились. Аня спокойная, приятная и рассудительная, хорошие качества для подруги. Нике не так просто адаптироваться на новом месте, я ведь уже понял, что она открыта с людьми, но на близкий контакт не идёт. Чтобы научиться доверию, нужно время. А у Ники с этим есть определённые проблемы.

К тому же Аня – помощник Матвея Сергеевича, поэтому Нике предстоит принять важное решение: делиться с ней подробностями наших отношений или нет. Пока она никому не решается об этом сказать, хотя, кажется, Ира что-то уже начала подозревать. Да и Аня, наверное, тоже. Будь моя воля, я бы вообще не скрывался.

Наш ночной разговор оставил неприятное послевкусие. Теперь, наедине с собой, я снова и снова возвращаюсь к нему и чувствую страх. Он такой неприятный, жалкий что ли. Страх, что ничего не сработает. Страх, что ситуация не изменится. Или изменится слишком поздно. Хотя мне уже сложно представить свою жизнь без Ники. Я увяз, да? По самое хочу и не хочу, как говорится. Мне от этого немного не по себе. Так как эти отношения всколыхнули нечто такое из глубины моей памяти, что совсем не хотелось извлекать на свет божий.

Мне надо сосредоточиться на Нике, думать о ней и нашем будущем, и всё будет в порядке. Да, она многого не знает обо мне, о моём прошлом, а там есть вещи, которыми мне ну совсем не хочется делиться с ней. С другой стороны, хорошо, когда тебя принимают таким, какой ты есть. Со всеми скелетами в шкафах.

Звонок сотового сбивает меня с мысли. С экрана улыбается моя сестрица.

– Салют, Паш, как ты там?

– Хм, привет, я отлично.

– Надеюсь, с Никой? – Соня хихикает, словно подросток.

Может, для неё удивительно, что её братья за такой короткий срок внезапно определились с личной жизнью. Впрочем, о Нике я ей не так уж много рассказывал, но Соня вообще сообразительная.

– Ника ушла погулять, – подтверждаю я, чем привожу сестру в восторг.

– Так у вас всё серьёзно? Я так и знала!

– Более чем.

Счастье в её тоне неподдельное.

– С ума сойти, Паш. Надеюсь, она не сбежит от тебя. Веди себя хорошо.

– С чего бы ей бежать? – немного обижаюсь, но знаю, что сестра просто подкалывает.

– Может, прилетите на выходные? Я коротко в Лондон уезжала к Крису и мальчишкам, и вот снова в Питере.

– Опять мужа бросаешь.

– Да не бросаю, он закончит проект и вернётся. Сама жутко по ним скучаю. Парни пока и Фло и бабушки, те ни в какую не хотят их отпускать, но скоро придётся.

– Отговорки, – подкалываю Соню, но, конечно, знаю, что у этой парочки всё железобетонно.

Ещё бы, если вспомнить, как всё начиналось и через что они прошли.

– У нас тут на удивление хорошая погода, – продолжает сестра. – Кстати, я как раз по этому поводу и звоню. Мама вот нажаловалась, что давно не было семейных сборищ. Раньше ж каждую субботу собирались, а теперь ты в Нижнем, и Кирилл мотается по командировкам последнее время, сейчас вот ненадолго вернулся. Так что есть хороший повод познакомить Нику с семьёй. Как на это смотришь?

– Ах, а ты, значит, хочешь закрепить результат? Тебе не кажется, что для знакомства с родителями слишком рано?

Теперь я смеюсь, говоря, что Ника может сбежать совершенно по другой причине, но Соня заверяет меня, что всех подготовит, и они будут сама любезность. Но я знаю своего прямолинейного отца и любопытную маму, любезность с них слетит тотчас же, как только они поймут, что у нас всё серьёзно. Слетит и сменится неприкрытым любопытством.

Мы ещё немного болтаем, а когда прощаемся, я снова хмурюсь. У нас с Соней прекрасные отношения, и это в порядке вещей, что мы созваниваемся. Мало у кого из моих друзей такая близкая дружба со своими сёстрами, как у меня с Сонькой. Мы с ней ближе, чем с Кириллом. Даже не знаю, можно ли сказать, что это возраст? С ним у нас разница в два года, и в детстве, да и в средней школе, эти годы были словно Гранд-Каньон между нами. Может, положение старшего сына в семье давило на него? Гораздо позже мы сблизились, но даже сейчас это мало напоминало наше приятельство с сестрой.

Да, она и шутила, и говорила серьёзно, и я понимаю, что она тоже понимает, чего мне стоит решиться привести девушку на знакомство с родными. Первый и единственный раз, когда я это делал, был так давно, и ничем хорошим отношения те не закончились.

Отмахиваясь от неприятных мыслей, откидываю крышку ноута и ищу билеты в Питер на следующие выходные. Надо бы, конечно, обсудить с Никой, но не думаю, что у неё будут какие-то глобальные возражения, так же как я не помню, чтобы она говорила о каких-то конкретных планах на конец сентября.

Часа через два Ника возвращается, и я замечаю, что она расстроена и задумчива. Без слов бросает куртку на диван и идёт на кухню выпить воды. Словно тень, я следую за ней, встаю у стены, прислоняясь к ней плечом и, сложив руки на груди, смотрю на Нику.

– Что-то случилось?

– Случилось, – коротко отвечает она и с грохотом ставит стакан в мойку.

Я, приподнимая бровь, смотрю, как она молча и без объяснений проходит мимо меня. Вернее, пытается. Потому что я ловлю её за предплечье и торможу.

– А можно конкретнее?

– А можно я сначала переоденусь?

Выразительно смотрю на неё, потому что эта Ника совсем не похожа на ту Нику, которую я успел узнать. Но даже за этим наносным хамством я вижу уязвимость, поэтому смягчаю тон и переспрашиваю:

– Что случилось, милая?

Ника тяжело вздыхает и смотрит на меня.

– Ты должен мне сказать всю правду. Прямо сейчас.

– Правду?

– Правду. О тебе и Варваре.

Определённо я не ожидаю, что Ника заговорит о Варе. Впрочем, видя, что она взвинчена, несложно было догадаться, что речь пойдёт о репутации, которая бежит впереди меня. Рано или поздно мы бы всё равно пришли к этому разговору. Так почему и не сейчас?

«А ты готов вообще? Ника столько всего тебе рассказала. Теперь твоя очередь быть честным».

Продолжаю взвешивать в уме все за и против, прикидываю, с чего бы начать и невольно вырывается:

– Это сложно…

– А у нас, как видишь, просто не получается, – ирония сочится из её голоса.

– Я не об этом, – качаю головой. – Чтобы рассказать о Варваре, стоило бы начать с Тины.

Глаза Ники округляются, она точно не ожидала обнаружить присутствие ещё одной женской фигуры в этой истории.

– Кто такая Тина? – тихонько спрашивает она.

– Девушка, с которой я встречался, пока учился и стажировался. В Лондоне. И… на которой собирался жениться, – секунду спустя добавляю я, сглатывая неприятную горечь во рту.

Ника вздрагивает от последнего слова и не знает, куда деть взгляд. Смотрит себе под ноги, слишком тяжело звучит фраза «собирался жениться». Почти как приговор.

Пока Ника переваривает эту информацию, я беру её ладонь в свою руку и веду к дивану, где мы могли бы присесть и спокойно поговорить. Она на автоматике двигается следом, но я ведь вижу, что мыслями она ещё далеко.

– После того, как мы расстались с Тиной, я изменился, буквально ощутил себя другим человеком, – признаюсь Нике в том, в чём даже себе не хотел признаваться. – Я был зол на неё, очень зол. Так зол, что эта дурная злость отложила отпечаток на мой образ жизни и манеру мыслей. Девушки стали для меня… одноразовыми.

Ника снова вздрагивает, и да, знаю, это прозвучало цинично, но это было чистейшей правдой. Может, мне стоит поберечь её и тщательнее подбирать слова?

Я, вроде, начинаю рассказывать эту историю Нике, но в то же время будто делаю это и для себя самого.

– Конечно, я не первый и не последний, кому изменяли, – рассуждаю и добавляю быстро следом: – и это ни в коем случае меня не оправдывает, но вышло то, что вышло.

– Изменяли? – на автомате переспрашивает Ника.

Кажется, она запуталась, поэтому я решаю обратиться к первоначальному вопросу.

– Ну, давай сначала про Варю, потом вернёмся к моей более ранней биографии, – криво усмехаюсь я.

Мне внезапно становится не по себе, а ещё щёки заливает яркая волна неприятного пристыженного тепла.

– Я использовал женщин. Для своего удовольствия. На один раз. Не заводил отношений, знакомился ради секса и больше никогда не встречался с ними снова. Думал о Тине и её измене, говорил себе, что все девушки на неё похожи и заслуживают ровно такого же отношения. Ублюдочная позиция, не спорю. Потом это стало уже стилем жизни. Я будто бы за ошибку одной наказывал всех.

Ника подаётся вперёд и сжимает моё предплечье, прося посмотреть на неё.

– Не думаю, что ты был так ужасен, как…

– Был… и даже больше.

– Но…

– Я тот парень, о которых девушки говорят подругам: не связывайся с ним.

– Нет, – Ника отрицательно мотает головой, – не может быть.

– Так… давай всё же к Варе, ты же про неё спрашивала. Хочу развеять все твои сомнения, что и тут я оказался полным ублюдком, – перебиваю Нику, потому что она опять хочет что-то сказать. – Когда отец несколько лет назад нанял Варвару, мы как-то быстро сработались, хотя и были абсолютно разными. Иногда ссорились конкретно, и у неё было своё видение в бизнесе, отличное от моего, конечно. А ещё она командирша, каких поискать. Пререкалась со мной и спорила. Я, безусловно, улыбался и кивал согласно, это же мой обычный стиль, ты знаешь, но вот делал всё по-своему. Она ещё больше заводилась от этого. И, конечно, как ты поняла, мы не были только коллегами. Мы встречались… – я осекаюсь, – нет, встречались – слишком громкое слово. Мы спали друг с другом. Какое-то время спали.

– Какое-то – это какое?

Хоть это произошло и достаточно давно, мне всё равно не по себе, когда я говорю:

– Около полугода, наверное. Мы не были связаны никакими обязательствами, оба понимали, на что идём. Я откровенно её предупредил, что мне не нужны отношения, и её это устраивало. А я откровенно скучал. К тому же… было удобно, в какой-то степени.

– Удобно, – повторяет Ника, – но я не уверена, что её это устраивало.

– Почему? Откуда ты вообще узнала про нас с Варварой? Аня рассказала?

– Нет, – Ника вздыхает, – сама Варя.

Я замираю, потому что совсем не ожидал, что у Мельниковой хватит наглости с кем-либо поднимать эту тему. Но вот же-ж хватило!

– Ты её видела? – недовольно бурчу, представляя, в каких красках Варя поведала эту историю.

Это будто сюжет из фильма: когда общаются бывшая и нынешняя, жди беды. Но то, что Ника захотела услышать и мою версию событий, а не послала меня сразу, несколько обнадёживало.

– Да, сегодня, как ты понял. И, думаю, она о нас подозревает.

– Предостерегала тебя? – уголок рта сам поневоле ползёт вверх.

– Нет, – Ника пожимает плечами, – только полюбопытствовала, куда мы пропали с той вечеринки. Я ничего внятного не ответила, вот она и решила мне кое-что рассказать. – Она набирает в лёгкие побольше воздуха перед новым вопросом. – Что между вами случилось? Почему она ушла из компании?

Я задумчиво тру подбородок, мыслями переносясь на несколько лет назад.

– Я тогда был тем ещё идиотом. Считал, что между нами прекрасный уговор и всё в порядке. Был только секс. И встречи только для секса. И вот был канун нового года, а она возьми, да и предложи провести выходные вместе. Я её спросил: у нас намечается секс марафон? Впереди же одни сплошные новогодние праздники. Она как-то поморщилась и ответила, что мы могли бы куда-то сходить вдвоём второго или третьего или что-то в этом духе. Типа пообедать или в театр. Представь, как я удивился. А? Вот я и ответил, что дальше кровати никуда идти не готов. Поэтому если она хочет трахнуться под бой курантов и найти под ёлкой пачку презервативов, этот вариант можно рассмотреть. Мы как-то поржали на эту тему и в итоге в новогодние праздники даже не созванивались, а после… я пришёл, а в офисе её уже не было. Мой зам сказал, что Варя поспешно уволилась.

Почему-то мне стыдно. Может, от того, что сейчас я осознаю, что у Варвары, скорее всего, были чувства ко мне, а мне до сих пор всё равно. Не любовь, конечно, но что-то больше, чем симпатия. Она, в общем-то, хорошая девушка и очень привлекательная, просто не моя. Выходит, я попользовался и забыл, а мои тупые шутки могли её задеть. Наверное, она чувствовала себя дешёвкой после тех слов. Вот почему я всегда предпочитал секс на одну ночь, а не эти разборки и обиды.

– Наверное, она была в тебя влюблена, – бормочет Ника, озвучивая мои мысли.

– Не знаю, мы об этом не говорили, – я пожимаю плечами и смотрю на Нику. – Ну, что, уже на низком старте?

– Что?

– Готова сбежать? Я тебе омерзителен?

– Нет, – она отрицательно мотает головой, – вовсе нет, я… я… кто я, Паш? Коллега, с которой ты хотел замутить, а промашка вышла? Ты тоже Варю в своём кабинете зажимал?

Лицо Ники вспыхивает, когда она вспоминает наши лихорадочные поцелуи, которыми мы то и дело обмениваемся на работе, пока никто не видит.

Тянусь и обнимаю её за плечи, наклоняюсь и утыкаюсь носом в распущенные, пахнущие улицей и свежим ветром волосы.

– Нет, Ника. Ты особенная. Ты и сама это знаешь.

Слышу её горестный короткий вздох. Она расстроена: и собой, и моим прошлым.

– После Вари я в подобные связи больше не вступал, – решаю добавить, чтобы Ника не думала, что коллеги с преференциями – это стандартная ситуация для меня. – Я просто прожигал свою жизнь, пока мы не встретились.

Мне хочется обнять Нику крепче, и я это делаю. Притягиваю к себе и откидываюсь на спинку дивана. Ника прижимается ко мне, как маленький доверчивый котёнок, и сейчас мне хочется лелеять её и показать, что она особенная.

Она что-то говорит, но я не разбираю и прошу повторить, склоняя голову к плечу.

– Другая может дать тебе больше. Любая может дать тебе больше, чем я.

– Мне не нужна другая, Ника. Мне нужна ты. Неужели не понимаешь?

Она поворачивает ко мне лицо, и наши носы почти соприкасаются: так мы близко.

– Ты вернула меня к жизни, как бы пафосно это не звучало. Я больше не стану прежним. И мне не нужны связи на раз, я не хочу никого, кроме тебя. Ты сделала меня лучше, и я больше не боюсь отношений. И жизнь прожигать тоже не хочу.

Нежно и долго целую её, чтобы Ника поняла. И она робко отвечает, приоткрывая рот на осторожные движения моего языка.

В голове крутится: скажи ей… скажи ей… скажи ей…

Но я… чёрт! Я просто не могу! Вместо этого у меня вырывается:

– Ты моя!

И Ника секундой позже отвечает:

– А ты мой!