Глава 22

Паша

Распахиваю дверь и вижу на пороге Нику, недовольную и понурую. Совсем не похоже, что она с весёлой вечеринки. Если и так, то вечер явно не удался.

– Что случилось?

Она странно смотрит на меня, а после буквально падает мне на руки. И я понимаю, что она пьяна и без сил. Придерживаю её одной рукой, другую, с зажатым в ней телефоном, подношу к уху.

– Серый, я перезвоню.

Отбрасываю трубку на столик в прихожей и буквально тащу Нику на себе к дивану.

– Что случилось? – повторяю свой вопрос.

– Меня мутит, и голова кружится и… – она тихонько всхлипывает, и я автоматически целую её в висок.

Аккуратно устраиваю её голову на подушке, снимаю туфли, расправляю подол помятого платья и сажусь рядом.

– Чёрт возьми, Ника, – я провожу пальцами по её щекам, где остались белые следы дорожек солёных слёз. – Я очень волнуюсь, что произошло?

– Сердишься, да? – она хватает меня за руку и сжимает ладонь весьма ощутимо.

– На что?

– Очевидно на то, что я напилась. Ума не приложу, как оно так вышло. Мне просто было не по себе, и текила завершила то, что начало шампанское. Я думаю, мне стоило поплотнее поужинать, но, знаешь, как-то кусок в горло не лез. Вся наша ситуация меня убивает, ещё и Денис со своими сообщениями, и девицы в баре… А я напилась, выставила себе идиоткой.

Её нижняя губа дрожит, а я ничего не понимаю, только чувствую, что ей плохо.

– Как мне тебе помочь?

– Прости меня.

– За что?

Я всё-таки обнимаю её, Ника утыкается носом мне в плечо и всхлипывает. Мне становится не по себе, я переживаю за неё, даже боюсь. И этот страх – такое непонятное незнакомое чувство.

– За всё. За то, что вспылила, за то, что напилась. За то что, что…

– Всё хорошо. Я тоже глупил и напивался, напивался и глупил в своей жизни, всякое бывало, Ника.

– Думаю, мне просто хотелось забыть про проблемы, – выдаёт она, пока глаза наполняются слезами, – и я выбрала не лучший способ.

– Если тебе плохо, пожалуйста, приходи ко мне. Мы вместе всё решим. Любую проблему. А ну, подвинься-ка.

Я вытягиваюсь на диване рядом с Никой. Она перемещается и опускает голову мне на грудь, слёзы беззвучно катятся из её глаз и капают на мою футболку. Не знаю, слышит ли она, как колотится моё сердце из-за нашей близости и её состояния.

Некоторое время мы молчим, пока тихим дрожащим голосом Ника не выдаёт:

– Ты очень нужен мне.

Мне хочется уверить её, что я никуда не денусь, никуда не исчезну, но это так банально.

– И ты мне очень нужна, – говорю чистую правду и понимаю, что в моей груди появилась какая-то чёртова дыра.

За прошедшие годы у меня ни с кем не было эмоциональной близости, я уже забыл, что это такое. Сопереживать и волноваться за любимого человека. А теперь моё сердце снова болит за двоих. Без боли нет счастья.

– Думаю, нам пора перестать скрывать, что мы вместе. Поехали в понедельник на работу вместе. Зайдём как пара, я возьму тебя за руку, и пусть все это видят.

– Что? – Ника приподнимает голову и в шоке смотрит на меня. – Но…

Я прерываю её серьёзным многозначительным взглядом.

– Хватит, Ника, я не вижу смысла в конспирации. Неделей позже, неделей раньше. Все всё узнают.

– Я боюсь, вдруг Матвей Сергеевич отправит меня обратно на Дальний…

– Уж с Матвеем Сергеевичем, как и говорил, как-нибудь справлюсь. В крайнем случае, подключу отца. Да и не осудит он, сам неровно дышит в сторону Ани. Это уже, кажется, все заметили.

Ника тяжело вздыхает, словно принятое мной решение даётся ей нелегко, хотя лично мне её опасения кажутся безумно надуманными. Мы лежим в тишине, я молча перебираю её волосы, Ника ёрзает у меня под боком, устраиваясь удобнее. Её дыхание становится медленнее и глубже. Наконец, она сопит и засыпает.

А я хмурюсь… Ника всё ещё эмоционально нестабильна. Одно лишь сообщение от бывшего выбило её из колеи. Остаётся надеяться, что когда мы отбросим в сторону эту бессмысленную конспирацию, у неё прибавится уверенности в наших отношениях. Хотя, куда уж больше. Я сказал, что люблю её. Она сказала мне то же самое.  Причём, первая…

До сих пор с улыбкой и теплотой оживляю в памяти этот момент. Она ведь даже не подозревала, что мы стоим с ней в знаковом месте для меня. Сколько раз я приходил туда один, бегал ещё мальчишкой, чтобы побыть одному и подумать в тишине, слушая извечный плеск Финского и скрип качающихся сосен.

Тёплый поток воспоминаний прерывается резким звонком мобильного. Я понимаю, что надрывается не мой телефон. Аккуратно высвобождаюсь из объятий Ники и иду в прихожую, где моя девушка бросила свою сумочку. Вещи из расстёгнутой молнии вывались наружу, и я вижу телефон, который надо выключить, чтобы он не разбудил Нику. Наклоняюсь и вижу лицо Вари на экране. Хмурюсь и вопреки собственным принципам отвечаю на звонок.

– Здравствуй, Варвара, – холодно произношу, уже готовый обвинить её во всех грехах и бедах сегодняшнего дня.

– Привет. Как Ника? С ней всё в порядке? Ну, раз телефон у тебя, значит, она добралась без происшествий. Она так рванула к выходу, я не успела её догнать.

Мне сложно притормозить волну раздражения, захлестывающую меня.

– Что случилось?

– Она весь вечер была немного не в себе, я предложила её проводить, пока собиралась, Ника уже убежала. Вот, собственно, и всё, – в её голосе я слышу некоторую неловкость и искреннее участие.

Мы теперь оба молчим, и в трубке повисает напряжение. Каждый раз, когда я видел Варю с тех пор, как она уволилась из компании отца, на конференциях, выставках, переговорах, она была болтливой, самоуверенной, чрезмерно любезной. Неискренней, словом. Сейчас всё иначе. Почему-то от её участия мне становится несколько не по себе. И в голову лезут моменты, один за другим, когда я обижал её и поступал некрасиво. Дерьмо… в которое лучше не углубляться. Потому что, что я ей могу сказать? Извини явно недостаточно.

– Это правда? – внезапно спрашивает она. – Что ты её любишь? Ты же любишь её, да?

Чёрт… мои ладони разве что нервно не потеют. Мне не хочется об этом говорить – слишком личное, поэтому выдаю простое «ага».

– Я… рада за вас, – выдыхает она и удивлённо смеётся. Кажется, это открытие шокирует её саму. Голос Вари становится серьёзнее. – Ладно, я позвоню Нике завтра, – а потом уже в привычной манере добавляет: – И не буду тебя больше смущать, а то, Паш, тебя не узнаю, молчишь, как язык проглотил. Видно, действительно на этот раз всё серьёзнее некуда.

Её смех обрывается, когда она первой вешает трубку.

А я возвращаюсь к дивану, надеясь, что мне удастся провернуть этот киношный трюк: донести Нику до спальни и раздеть, устроив на ночь под мягким одеялом.

* * *

Ника

Башка раскалывается. Даже не на две части, а на много маленьких фракций.

– Боже… – тяну я, перекатываясь на спину и жмурясь, даже не смотря на то, что кто-то заботливый предусмотрительно задёрнул шторы на окне.

Я одна в большой Пашиной постели. И в квартире тихо. Интересно, который час? С трудом поворачиваю шею и смотрю на тумбочку, где лежит мой сотовый. Тоже Паша, наверное, принёс. Не без труда тянусь за телефоном.

Супер… уже два. Утро позади, да и часть дня там же.

Словно очнувшийся коматозник, я сажусь на кровати, спускаю ноги на пол и плетусь в ванную. Класс… на раковине стакан воды и болеутоляющие таблетки с запиской: «прими меня».

Не фига я не похожа на Алису, а квартира Паши – не страна чудес, особенно в состоянии похмелья. Но я следую указаниям хозяина, принимаю лекарство и лезу в душ, после которого мне ощутимо лучше.

Когда я пришаркиваю на кухню, на столе меня ждёт тот же фокус с едой: «съешь меня». Смеюсь, и в висках стучит уже не так настойчиво. После салата и апельсинового фреша мне становится ещё легче. До той степени, что я решаюсь набрать пропавшего хозяина этой чудесной квартиры.

Долго слушаю гудки в трубке, пока Паша, наконец, не отвечает мне.

– Привет, Ника, стоит ли спрашивать, как ты себя чувствуешь?

– М-м-м… мне уже намного лучше, чем час назад. Это точно. Ты где? – перехожу я от слов к делу.

– Мы тут с Серым переездом занимаемся, – бросает он. – Не хотел тебя будить, когда уходил. Побудь у меня сегодня, пожалуйста. Я буду поздно, но приеду. Можешь не дожидаться, если захочешь спать.

– Вы сама любезность. Я дождусь, а… и даже, возможно, что-нибудь соображу на ужин. Ты с Сергеем приедешь?

– Нет-нет, он всё, свалил от меня окончательно. Квартира полностью наша, – довольно хмыкает Варганов.

Мы перекидываемся ещё какими-то фразами и прощаемся. Откладываю телефон в сторону и облегчённо выдыхаю. Кажется, Паша в хорошем настроении. Это прекрасно… потому что после моего вчерашнего появления и мини-истерики можно было ожидать, чего угодно. События прошедшего вечера, как рой надоедливых пчёл, атакуют мой мозг, но я от них с успехом отмахиваюсь. Не хочу думать о плохом… вот вообще не хочу.

Но при всём своём желании я ложусь на кровать и набираю Эдика по видеозвонку.

– Хей, – друг откликается сразу. – Как дела?

Вижу, что он куда-то идёт. На улице уже темно, да и не мудрено, во Владивостоке уж за десять вечера.

– Денис мне написывает. Откуда у него мой номер, не знаешь? – сразу перехожу к сути. – Знаешь, я так расстроилась, что напилась вчера.

– Плохо, – Эдик смотрит на меня пристально и недовольно, – плохо, что этот придурок всё ещё так влияет на тебя.

Я никогда не обсуждала с Эдиком своих проблем в деталях, но, думаю, он и так понял, за то время, что я жила во Владивостоке, что у меня есть некоторые проблемы в отношениях с противоположным полом. Ну, и это он – мой спаситель. Тот самый, кто снял Дениса с меня, стащил в буквальном смысле этого слова и навалял ему, как следует.

– Я знаю, но… это так… сверху бухнулось. Вообще, у меня всё хорошо, я летала в Питер, – таинственно заключаю я и трачу несколько минут, описывая подробности поездки, но всё ещё хочу получить ответ на свой вопрос.

– Я не знаю, не знаю, откуда у него твой телефон, Ник, – говорит Эдик и внезапно серьёзно смотрит на меня, притормаживая и вздыхая. – В прошлом месяце он дважды приходил к нам с Натой, искал тебя. Говорил про какие-то незаконченные дела, всё ещё называл своей женой. Ник… ты обманываешь себя, если думаешь, что он ушёл из твоей жизни. Это ты ушла из его жизни, но не он… Для него ещё ничего не кончено. Думаю… тебе надо как-то с ним поговорить… как-то, когда он будет в трезвом состоянии. Возможно, и не один раз.

– Не хочу его видеть… и слышать тоже, – меня снова начинает подташнивать.

– Тогда будь рядом со своим Пашей. Не отлипай от него. Если Денис раздобыл твой телефон, может, у него и адрес есть. По крайней мере, рабочий. Он ведь уже понял, что ты перевелась в филиал своей же фирмы, а дальше… ну, справочник ему в помощь… информация открытая, ты же понимаешь?

– Понимаю…

Мы ещё обмениваемся новостями и, распрощавшись с Эдиком, я ложусь и поворачиваюсь на бок, подложив ладони под щёку и свернувшись под одеялом калачиком. Так я чувствую себя в безопасности. Не хочу, чтобы мысли о Денисе отравляли мою жизнь, как вчерашний вечер, например. Да, его сообщение было всего лишь как капля в море, но зато какая капля.

Мне снова хочется погрузиться в сон, и я думаю, что времени до вечера и до возвращения Паши ещё достаточно, и я успею отдохнуть. Всю неделю мне снилось, как я занимаюсь сексом с Пашей. В моих снах не было ни страха, ни напряжения, ни паники. И никаких препятствий. Тем более, психологических. Всё происходило естественно, как это и должно происходить между двумя любящими людьми. Как это и произойдёт у нас в итоге.

Секс – это не боль и не насилие. Так что я надеюсь… надеюсь… в первую очередь на себя и свою решимость. Всё теперь зависит от меня.

Внезапно я просыпаюсь. Меня выталкивает из сна одним мощным толчком. Сразу не понимаю, что произошло, но уже чувствую, как руки Паши обвивают мою талию и тянут к себе.

– Маленькая дрянная девчонка, – бормочет он. – А как же мой обещанный ужин?

Я начинаю хихикать, зная, что его слова – всего лишь шутка, но мне нравится это наигранное возмущение.

– Сколько времени? – облизывая пересохшие губы, спрашиваю я.

– Почём мне знать? Я не слежу за часами, я ведь влюблён.

Мягкий поцелуй в шею нарушает мой сердечный ритм.

– Мне…мне надо воды, – я пытаюсь выпутаться из его рук, хотя мне совсем не хочется этого делать.

Правда, я в небольшом ужасе, что проспала большую часть суток. Зато голова абсолютно чиста и ни капли не болит.

– Совершенно случайно и только для вас… тадам… вода! – Варганов перекатывается по кровати к своей тумбочке, берёт стакан, чтобы протянуть его мне.

С жадностью я набрасываюсь на живительную влагу и залпом выпиваю почти всю.

– Ого… у кого-то не рот, а Сахара.

– Предлагаю проверить мою Сахару, – в тон отвечаю я и набрасываюсь на Пашу с поцелуями.

Боже… я так соскучилась! Это словами не передать. Я хочу обнимать его и растворяться в нём. Хочу бесконечно целовать и тонуть в его аромате. М-м-м…

– Чертовски непросто иметь такого сексуального парня, – хихикаю я, но за моим юмором скрывается многое.

Я ведь действительно считаю и всегда считала его крайне привлекательным.

– Да, я не против, если ты меня немножко поимеешь, – подмигиваю Паша, его лицо в мягком вечернем свете ночника теряет лет пять, а то и больше.

Мне кажется, что нам по восемнадцать, и эти его глупые двусмысленные шуточки, похожи на подколки двух вчерашних подростков, запершихся в родительской спальне, чтобы порезвиться, пока взрослые на работе.

– М-м-м… я хочу тебя, – и это тоже правда.

Скольжу языком по его губам, а он хватает меня за задницу своими лапищами и переворачивает на себя. Я сверху и всё в моих руках. Из одежды на Паше одни лишь боксеры и через мои тонкие пижамные шортики я явственно ощущаю, что он уже каменный и рвётся в бой.

Если бы я могла…

Всё в твоей голове, – снова напоминаю я. – Только в твоей голове.

Пока он прикусывает мою мочку зубами, я дрожу и еложу на нём.

– Ты… ты…

– Что?

Я выпрямляюсь, чтобы скинуть топ, а затем встаю на кровати и спускаю шортики по ногам. После того утра в Питере, где Варганов ласкал меня перед зеркалом и направлял мои собственные руки, где мы вдвоем исследовали моё тело, смущение ушло. Я больше не стесняюсь себя и не боюсь показаться перед ним обнажённой.

– М-м-м… мечтал об этом зрелище… почти двое суток.

Паша ухмыляется и закладывает руки за голову, лежа подо мной, как какой-то обнаглевший греческий бог. Я не вижу в нём ни капли недовольства за мою пьяную выходку. Он не выговаривает мне и не высказывает претензий, не лечит и не учит жизни. За это люблю его ещё сильнее.

– А ты чего разлёгся, – командую я, – а ну быстро раздевайся!

– Так я вроде б уже…

– Это тоже прочь, – указываю на его боксеры.

Паша лишь приподнимает брови и повинуется моему приказу.

Его член стоит прямо и гордо, и мне безумно хочется приласкать его, взять в руку и глубоко в рот, но… у меня сегодня на него другие планы.

Чувствую, как к низу живота приливает. Горячая волна жалит нервные окончания и между бёдер появляется этот жадный «зуд». Я не знаю, как его иначе назвать. Это пустота, которую требуется наполнить. Которую можно наполнить одним единственным способом.

Паша – глубоко во мне, а я на нём.

Снова опускаюсь на колени. И кончик его члена утыкается мне между ног. Головка крупная и горячая, скользит, раздвигая губы. Так легко. Я слегка меняю угол и надавливаю сильнее, но ничего не происходит. Ракурс не совсем тот.

– Ника, – Паша будто бы испуганно смотрит на меня и хватает за бёдра. – Аккуратно.

Я не могу сказать, что я не нервничаю. Конечно, нервничаю. Но это совсем не похоже на страх, который испытывала раньше. Паники нет, я не пересыхаю от испуга, не зажимаюсь, мне не хочется прикрыться. Мне хочется оседлать Пашу и качаться на нём, как поплавок на речной глади. Хочется получать удовольствие и дарить его самой.

– Я… я хочу… всё в порядке.

Я словно решилась перешагнуть черту, а перешагнув, уже не оглядываюсь назад.

Всё знакомо: губы, руки, запахи, прикосновения, и будто бы всё новое – волнующее и возбуждающее.

Я двигаю бёдрами вперёд и назад, скользя по его стволу, головкой лаская клитор. Мне кажется, нажми сильнее, и я кончу. Но сегодня я хочу совсем других ощущений, я действительно сама их хочу.

– Ника, – зовёт Паша, затем тянется и проводит кончиками пальцев по моим сведённым бровям. – Ты хмуришься, – подтверждает он. – Не надо, милая. Я люблю тебя, и я покажу, насколько сильно.

Невольно от его слов по телу проходит дрожь. Сердце бешено колотится, приходится сделать несколько глубоких вздохов, последний перерастает в стон, поскольку пальцы Паши накрывают мой клитор.

– Если будет неприятно, скажи мне.

– Мне очень… очень приятно, – практически всхлипываю я.

Варганов, видимо, видит во мне сегодня что-то иное, потому что тоже согласен идти до конца, а не тормозит, как прошлые разы, мотивируя отсрочку тем, что я не готова. А, может, это был его тайный план: довести меня до грани, чтобы я сама окончательно слетела с катушек?

– Я помогу тебя, моя девочка, только слушайся меня, хорошо?

От этих его слов и нежного «моя девочка» я начинаю дрожать ещё сильнее. В голове вязкое марево и слово «хочу» и «сейчас» бьётся в нём пульсом.

Ладони Паши ложатся мне на бёдра и пододвигают меня так, что его член прямо напротив моего входа.  Чувствую, как он начинает медленно двигаться вперёд. Он целует меня и гладит и медленно толкается внутрь. Я чувствую растяжение и лёгкую боль, потому что у меня давно не было секса. Ещё один толчок бёдер и да, он полностью во мне. Совсем не страшно и совсем не больно. Паша приподнимает меня, почти выскальзывая, затем двигается обратно. И ещё. И ещё. И это так чертовски просто, потому что я влажная и теку от его движений. Наши бёдра снова соприкасаются, и я наклоняюсь вперед, складывая руки на спинке кровати и опуская на них лоб. Варганов получает прекрасный доступ к моей груди. Не прекращая своих движений, он ловит губами соски, чтобы прикусить их и обвести языком.

Я расслабляюсь, следуя его ритму. И… боже… это охренительно. Никогда не испытывала подобного. И даже не думала, что вот так вообще может быть.

– Ты в порядке? – уточняет Паша.

– Да.

– Ещё?

– О, бог мой, да!

Варганов тихонько посмеивается, а затем садиться так, что мы оказываемся лицом к лицу. Я обнимаю его ногами за талию, а его руки перемещаются на мои ягодицы.

– Просто двигайся со мной, Ника. В тебе так хорошо… в тебе, чёрт возьми… та-а-а-к хорошо.

Я издаю согласный стон, и Варганов увеличивает темп. Мы смотрим друг на друга, словно загипнотизированные. Тяжело и напряжённо. На лицах чистая страсть. Мы так давно этого ждали и так непросто к этому шли.

Он скользит глубже, насаживая меня на себя, а я лишь сильнее сжимаю ноги за его спиной и двигаюсь в такт.

– Покажи, что мне делать? – Чувствую себя совсем неопытной и хочу, чтобы Паше было хорошо.

– Показать? – его язык скользит по моей шее, а жаркий стон опаляет моё ухо. – Ника, мне не нужно… не нужно ничего тебе показывать. Я еле… сдерживаюсь.

Паша впивается пальцами в мои бёдра, и мы замираем. Мои губы в его плену, мы целуемся долго и крепко. Слегка отчаянно и небрежно, прерываясь, чтобы сделать вдох.

– Ты кончишь, – выдаёт Паша.

– Я… я не знаю.

– Это не вопрос. Так что ты кончишь, – твёрже повторяет он, опуская раскрытую ладонь мне на спину, чтобы бережно откинуть меня и свободной рукой ласкать клитор в такт толчкам.

Он движется размеренно и глубоко, и говорит, что мне не нужно ни о чём думать. Повторяет «просто чувствуй», и я действительно чувствую. Его шёпот кожей, его волшебные пальцы на самых взрывных местах, его член глубоко во мне. Он движется быстрее, и я задыхаюсь. Он трёт мой клитор, и с каждым толчком мой оргазм приближается, и я осознаю, что могу кончить.

Я сжимаюсь вокруг его плоти, и Паша это чувствует. Его милые и слегка грязные словечки, которые он нашёптывает мне, приближают кульминацию. И я улетаю… впервые, когда он внутри меня. Этот оргазм разрушительный и созидающий. Я теряю себя и нахожу снова.

Движения Паши становятся всё быстрее и хаотичнее. Он стонет, потом внезапно дёргается и выходит из меня. Струя семени попадает мне на живот. Я обнимаю Пашу за плечи, глажу по волосам и целую, куда могу дотянуться, пока он кончает.

– Боже… – потрясённо говорит он, – я уже и забыл, что надо выйти. В тебе так хорошо, Ника. У меня крышу сносит. Я ни о чём другом больше думать не могу.

От его признаний по телу проходит легкая дрожь. Это словно не про меня, а про кого-то другого, но Паша снова целует, прогоняя сомнения прочь.

Мы забираемся под одеяло, и я, чёрт побери, чувствую себя какой-то победительницей. Я будто выиграла главный приз в соревновании, к которым так давно и тщательно готовилась.

– Всё хорошо? Ничего не болит? – спрашивает Паша.

Между ног с непривычки тянет, но в этом я ему признаваться не собираюсь. Отрицательно мотаю головой, и Паша снова меня целует и говорит, как сильно меня любит.

– И я люблю тебя, – крепко его обнимаю, словно он может куда-то исчезнуть.

Мне хочется раствориться, купаться в своем счастье, в этих мягких щекочущих ощущениях, от которых сердце будто поёт, и так легко, и свободно.

Я снова чувствую себя целой. Не сломанной, а целой. Такой, как мне кажется, я никогда и не была прежде.