глава двадцать пятая
Глава 25. Искра в машине: Идеологический вирус
Москва встретила Георгия колокольным звоном и хорошим ливнем. В отличие от строгого, расчерченного Петербурга, древняя столица казалась императору огромным, хаотично работающим паровым котлом, который постоянно стравливал лишнее давление через рынки, трактиры и многочисленные храмы.
Бронепоезд замер на перроне Николаевского вокзала под усиленной охраной. Георгий не планировал долгих приемов — Москва была лишь технической остановкой на пути к теплому Крыму. Однако Сергей Зубатов уже ждал его на перроне Вид у главы Депатамента госбезопасности был озабоченный, под глазами залегли тени от бессонных ночей.
— Проходите, Сергей Васильевич. Что на этот раз? Снова московские студенты балуются листовками? — Георгий сидел за столом, изучая сводку о темпах добычи меди на Урале.
Зубатов положил перед императором тонкую газету, отпечатанную на дешевой, почти прозрачной бумаге. Шрифт был мелким, но удивительно четким. Заголовок гласил: «Искра». В самом верху красовался эпиграф: «Из искры возгорится пламя».
— Это свежий выпуск, ваше величество. Доставлен из Мюнхена три дня назад через Вильно. За организацией стоит некий Владимир Ульянов, пишущий под псевдонимом Ленин. Бывший ссыльный, юрист. Человек редкой энергии и пугающей системности.
Георгий взял газету двумя пальцами, словно это был дефектный чертеж. Он медленно просмотрел передовицу."А про Ленина я совсем забыл..."
— «Искра»... — хмыкнул император. — Название подобрано со знанием физики. Но искра опасна только там, где есть горючая смесь. Вы считаете, что в России достаточно паров бензина для взрыва?
— Этот Ульянов не просто пишет статьи, Ваше Величество, — Зубатов подался вперед. — Он строит партию нового типа. Не кружок мечтателей, а жесткую иерархическую структуру. Он называет это «профессиональными революционерами». Это, если позволите, инженерия переворота. Он хочет превратить рабочих в шестерни своего механизма.
Георгий отложил газету и подошел к окну. Москва жила своей жизнью, не подозревая о мюнхенской типографии.
— Знаете, Сергей Васильевич, в чем его ошибка? — негромко спросил Георгий. — Он пишет о «классовой борьбе» и «эксплуатации». Он оперирует категориями девятнадцатого века. Он думает, что рабочий — это вечно голодный раб, которому нечего терять. Но посмотрите на моих рабочих в Новониколаевске. У них будут кирпичные дома, у них есть надел земли как у американских фермеров, у них есть бесплатное училище для детей. Ульянов опоздал.
— Тем не менее, ваше величество, он опасен. Его газета проникает на заводы. Мы изымаем тысячи экземпляров, но они печатают новые.
— Не нужно просто изымать, — Георгий обернулся, и в его глазах блеснул холодный расчет. — Бороться с информацией запретами — это всё равно что черпать воду решетом.
Георгий взял карандаш и быстро набросал схему на полях «Искры».
— Ульянов бьет по слабым местам. Значит, мы должны сделать эти места сильными. Издавайте свою газету. Назовите её, скажем, «Прогресс». Но не пишите там казенных гимнов. Пишите о наших успехах.Сколько гектаро земли получают в степи переселенцы. Рассказывайте, как получить кредит в Степном Банке.
Георгий постучал пальцем по заголовку «Искры».
— Ленин предлагает разрушить наш мир, чтобы построить утопию. Мы же строим реальность прямо сейчас. Дадим рабочим акционерные паи их заводов. Пусть они чувствуют, что станок принадлежит им не в теории Маркса, а по закону Империи. Человек, у которого есть пай и земля, не пойдет за «Искрой». Он пойдет за тем, кто дает ему масло для его хлеба.
— А как быть с самим Ульяновым? — спросил Зубатов. — Может быть, стоит попросить германского императора прикрыть их лавочку в Германии?
— Нет, — отрезал Георгий. — Пусть пишет. Он — мой лучший бесплатный аудитор. Если его статьи находят отклик — значит, где-то в моем механизме ржавчина. Значит, какой-то губернатор ворует или какой-то заводчик задерживает плату. Читайте Ленина внимательно, Сергей Васильевич. Он указывает нам на наши ошибки. Исправляйте их быстрее, чем он успеет напечатать следующий выпуск.
Зубатов выглядел озадаченным. Он привык к арестам и ссылкам, а не к «информационной инженерии». Но он видел, что Георгий абсолютно спокойно относится к угрозе, которая привела бы в ужас любого другого монарха.
— Езжайте, Сергей Васильевич. И помните: лучшая защита от революции — это эффективность. И еще... узнайте, не нуждается ли семья этого Ульянова в чем-либо. Его брат был казнен при моем отце. У этого человека личные счеты с Романовыми. А личная обида — это плохой советчик .
Когда Зубатов ушел, Георгий еще раз взглянул на «Искру». Он понимал, что Ульянов — сильный противник. У него была идея. А идея — это топливо, которое может гореть долго. Но у Георгия была сталь, хлеб и время.И Ульянову нужна большая война,чтобы Россия рухнула.
— Посмотрим, чья система окажется устойчивее, Владимир Ильич, — прошептал он в пустоту вагона.
Бронепоезд издал протяжный гудок и медленно тронулся с перрона. Москва осталась позади, а впереди ждал Крым. Там, под южным солнцем, беременная Виктория гуляла по террасам Ливадии, и Георгий всем сердцем стремился туда, зная, что за его спиной остается страна, которую он заставлял двигаться быстрее самой смелой мысли.