глава двадцать третья
Глава 23. Право на землю: Манифест созидателей
Пыль Степного края имела свойство проникать повсюду: в складки мундира, в механизмы часов и даже в чернильницы. Георгий сидел в штабном вагоне, глядя на разложенную карту будущей губернии. Поверх топографических знаков уже легли жирные линии проектируемых дорог, но главное было не в них. Главное было в людях, которые должны были наполнить эту пустоту жизнью.
Напротив Императора сидел Петр Аркадьевич Столыпин. Его лицо осунулось от постоянных разъездов, но глаза горели тем лихорадочным блеском, который бывает у человека, наконец-то нашедшего точку опоры для того, чтобы перевернуть мир.
— Петр Аркадьевич, старая Россия держится за общину как за спасательный круг, не понимая, что этот круг давно стал камнем на шее, — Георгий обмакнул перо в массивную бронзовую чернильницу. — Мы не можем строить заводы и каналы, если крестьянин не чувствует себя хозяином той земли, которую он пашет. Рабский труд неэффективен — это аксиома механики и экономики.
Столыпин согласно кивнул, поправляя стопку бумаг. — Вы правы, Сир. Община душит инициативу. Но передать землю в собственность сразу — значит породить хаос и спекуляцию. Нам нужен фильтр. Нам нужны те, кто готов вгрызаться в эту степь зубами.
В тот вечер, под мерный гул работающей неподалеку паровой динамо-машины, был окончательно отредактирован документ, который позже назовут «Второй Великой реформой». Георгий писал его не как монарх, а как главный архитектор социальной системы.
Основные положения Указа о свободном переселении:
Открытые границы: Каждому подданному Империи, вне зависимости от сословия и прошлого (за исключением тяжких уголовных преступлений), даруется право на переселение в Степной край.Земельная комиссия: В Новониколаевске учреждается специальный орган, состоящий из инженеров-землемеров и агрономов. Никакой бюрократии — только расчет и межевание.Надел: Семья получает участок в 30 десятин (около 33 гектаров) в безвозмездное пользование.Право собственности: Главный пункт. Если в течение трех лет земля обрабатывается, приносит урожай и на ней возведены жилые постройки — она переходит в полную и вечную частную собственность переселенца.Технический кредит: Государство не просто дает землю, оно дает инструменты. Переселенцам открывается льготная кредитная линия на закупку плугов, семян и — в перспективе — тракторной тяги.
— Три года, Петр Аркадьевич, — Георгий поставил размашистую подпись под текстом. — Это срок естественного отбора. Лодырь бросит землю через первую зиму. Пьяница пропьет задаток. Но тот, кто выстоит три года под этим солнцем и ветром, станет новой элитой России. Крепким хозяином, которому будет что защищать.
На следующее утро перед штабным поездом уже выстроилась очередь. Слух о том, что «Царь дает волю и землю», разлетелся по станицам и строительным лагерям быстрее телеграфного сигнала.
Георгий вышел на платформу вагона. Перед ним стояли люди в выцветших рубахах, казаки в поношенных черкесках, рабочие из центральных губерний. В их глазах читалась смесь надежды и привычного недоверия к власти.
— Слушайте меня! — голос Георгия, усиленный рупором, разнесся над степью. — Я не дарю вам богатство. Я даю вам возможность его создать. Здесь нет господ и нет рабов. Есть только вы и земля. Три года труда — и этот надел станет вашим навсегда. Ваши дети будут расти на своей земле, а не на барской.
Вперед вышел старый казак, его лицо было изборождено морщинами, как русло пересохшего ручья. — А не отнимут ли, Ваше Величество? Как деды сказывали — придет новый начальник и перепишет бумаги?
— Не перепишет, — Георгий спрыгнул с платформы и подошел к старику. — Земельная комиссия подотчетна лично мне. Каждая межа будет занесена в кадастр, копию которого я буду хранить в Петербурге. Но помните: земля не прощает лени. Три года я буду смотреть на ваши поля через линзы своих инженеров. Кто не справится — уйдет ни с чем. Кто сдюжит — станет хозяином.
Тут же, под открытым небом, началось распределение. Молодые офицеры из Лицея, ставшие теперь землемерами, разворачивали рулоны ватмана.
— Семья Иванова, пять душ! — выкрикивал лейтенант. — Участок номер 42, северный склон у канала. Вот ваша карта, вот колышки. Идите, забивайте межу.
Георгий наблюдал за этим процессом с холодным удовлетворением. Это была социальная инженерия в чистом виде. Он видел, как менялись лица людей, когда они прижимали к груди листы бумаги с гербовой печатью. Это были уже не просители, это были акционеры грандиозного предприятия под названием «Российская Империя».
— Государь, — негромко произнес Столыпин, подходя к Георгию. — Вы понимаете, что этим указом вы создали сотни тысяч фанатично преданных вам людей? Но в Петербурге это назовут «разрушением основ». Дворянство не простит вам того, что вы уводите у них рабочие руки.
— Пусть не прощают, Петр Аркадьевич, — Георгий проследил взглядом за телегой переселенцев, уходящей вглубь степи. — Дворянство живет прошлым. А мне нужно будущее. Эти люди в степи — мой новый бронепоезд. Они будут кормить армию, они будут строить города. А если понадобится — они первыми возьмутся за винтовки, чтобы защитить свои тридцать десятин.
К вечеру пыль немного улеглась. Георгий и Столыпин стояли на краю строящегося проспекта Новониколаевска. Вдалеке светились костры первых переселенцев — они не стали ждать утра и заночевали прямо на своих новых участках.
— Знаете, что самое удивительное? — спросил Столыпин. — Среди тех, кто подал прошение, есть бывшие ссыльные . Те, кто еще год назад мечтал о вашей смерти. Теперь они спорят о качестве сеялок.
— Потому что я дал им дело, соразмерное их амбициям, — ответил Георгий. — Революция — это болезнь пустоты. Наполни человека смыслом, дай ему собственность и перспективу — и он станет самым консервативным элементом системы. Мы не подавляем бунт, Петр Аркадьевич. Мы делаем его бессмысленным.
Он посмотрел на звезды, которые в степи казались неестественно крупными. Эксперимент начался. Россия начала прирастать не территориями, а Хозяевами.
Как обычно,в конце дня,Георгий записал в дневник дела и впечатления.Отправил телеграмму Виктории в Крым.Он очеь скучал...Она там не одна и опытный придворный акушер наготове и повитухи.Хотя до срока еще два месяца.Георгий не мог не думать постоянно про жену и будущего ребенка .Девочка,мальчик? Все равно!В той,прошлой,полузабытой жизни не было у него никого...ни жены...ни детей....