31

Утром в субботу меня будит нервная трель телефона. Я уж думаю, что это опять Герман со своими сверх срочными поручениями, но нет. Видимо, для поручений у него теперь Скорая. К лучшему, скорее всего.

Вглядываюсь в имя абонента. Ох, это ж моя студенческая подруга. Не могу сказать, что не ожидала её звонка. Но не так быстро, уж точно.

— Ань? Привет, — сиплю в трубку, всё ещё не до конца проснувшись.

Весь вечер пятницы изводила себя навязчивыми фантазиями, а на утро у меня тяжёлая голова. Пыталась анализировать поведение Островского. Но это дохлый номер. И теперь, когда он от слов перешёл к поцелуям, всё стало ещё запутаннее и непонятнее.

— Привет! — в голосе Анюты проскальзывают короткие истерические нотки. — Варь, Серёжа объявился.

— Серёжа? Мелёхин что ли?

Ныряю глубже под одеяло, потому что в комнате прохладно. Видимо, я не до конца прикрыла окно вчера, когда пыталась остудить голову от жарких откровенных картин с участием Островского.

— Да! И не сказать, что я этому очень рада. Ты случайно не в курсе, чего это он в Нижний припереться собирается?

— Погоди, он приехал к тебе?

— Ещё нет! — практически выкрикивает Аня и чуть тише добавляет: — Но сказал, что мы скоро увидимся. Разговор у него ко мне есть. Какой разговор, Варь?

— Он что-то про меня говорил?

— Нет, — в голосе подруги уже неприкрытое подозрение. — А должен был?

Пару секунд слушаю сердитое сипение в трубке.

— Прости, — бормочу я, думая, что, наверное, не имела права вмешиваться в чужую личную жизнь, но как всегда, импульс оказался сильнее разума. — Мы тут с ним виделись, и я…

— Ты, что, ему всё рассказала? — Анька перебивает в ужасе.

— Да нет-нет, спокойно, — уже сажусь на кровати, наплевав на холод.

Когда я поспешно уезжала из Нижнего в Москву, где меня ожидали глобальные перемены, у Ани в жизни всё налаживалось семимильными шагами. На черта я заговорила с Мелёхиным? Намёками швырялась? Впервые думаю, что Аня спасибо мне не скажет, если её тихий устоявшийся мир, который она так долго выстраивала по кирпичикам, всколыхнётся с появлением Сергея.

— Если рассказывать, то это должна ты. А мы… поговорили просто, и я… ну…

— Ну? — давит она.

Сдаюсь и передаю наш диалог с Серым.

— Варь, ты влезла туда, куда не просят, — холодно отвечает Аня, я такого тона в жизни от неё не слышала.

— Опять я куда-то влезла, да что ж такое! — мне становится обидно, и следующие слова я кидаю бездумно. — Иногда нужно просто поговорить, а не стоять, изображая двух упрямых баранов. Потом я решила, что так лучше.

— Кому лучше-то? — ноет Анька, и отчасти я могу её понять.

Мы ведь с Германом сами такие. Ходим вокруг да около, когда уже давно могли прояснить прошлое и обсудить всё, не позволяя недомолвкам и больному воображению додумывать ситуацию за нас. Наделяя скрытым смыслом то, что его не несёт.

— Считай, что тебе, — отвечаю спокойно. — Гордость и обида не позволяют тебе сделать первый шаг.

— Варь, я уже его делала, ты же в курсе. А сейчас… всё стало ещё сложнее.

После разговора с Аней у меня неприятное послевкусие. Знаю, что вмешиваться в отношения между бывшими не лучшая идея, но и остаться в стороне я тоже не могла. Пусть лучше поговорят сейчас, а то могут пройти годы до их следующего разговора или встречи. Они всё-таки живут в разных городах. Теперь. Да и Серёжа имеет право знать, какие последствия имела одна единственная совместная ночь в их жизни.

Весь день я провожу дома. Никуда не хочется идти. Декабрь подкрадывается незаметно, а вместе с ним и сумрачные ранние вечера. Можно было бы позвонить Рите, зависнуть в каком-нибудь ресторане или клубе, найти приключений на пятую точку. Но желания нет…

В «Шляпу» прогуляться? Так там всё теперь напоминает о Германе. Да, навряд ли, я его там встречу. Он ведь опять улетел. Наверное, снова в столицу. И, наверное, снова не по делам фирмы.

По личным?

Что за личные дела у него? А главное — с кем?

Пытаюсь напомнить себе, что меня это не касается. Но тщетно. Тонкая острая игла ревности уже начинает жалить прямо в сердце.

Ой, опасный признак.

Мой телефон оживает прямо в моих руках, когда я бездумно листаю ленту социальной сети, и имя виновника моего плохого настроения высвечивается на экране.

Я практически выпускаю сотовый из рук, неловко пытаюсь поймать его и подхватываю уже с дивана, между подушками которого он чуть не затерялся.

— Герман? — вместо «привет» говорю я, будто не могу поверить, что он сам звонит мне.

— Привет, Варя.

Последнее время я для него снова стала «Варей», не «Варварой» и не «Мельниковой», как в начале. От собственного имени, произнесённого его богатым голосом, в груди теплеет.

— Что-то случилось? — живо спрашиваю я, исправляя оплошность.

Не хочу, чтобы он чувствовал моё смятение.

— Что-то обязательно должно случиться, чтобы я тебе позвонил?

— Не знаю, ну… ты же мой босс, — со смешком отвечаю.

На душе как-то странно: я очень рада слышать Германа и вместе с тем не понимаю, как мне вести себя.

Мы перешли границы, а толком не поговорили. С другой стороны, пара поцелуев — ещё ничего не значит. Мне ли этого не знать! Я ведь взрослая девочка.

— Да, собственно, ты права. Кое-что случилось.

Настроение резко падает. Вот так — я это знала с самого начала. Никакой фантастики — просто бизнес.

— Забыл тебя предупредить в пятницу насчёт мероприятия.

— Какого мероприятия?

— Тебе, наверное, больше известно, чем мне. Я первый раз туда отправлюсь. Приглашение прислали три недели назад, у меня как-то совсем вылетело из головы, что там надо быть, — вздыхает он так, словно ему особо не хочется никуда идти, а на плечах у него стотонный груз.

Где бы не находился Герман, там очень тихо. До меня не долетает никаких посторонних звуков. Интересно, он в номере отеля? Или у него есть квартира в Москве? Стоило ли перевозить офис в Питер, если он постоянно мотается в столицу? Или он и не в Москве вовсе?

— Хотел, чтобы ты составила мне компанию.

Удивлённо вскидываю брови, как хорошо, что Герман меня сейчас не видит.

Ладно, он говорит — это деловое мероприятие? Конференции, бизнес встречи, деловые завтраки, воркшопы — это моя стихия. За годы работы я как следует поднаторела в неформальном общении после официальных частей.

— А что это и когда будет?

Герман поясняет, и я потрясённо сажусь на диване, уже отрицательно мотая головой.

— Что? Нет… исключено. Я не могу! — последняя фраза уже даже больше для меня, чем для него.

— Почему? — спокойно спрашивает Островский.

А у меня для него нет нормального объяснения. Да и не совсем деловое мероприятие это в общем-то.

— Ты, что, опять изучал моё резюме в личном деле? — вместо ответа кидаю я.

— Мне достаточно было прочитать его один раз, и я всё запомнил, — заявляет Герман. — Варь, подумай хорошенько, ты мне там понадобишься.

— Я… не знаю.

От его «понадобишься» моя решимость пошатывается. Это, конечно, не «нужна», но уже кое-что.

— Ладно, как узнаешь, сообщи. Желательно до среды.

Смех Германа тает в трубке, оставляя меня наедине с самой собой.