Глава 41

— Это шутка такая? — расхохотался Абазов и огладил ладонями свой упругий живот. — Это что за писулька городского сумасшедшего? Артур, ты правда собрал нас, чтобы мы оценили художественную выдумку твоего отца?

— Как бы это ни было смешно, но вы должны выбрать официального управляющего.

Старики пускали по рукам распоряжение отца и откровенно посмеивались.

А я довольно расхаживал по кабинету, потому что это лучшая реакция из возможных. Меньше всего мне бы хотелось вести дела с придурками, что поддерживают идиотизм моего отца.

Он же всю жизнь хотел меня сломать. Отцы годами воспитывают сыновей, чтобы вытравить из них дух вседозволенности и веру в то, что можно купить всё что угодно. А мой с детства меня ломал… Учил подчиняться, принимать его прихоти за приказы, за единственно верный выход!

И ведь сидит сейчас в СИЗО и улыбается, потому что впервые ему это удалось.

Он поставил условие, а я его выполнил. Впервые за мои тридцать семь лет…

Думает, перехитрил? Нет… Пусть пока смеётся.

— Артур, ну ты, я так понимаю, свою часть сделки выполнил? — Артём Малкин даже не стал читать эту ересь, просто толкнул дальше. Он делал вид, что осматривает офис, но на самом деле то и дело поглядывал на Зорю.

Он же смотрел, как кот на сметану с сахаром. А Зоря только дров в его печь подбрасывала. Старалась для меня, а попадала в Малкина. Он же ужом вьётся, грудь выпячивает, в глаза заглядывает… Секс-террорист какой-то!

— Ну, выходит, что так, — развёл я руками и сел напротив него, закрывая собой Зарину. — Теперь дело за вами. Голосуйте за управляющего, и разойдёмся по своим делам. Жена у меня, Артём, молодая, горячая, ей внимание нужно.

— Куда в медовый месяц? Бали? Снежные склоны Франции? Солнечный берег Италии? — Малкин хлопнул по столу и поставил подпись, прикрыв рукой графу голоса, а после стрельнул замутнённым интересом взглядом на мою жену.

Сука… Как же это слово быстро прилипло к языку! И ощущается так органично, правильно и… приятно, что ли.

— И ещё… Я правильно понимаю, что через год ты нас соберешь и объявишь, что выкупаешь разорённые филиалы? — Малкин цыкнул и нехотя обернулся ко мне.

— Ну, ты же знаешь, что я выкупаю всё, что принадлежит более чем одному человеку. Терпеть не могу, когда на моё покушаются.

— Знаю, — Артём толкнул протокол голосования своему отцу, а сам глаз с меня не сводил. — Зарина, кого же вы выбрали в мужья…

— Артём, не поздновато ли вы решили открыть мне глаза? — Зарина легко рассмеялась и поднялась.

За спиной послышались лёгкие шаги, каблучки сапожек цокали в ритме моего сердца, а через мгновение на мои плечи опустились её нежные ручки.

— Артур Львович – жуткий единоличник, самолюб и невыносимый хам. Но это все человеческие качества, а вы собрались тут не для составления его психологического портрета. И не из-за тревоги за глупую девчонку, доверившуюся тирану и самодуру, верно? Зато бизнесмен он бесподобный, — тонкие пальчики пробежались поверх ворота рубашки, коготки оцарапали кожу, и вдруг шаровая молния пронеслась по позвоночнику… Ведьма!

— Что есть, то есть, — крякнул Абазов и нагнулся к Камалову, тихо переговариваясь. — Значит, ставя подпись, мы, по сути, лишаемся бизнеса? Ты сам подтвердил свои намерения…

— Всё верно, — я перехватил руку Зарины, поцеловал её в запястье и легонько потянул, усаживая себе на колени.

Реакция стариков была предсказуема, они довольно щурились, наслаждались этой молоденькой девушкой с лицом дорогой куколки. По-стариковски бесцветные глаза стали влажными, вокруг рассыпались лучики морщин.

— Но есть поправочка. Вы не лишаетесь бизнеса, не увязаете в долгах, а становитесь продавцами, выгодно сбагрившими утопающий лайнер. А он тонет, тут спорить бессмысленно. Я не могу отвечать за Зыкова, — я открыл папку, лежавшую на столе, и толкнул её Малкину младшему.

Артём недовольно сморщился, то ли от недовольства лицезреть МОЮ жену на МОИХ коленях, то ли от неминуемого ожидания сюрприза. А он их всех ждал…

— Это статистика. За последние годы Зыков в обход отца перетянул всех этих клиентов под своё крыло. Но вам ли не знать, что тот филиал находился под особым допсоглашением. Ваш процент дохода снижен, потому как отец на свои деньги его основал. Этакая особая экономическая зона, влиять на которую вы можете только назначением управленца. Верно?

— Ну, допустим, — Артём передал отчет дальше, но, прежде чем захлопнуть папку, заметил ещё один документ. — А это что?

— А это новый договор о намерениях. Я обязуюсь компенсировать разницу в процентах и готов заранее оговорить стоимость сделки. Но это предложение действует только здесь и только сейчас, — я еле сдержал оскал, кровь бурлила то ли от адреналина, то ли от преступной близости Зори. — Завтра и через неделю будут совершенно другие условия.

Сжимал её задницу, медленно задирая трикотажное платье. По сантиметру, по шажочку… Пока не добрался до кружевной кромки чулок. Кожа нежная, бархатная. Реакция откровенная, бесстыжая и такая трогательная. Она затряслась, заёрзала, а когда ощутила всю силу моего возбуждения — замерла…

— То есть ты нам компенсируешь разницу в процентах за три года? — присвистнул Абазов и закатил глаза к потолку, мысленно производя расчеты недополученной прибыли, что забрезжила на горизонте.

Какими бы они ни были закадычными друзьями моему отцу, но в первую очередь они бизнесмены, знающие цену каждой копейке.

— Именно. На второй странице — доход от основных филиалов, на третьей — от фирмы, что временно находится под руководством Зыкова, а дальше расчет разницы с округлением в вашу пользу. Последним листом является договор с пустой строкой. Примерную стоимость мы знаем, поэтому облапошить вам меня не удастся, но при этом вы можете сами её заполнить, а я подожду, — рывком поднялся и, придерживая Зорю за талию, повёл её к выходу. — Понимаю, вам нужно время пообщаться. Как будет готово решение — дайте знать.

Мы не шли, мы бежали!

Зоря тихо смеялась, а в глазах переливался восторг. И как только мы оказались в моём кабинете, как только захлопнулась дверь и щёлкнул замок, она выдохнула.

— Ты страшный человек, Козловский! — сама сделала шаг ко мне навстречу, сама прильнула, встала на цыпочки и прижалась губами. — Страшный! Они знают, что ты их разводишь, ты это знаешь, но при этом они готовы танцевать от восторга!

— Я просто чётко знаю, чего я хочу… И на меньшее никогда не соглашусь, — подхватил её под задницу, пробежался до стола и шлёпнул мягкими полушариями по лакированной поверхности, смиряясь с тем, что этот стол уже никогда не забудет нашей страсти.

— И чего же ты хочешь? Облапошить старичков? Воспользоваться моментом и получить всё?

— Отчего же облапошить, я хочу купить это по сверхвыгодной цене. Зорь, они хоть и в возрасте, но деньги считать умеют, в отличие от моего отца. Этот бизнес — балласт. А я им предлагаю выход… — нагнулся и заскользил губами по её тонкой шее, лаская языком, перемещаясь на плечи. Подбородком толкал податливую ткань, пока верх платья не рухнул, обнажая её грудь.

Никакого кружева, лямок и лент… Сочная, молодая, дерзко торчащая. Сосочки крошечные, розовые, завлекающие.

Она все это время была обнажена! Для меня…

Оттого воспоминание о взгляде Камалова превратилось в ожог ненависти. Урою… Урою!

Накрыл полушария ладонями, пропуская бусины между пальцев, и сжал. Зоря вскрикнула, закусила губу и откинулась назад, упираясь руками в поверхность. Она дерзко раздвинула ноги, отчего ткань с довольно высоким разрезом заскользила вверх, пока не открылось розовое кружево трусиков.

— А ещё чего ты хочешь?

— Зоря, ты что, прошла экспресс-курс провокаций? — руки сами тянулись к её плоти. Пальцами прошелся по кромке ткани, ощущая, как стремительно она намокает. Горячая, пульсирующая…

— Ну, может, для меня у тебя тоже есть сверхвыгодное предложение? — Зарина вдруг вздёрнула ноги, ловко поставила их на край стола, упираясь каблучками.

Она открылась… Полностью! Дрожала, щеки пунцовые, на шее беснуется венка. Губы припухли от её покусываний, в глазах пламя адово. И именно в нём мне и предстоит сгореть.

— Ну, смотря что у тебя есть! Ты же помнишь, что я не выношу совладения. Единоличное пользование, бессрочное, бескомпромиссное и безусловное, — нагнулся и подхватил губами бусинку соска. Зоря зашипела, дернулась бедрами, позволяя моим пальцам проскользить под ткань.

— Артур… — на выдохе произнесла моя птичка и забилась в спазмах. Попыталась свести колени, чтобы приглушить пульсацию, но я не позволил. Зафиксировал их, продолжая рассыпать поцелуи.

Она была на грани… И я ловил это ощущение так тонко, что казалось, эти чувства испытываю сам! А ещё… А ещё стало так дико, ведь сейчас мне важнее не самоудовлетвориться, а столкнуть её в пропасть удовольствия. Согреться спазмами, жалостливыми всхлипами и пульсирующими в танго страсти зрачками.

Как же откликается её тело, как быстро она добегает до точки невозврата, и как же ярко сверкает пламя в её глазах.

— Артур Львович! — в дверь постучала Галя. — Вас ждут…

— Только попробуй остановиться! — захрипела Зоря, сцапала зубами мою нижнюю губу.

— Не остановлюсь, птичка… Не остановлюсь.

Пальцы скользили так легко, ласкали складочки, то заигрывая с бугорком, то пропуская его. Зарина трепетала, то прижималась, то откидывалась назад в попытке сделать вдох!

А когда замерла, её глаза утонули в пламени. Зрачки стали огромными, заполняя голубизну черной-черной похотью. Она дёрнулась, зарычала и вновь прижалась губами, выдыхая мне в рот все отчаяние удовольствия.

Подрагивала, тихо скулила, терлась щекой и что-то сбивчиво шептала.

И столько чувственности было в этом, столько правдивости.

— Ты иди, Артур, — выдохнула она и быстро поцеловала в щёку. — Мне нужно привести себя в порядок.

— Я подожду, — откинул пряди с её лица, прошёлся пальцами по скуле, стер одинокую слезинку, вырвавшуюся из её глаз.

— Нет, — Зоря схватила мою правую руку, разжала, прошлась пальцами по ободу золотого кольца и улыбнулась. — Иди и размажь их. Пусть подпишут все здесь и сейчас, чтобы у Зыкова не осталось и шанса забрать то, что ему не принадлежит. И помни, он сорвал нашу идеальную свадьбу.

Зарина прижалась губами к моей ладони, потёрлась, оставляя влажный след, а после подняла голову и улыбнулась. Так спокойно, уверенно.

— За той дверью ванная. Если что-то нужно…

— Нет-нет, — она затрясла головой. — Я сама справлюсь. Всё, Козловский, тебя ждут.

Сердце отчего-то сжалось… Стоял как вкопанный, не рискуя сделать и шага. И опять это предчувствие нахлынуло. Что она задумала?

— Жду тебя с победой, — Зоря игриво рассмеялась и подцепила трусики, стягивая их по стройным ножкам. Следил за каждым её движением, как завороженный кролик — за своим фокусником. Не дышал, пока кружево не оказалось в кармане моего пиджака. — Это тебе оберег от сглаза… ИДИ!

— Ну ладно…

Как же мне хотелось остаться. Как же хотелось послать стариков куда подальше… И вдруг слова Малкина стали такими заманчивыми. А что если укатить на Бали? Снять бунгало в непроходимой чаще? Купаться, пить и питаться фруктами без связи с внешним миром?

И только эта мысль грела встревоженное сердце, пока я все дальше и дальше отдалялся от своего кабинета.

— О! А где же Зарина? — Артём аж выгнулся, пытаясь рассмотреть приемную за моей спиной.

— Её быстро утомляют долгие переговоры. Но она скоро подойдёт, — опустился в кресло во главе стола, сразу заметив, что передо мной лежат документы.

Протокол заседания, голосование которого было единогласным. Ну и соглашения тоже были подписаны, осталось только заглянуть в графу, в которой старики должны были вписать свою цену.

Бегло пробежался по нулям, дважды их пересчитал, надавил себе на глотку, заставив не выдать ни единой эмоции. Незачем им знать, что я готов был согласиться и на куда большую сумму.

— Ну а теперь давай обсудим, — Артём вновь подтянул к себе оригинал соглашения, намекая, что это только наживка, и просто так они с меня не слезут, пока не получат точный график погашения задолженности.

Коллекторы, бля…

Совещание явно затягивалось. Галя уже по второму кругу меняла пепельницы, приносила третью партию кофе. А я не мог оторвать взгляда от часов… Зарина обещала прийти, но прошёл час!

Оборачивался к секретарше, пуляя вопросительными взглядами, но та отчего-то пожимала плечами. И опять тревога сжалась петлёй на моей шее.

— По рукам, — довольно проскрипел Абазов и поднялся, протянув свою трясущуюся сухонькую руку. — Тебе мы верим, тебе из этого дерьма и выгребать. Знаешь, Артур, а ведь я работал ещё с твоим дедом. И скажу прямо — ты полная его копия. Если Косте Козловскому что-то приспичило, то он спать не будет, от голода сдохнет, но своё получит. И ты такой же…

— Это точно, — закивал Камалов, который тоже застал период управления моего деда. — Когда Лев выгнал тебя из дома, мы, признаться, были уверены, что без его поддержки ты ничего не добьешься. И вот… Ты только что обул нас, при этом оставил флёр удовлетворенности. Мозгом понимаю, что облапошил! Но так изящно… Щедро.

— Сочту за комплимент, — я ответил на рукопожатие Камалова, заметив прищур Артёма Малкина. — Но напомню, что документы подписаны, и другого предложения не будет.

— А вот я не подписал бы соглашения. Зачем отпускать рыбку в свободное плавание, если можно всю жизнь питаться из её кормушки? Козловский, ты трудяга и кровожадный лев. Вытащил бы фирму, заставил бы заржавевший механизм крутиться, а через пару лет мы бы все озолотились!

— Замолчи, — шикнул Малкин старший. — Ты, Артём, так ничему и не научился… Если бы мы не продали её сейчас, этот подонок из рода Козловских разорил бы нас, загнал в минус, а потом все равно бы все забрал, но уже за бесценок.

— А вы всегда были проницательны…

— Всё, — старики двинулись в приёмную. — Ждём первый денежный транш!

— К вечеру всё будет…

— А где твоя жена?

— Притомилась, пусть отдохнёт, — улыбался, мысленно поторапливая этих бессмертных Кощеев, чтобы они поскорее убрались из офиса. А сам косился на дверь кабинета и на Галину. Девушка растерянно хлопала глазами, явно не понимая, чего я от неё хочу.

И лишь когда мои компаньоны скрылись в лифте, я обернулся:

— Где Зарина?

— Артур Львович… Так она уехала… Попросила вызвать такси в аэропорт и убежала, — Галя с ужасом проговаривала слова, что пулевыми выстрелами решетили мое сердце.

— Чего?

— Ну да… Вылет через двадцать минут…