Глава 19

Мне определённо нравится семья Паши. Чтобы он не говорил про своего отца и их взаимные недопонимания, со стороны кажется, что у них всё прекрасно. Самый главный босс нашей большой компании спокойный семейный человек. Паша уже упоминал, что у них принято оставлять рабочие дела за порогом и уж точно не тащить их за общий стол. Если мужчинам понадобится обсудить бизнес, они уйдут в отцовский кабинет и там будут разбираться с неотложными вопросами.

Прекрасная привычка, я так думаю.

Столовая у Варгановых совмещена с просторной кухней и занимает большую часть первого этажа. Уже вечер и под потолком зажжён приглушённый мягкий свет. Однако я могу представить, как утром яркое солнце льёт в широкие панорамные окна столовой. Впрочем, если яркое солнце – это вообще про Питер.

Часом ранее, когда мы после непростого разговора спустились вниз, в дом вместе с отцом ворвалась Соня, а следом пожаловали старший брат с невестой.

Лиза с виду мягкая и женственная, но я вижу, какими глазами она смотрит на Кирилла, а ещё замечаю их как бы ненарочные касания друг друга. Интересно, мы с Пашей также себя ведём? Потому что я то и дело ощущаю его руку то на своих плечах, то на лопатках, то на запястье, да и сама ненароком трогаю его локоть или коленку пол столом. Просто в качестве опоры. Потому что моя голова кружится от впечатлений. Всё для меня ново. И этот семейный ужин за большим столом. И лёгкие шутки от главы «клана». И милые прозвища: Лёля, Кирюшкин и Пашуня от Валерии.

На глаза практически наворачиваются слёзы. В очередной раз я понимаю, что мы с Варгановым с разных планет. Хотя мне становится понятнее, как сформировался его характер. При таких родителях и брате с сестрой просто невозможно вырасти засранцем, хотя жизненные обстоятельства и пытались сделать его таковым.

После рассказа о Тине у меня смешанные чувства, я решаю подумать об этом позже и в одиночестве. Одно знаю точно, моё отношение к Паше не изменится. Да, мы все – сумма нашего жизненного опыта, и я в том числе. Он принял меня со всеми моими секретами, теперь моя очередь хранить его тайны.

– Это ты ещё моих племянников не видела, – шепчет мне на ухо Паша, видя, что я подзависла с бокалом красного у собственного носа.

– М-м-м? Ты говорил, что их двое, – приходя в себя, я делаю глоток вина.

– Да, пока только Соня выполнила дочерний долг и предоставила родителям внуков в объеме двух сорванцов на наши головы.

Соня наставляет палец на брата через стол и заявляет:

– Прилетайте ещё раз через месяц, сорванцы будут на месте. И Крис тоже. Это мой муж, если что.

– Кстати, а почему ты Лёля? – задаю я заинтересовавший меня вопрос.

– А я сначала была Оля, меня так мама назвать хотела, а папа на Соне настоял. Вот и привязалось Лёля. А мне даже нравится. Практически двойное имя на европейский манер.

Максим Александрович хочет что-то добавить, но Соня подливает ему вина в бокал со словами «давай поухаживаю, пап».

Варганов старший смотрит на меня с улыбкой, его черты лица смягчаются, и я вижу большое сходство между ним и Пашей. Одинаковая форма лица и глаза светлого серо-синего оттенка. Тогда как у Валерии они карие, и свой тёмный глубокий взгляд она передала старшему сыну.

– Кстати, Ника, – заговаривает отец Паши, – как тебе ре-локация в Нижний? Мы не так уж часто проворачиваем это с сотрудниками.

– Максим, – Валерия укоризненно глядит на мужа.

– Это не работа, а простой вопрос.

– Всё нормально, – улыбаюсь я. – Ощущения необычные, но мне нравится. И я никогда не уезжала с Дальнего за столько тысяч километров. Тут другой мир и там другой мир. И я счастлива, что у меня есть возможность взглянуть на оба.

– А в Питере вообще третий, – подмигивает мне Лиза. – Хорошо, что ты приехала. Надеюсь, тебе понравится. Хотя пары дней недостаточно, чтобы всё охватить. Да и мы тут в пригороде, считай, живём. На побережье своя атмосфера.

Я вообще очень легко соскользнула со всеми, кроме родителей, на «ты», и мне это нравится. Я будто чувствую себя частью семьи.

После ужина мы сидим в гостиной и болтаем о всяком. Парни вспоминают свою студенческую жизнь, травят всякие байки.

Лиза вскидывает голову, вопросительно смотря на Кирилла.

– Ты мне такого не рассказывал.

– Ну так… не всё сразу, – с улыбочкой отвечает он, перебирая её светлые пряди.

Она полулежит, откинувшись головой ему на грудь, и сонно смотрит в пространство. Наверное, я сейчас выгляжу также после долгой дороги.

Соня снова всем подливает по бокалам. Она сегодня будто молчаливый бармен, намеревающийся споить припозднившихся клиентов.

Меня тоже расспрашивают о жизни во Владивостоке, и я слегка предаюсь ностальгии, возвращаясь мыслями в город, где провела порядком времени.

В конце концов, я начинаю зевать, потому что чувствую себя ужасно усталой, и Паша уводит меня наверх. В свою-нашу комнату.

Я настолько впечатлилась сегодняшним прекрасным вечером, что целую Варганова первой. Паша становится ближе ко мне на много тысяч миллиметров. Он тут же откликается на поцелуй, опуская одну ладонь мне на щёку, а другую – на талию. Я приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь к его телу, разморенная чудесной компанией и тягучим вином. Между нами проскакивают знакомые искры, поцелуй из нежного и пробующего становится глубоким и жадным, и рука, до этой секунды спокойно лежавшая на моей талии, начинает своё путешествие. По моим волосам, плечам, спине и бёдрам. В конце концов, я чувствую, что одежда стала раздражать. Мне хочется ощущать каждый сантиметр тела Паши своей кожей.

Скольжу руками ему под футболку и задираю её вверх.

– Убери это, – бормочу между поцелуями.

Не больше минуты – и мы оба без одежды. Голые и полные похоти. Пальцы Варганова между моих ног – гладят и ласкают, нажимают на клитор и играют с ним. Я невольно развожу ноги шире и прижимаюсь к Паше, он подхватывает меня и несёт на кровать. Он возбуждён и готов. А я? Возбуждена, но готова ли?

Боже… как я его хочу. Всего его хочу. Всего. Чувствовать, как он движется внутри меня. Хочу близости. Хочу физического контакта: такого же сопряжения тел, какое уже случилось между нашими умами и душами.

Чувствую его плоть у входа: твёрдую и готовую. Прямо там, где я хочу его больше всего.  Я ведь уже мокрая, всего одно движение и всё. И паники пока никакой нет. Чистое возбуждение.

– Ника, – выдыхает он, и я коротко его целую.

– Я хочу попробовать. Пожалуйста. Давай попробуем.

Я практически умоляю Пашу, а он хмурится. В полумраке спальни я вижу неуверенность на его лице.

– Пожалуйста,  – повторяю более настойчиво.

– Не думаю, что это хорошая идея… ты устала, мы…

– Ш-ш-ш,  – заставляю его замолчать коротким поцелуем. – Я знаю, я хочу, я в порядке.

Когда Паша устраивается между моих бёдер, я закрываю глаза и пытаюсь расслабиться. Приказываю своему телу следовать за чувствами. Я словно жидкое серебро, будто ртуть, теку и плавлюсь. Я податлива и расслаблена. Я открыта и уверена. Я вижу сердцем и чувствую разумом. Не хочу смотреть на Пашу, итак знаю, что его взгляд окидывает меня всю, ожидая признаков паники. Но её нет.

Когда его рука опускается мне между ног, я отвожу колено в сторону и учащённо дышу, пока Паша кончиками пальцев ласкает мой клитор. Его нежные поглаживания – всё, что мне нужно. Напоминаю себе, что надо дышать. Вот так. Вдох и выдох. И сердце стучит только от желания, а вовсе не от панической атаки.

– Ника,  – тихонько зовёт Паша, и мне приходится открыть глаза.

И слёзы, которых, оказывается, скопилось под веками приличное количество, вырываются наружу.

– Да? – я смотрю на его лицо, перечёркнутое длинными тенями. – Я справлюсь.

– Я вижу,  – тихонько усмехается он, и его два его пальца ныряют в меня, а я невольно сжимаюсь вокруг них. Чёртовы рефлексы.

– Справлюсь…

– Не уверен, что готов заниматься любовью с плачущей девушкой,  – Паша снова улыбается, но так спокойно и по родному, как может улыбаться только он.

«Любовью… любовью…»

Это эхо у меня в голове. Оно то и дело цепляется за слова. И за мысли тоже.

Паша не слушает меня, а может, просто лучше знает, что мне сейчас надо. Если он не чувствует, что я готова, может так и есть? Кругом одни сомнения.

– Ты слишком много думаешь,  – он коротко целует меня в лоб,  – просто будь собой, ладно? Не сегодня так в другой раз. От паники ты уже не сжимаешься, теперь пора перестать плакать.

В его голосе есть доля отчаяния, а мне хочется зареветь в голос от того, что он такой, чёрт его дери, понимающий.

За какие заслуги мне это счастье?

Каждый сантиметр моего тела обласкан его ртом и руками. Паша имеет надо мной неоспоримую власть. Я задыхаюсь от остроты чувств и отвечаю Паше взаимностью. Толкаю его на спину и спускаюсь ниже, чтобы взять его в рот как можно глубже. Пытаюсь восполнить все свои недостатки, но Паша как всегда больше озабочен моим состоянием, чем своим.

– Давай вместе,  – предлагает он, переворачивая меня.

Его ладони гладят мои дрожащие ноги, пока язык порхает по плоти то почти не касаясь, то жаля острыми уколами.

Мы ласкаем друг друга, целуем, задыхаемся, я пульсирую, он дёргается, горячими струями кончая мне в рот. Мой собственный оргазм запаздывает лишь на секунду, и не уверена, от чего он в большей степени: от моего собственного удовольствия или от того, что хорошо Паше.

Варганов укрывает нас одеялом и засыпает первым. Я утомлена, но в голове бродят тысячи мыслей, мешающие уснуть. Дыхание у Паши размеренное и глубокое. А в моём сознании пульсирует фраза из трёх слов: я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

* * *

«Любовью… любовью…»

Это слово первое, что всплывает в моих мыслях после пробуждения. Что-то незримо изменилось. Я думаю о нём. Об этом слове. О своих представлениях. О том, что всё чаще и чаще между мной и Варгановым проскальзывают разные его вариации.

Следующее, о чём я думаю, о звуках, которые меня разбудили. Лёгкая эфемерная мелодия плывёт по комнате. Я разлепляю веки и ищу источник музыки.

Паша сидит в широком мягком кресле в углу и наигрывает что-то тихо на электрогитаре.

А ещё Варганов абсолютно голый. Впрочем, все самые интересные для меня места скрыты корпусом инструмента.

Усмехаясь, я привлекаю к себе внимание.

– С добрым утром,  – с улыбочкой смотрит он на меня. – Кто-то любит поспать.

– А кто-то уже выспался,  – отвечаю я, поднимаясь на локте и натягивая одеяло себе на грудь.

В отличие от Варганова я не чувствую себя такой уж раскрепощённой, чтобы светить своим обнажённым телом в разгар утра… дня?

– Стесняешься? – опуская взгляд, интересуется он и начинает что-то импровизировать, выбивая короткую мелодию из струн. – Чёрт, а мне этого не хватает. Надо захватить её с собой в Нижний. Буду снимать стресс после долгих совещаний. Как тебе идейка?

– Я за…

Паша снимает ремень гитары и возвращает инструмент на законное место. Затем поднимается во весь свой великолепный обнажённый рост и идёт ко мне. Он так прекрасно сложен. Сильный и мускулистый, но не перекаченный. У него широкая грудная клетка, узкие бёдра и… идеальный член. Твёрдый, прямой и гордый. Мне всё время хочется трогать Пашу, это похоже на мой персональный эффект заземления.

Сейчас же я успеваю лишь пискнуть, когда Паша откидывает одеяло и смотрит на меня голую сверху вниз.

Мне хочется прикрыться.

– Ты знаешь, что ты очень красивая? – заявляет он.

И я понимаю, что совсем не чувствую себя такой. Не чувствую себя красивой.

– Наверное,  – неуверенно произношу я.

– А ну вставай,  – командует Варганов, и я отрицательно мотаю головой.

Не знаю, что он задумал, да и не уверена, что хочу узнавать.

Фигура у меня совсем не идеальная – это я точно понимаю, но Пашу это ни капли не смущает. Впрочем, вот так вообще без всего, даже без трусиков, я по комнате перед ним не гуляла.

Варганов всё-таки вытаскивает меня на свет божий и за руку тянет к зеркалу во весь рост, расположенному на дверце шкафа. Встаёт позади меня и кладёт руки на плечи. Мне хочется зажмуриться, но ровный приказ в ухо: «смотри»,  – не оставляет шанса на сопротивление.

И я смотрю. Как его ладони бегут по моим рукам, груди, животу, бёдрам. Гладят кожу, зажимают соски, тотчас же превращающиеся в острые пики. Паша пододвигает к нам стул и ставит мою правую ногу на него. Отводит бедро в сторону и самым бесстыдным образом открывает меня.

– Ты когда-нибудь разглядывала сама себя?

Я пытаюсь зажмуриться и отрицательно помотать головой. Потому что это… бесстыдно. Это… не про меня.

Но… возня под одеялом в темноте – это не про Варганова.

– Смотри, ты прекрасна,  – нашёптывает он мне на ухо,  – и там тоже. Ты очень красивая, Ника. Везде красивая.

Серия коротких поцелуев в шею заставляет мои глаза распахнуться. И я и вижу, и чувствую, как его пальцы ласкают меня, раздвигая нижние губы, приоткрывая вход в моё тело нашим взглядам: моему робкому и его жадному.

– Не могу дождаться момента, когда войду в тебя,  – шепчет Паша. – Я буду двигаться в тебе, любить тебя долго и нежно. А может, тебе понравится быстро и жёстко?

Я не знаю, как мне нравится… Но почему-то чувствую, что с Пашей будет хорошо по всякому.

Его твёрдый член давит мне на ягодицы, как безмолвное подтверждение его словам. Восхитительные волны возбуждения проходят по моему телу и концентрируются между ног.

Прикусываю губу и смотрю на отражение Варганова, тот молча смотрит на меня в ответ. Он чертовски красивый, мне действительно с ним повезло. Его густые тёмные волосы растрёпаны, пронзительные серо-синие глаза потемнели от страсти, рот требует поцелуев.

Я завожу руку за спину, чтобы дотронуться до него, но Паша лукаво смотрит на меня и усмехается.

– Нет, милая, сейчас всё только для тебя.

Хватает мою руку и кладёт её мне же между ног. Его пальцы направляют мои. Пока мы вместе ласкаем меня. Это, чёрт его дери, бесконечно пошло. И заводит.

Когда я начинаю кончать, Паша шепчет мне на ухо:

– С добрым утром, детка.