Глава 23

Вероника Беспомощно оглядываюсь и осторожно ступаю за этой женщиной, которую Рустам называет сестрой. Может и правда? К чему им меня обманывать? Да еще и так изощренно. – Проходи, это кабинет моего мужа, – мягко говорит Ирина, пропуская меня в помещение. – А сам он где? Вхожу, машинально осматриваясь. Кабинет и правда больше мужской. Темное дерево преобладает в интерьере. И черный металл. – Если честно не знаю, – улыбается она. – Где-то едет. Прохожусь по кабинету. Ничего лишнего. Разве что несколько ярких пятен, явно привнесенных женщиной. Красные подушки на кожаном диване. Или разноцветные рамки с фотографиями. Совершенно не подходящие такому мрачному стилю, но совершенно точно делающие его живым и уютным. Рассматриваю лица на снимках. Ирина в объятиях мужчины. Не Рустама. Видимо, это и есть муж. А с Русом на другой. – Вы не сильно похожи, – оборачиваюсь к Ирине. – У нас один отец, а матери разные. Присаживайся, – она указывает на диван. Подушки в форме сердец невольно вызывают улыбку. Послушно выполняю и опускаюсь на диван. Ирина достает что-то из шкафа, передает мне и присаживается рядом. Это альбом с фотографиями. Листаю. Вижу маленького Рустама. Смешной карапуз с серьезным взглядом. Дальше подростка, а рядом с ним Ира маленькая. Стесняшка с косичками. Рус держит ее на руках и закрывает словно щитом. Дальше попадается та сама фотография, что есть у матери. – Я видела ее у мамы, – указываю пальцем и поднимаю на Иру глаза. – Да, это твоя мама, я и Рустам, – она улыбается и приобнимает меня за плечи. – Мы с твоей мамой дружили в детстве, пока она не переехала. – А Рустам? – А он был просто секс-символом у нас во дворе, – смеется его сестра. – Многие девочки сохли по нему и твоя мама не исключение. Но у них никогда не было отношений. Рус даже не воспринимал ее всерьез. Все же разница была приличная. Да и девушек куда старше вокруг него крутилось всегда предостаточно. Все это в принципе логично. Но все же не сходится со словами матери. – Но почему тогда мама говорит, что родила от него? – Думаю, на это есть причины, – Ирина пожимает плечами. – Лучше спросить прямо у нее. Когда ты родилась? Называю дату, а Ира что-то высчитывает в уме, загибая пальцы. Затем листает альбом дальше и находит фотографии Рустама в военной форме. Достает одну из них и переворачивает. – Однозначно Рустам не может быть твоим отцом, – ровным почерком выведена надпись и дата. – Судя по сроку, когда твоя мама забеременела, он был уже в армии. – Так странно… – провожу пальцем по выцветшим буквам. И правда не сходится. – Да, интересная ситуация, – кивает Ирина и поднимается на ноги. – А Таня замужем? Отходит обратно к стеллажу и убирает альбом на место. Фотография из армии остается у меня в руках. Не случайно? Я могу забрать? – Нет. И никогда не была, – перевожу на Иру взгляд. – После аварии вообще расклеилась. – Какой аварии? – На переходе ее сбил на машине какой-то отморозок и скрылся. Теперь она в инвалидном кресле. – Ничего себе, – округляет она глаза и по-деловому складывает руки на груди. – А что врачи говорят? Какой прогноз? – Операция нужна, без нее шансов встать нет, – нервно веду плечами. – Ждем квоту… Можно сделать платно, но очень дорого. У нас нет таких денег. И теперь уже, видимо, не будет. Рус постарался. – Гаранина, твою налево! – раздается звучный мужской голос. – Иди сюда! Невольно напрягаюсь и поднимаю на Иру глаза, а она лишь улыбается. – Не смей прятаться, – зло кричит мужчина. – Все равно найду и выпорю! Шаги стремительно приближаются. Я вжимаюсь в спинку дивана, а Ирина, наоборот, бесстрашно шагает к двери. Та с грохотом распахивается. – Вот ты где, зараза такая! – разъяренный мужчина с фотографии врывается в кабинет, хватает Иру за грудки и решительно тянет на себя. Господи, да он ее сейчас убьет. Вскакиваю на ноги, намереваясь вмешаться, если потребуется. – Тише, не кричи… – шепчет Ира без тени страха. Ничего не понимаю. Мужчина зарывается пальцами в ее волосы, обхватывает ладонью затылок и впечатывается поцелуем в губы. Упс… Застываю, не зная, как реагировать. Щеки вспыхивают от смущения. Я здесь явно лишняя, но проскользнуть к выходу не могу. – Я не то, что кричать, я тебе сейчас сам не знаю, что сделаю, – хрипит он, опуская ладонь Ире на ягодицу и сжимая. – Ты почему пропускаешь прием у врача? – Паш, мы не одни, – смеется Ирина и обнимает его за талию. – Не пугай девочку. – Какую еще… – он заглядывает жене за спину и видит меня. – Мля… – З-здрасте… – выдавливаю из себя. – Ну, привет, Котенок, – насмешливо хмыкает мужчина, а я краснею еще больше. Рустам совсем уже что ли? Что он им наговорил про меня? Ира толкает мужа в плечо. Тот снисходительно закатывает глаза и качает головой. – Меня зовут Вероника, – нахожу в себе силы подойти и протянуть руку. – Павел, – несильно пожимает в ответ и снова переключается на жену. – Ладно потом поговорим, но не надейся, что я забуду. – Конечно нет, – издевается она с улыбкой. Павел выходит, оставляя нас вдвоем. У меня какое-то двоякое впечатление о встрече с ним. Не могу для себя понять, насколько он положительный герой. – Он всегда такой…э-э-э… странный, – осторожно подбираю слово, чтобы не ненароком не обидеть Иру. – Заботливый и любящий? – подсказывает она, сияя. – Да. – Но он кричал, – напоминаю ей. Мне же не приснилось. Я вообще испугалась, что этот абьюзер убьет ее прямо здесь и сейчас. – Это шутка, – беспечно смеется Ирина и сжимает мое запястье. – Спасибо за заботу, все правда в порядке. – Я не понимаю, – чувствую себя какой-то отсталой. – Поверь, Ника, я не понаслышке знаю, что такое жестокий мужчина, – взгляд ее леденеет, а у меня по позвоночнику пробегают мурашки. – И мой муж бывает разъяренным зверем. Но эта агрессия никогда не направлена внутрь семьи, – теплая улыбка трогает ее губы. – Здесь моя территория, где зверь мой ласковый, сытый и довольный. – Красивое сравнение, – шепчу завороженно. – Пойдем. Рус уже, наверное, извелся весь. Возвращаемся к мужчинам. Ирина провожает меня на кухню. Там шумно. Рустам и Павел о чем-то спорят на повышенных, но без злости. Просто громко. Чуть дальше в столовой двое пацанов над чем-то ржут, а две девочки над ними фейспалмят. – Как у вас весело… – невольно расплываюсь в улыбке, немного завидуя такой большой и дружной семье. – Я всегда хотела сестру, но не судьба. – Ничего. Скоро ты станешь частью нашей семьи, – Ирина ободряюще приобнимает меня за плечи. – Вот еще, – фыркаю из вредности, но мне очень приятно такое отношение. Да и вообще сестра Руса мне понравилась. – Боюсь, Рустам не оставит тебе шанса, – шепчет на ухо Ирина и усмехается. – Вон как смотрит. Точно влюбился. Наши с ним взгляды встречаются. Воздух мгновенно накаляется и начинает искрить. Рустам смотрит так, что у меня внутри все начинает плавиться. Смущаюсь и отвожу глаза. – Ладно, мы пойдем, – Рус поднимается из-за стола и пожимает Павлу руку. – Спасибо за гостеприимство, – улыбаюсь смущенно. До сих пор не отпускает ощущение, что я стала свидетелем чего-то запрещенного. – Приезжайте еще, – Ира целует Рустама и меня в щеку. – Хорошо. – Пойдем, – он берет меня за руку и ведет к выходу. – А теперь поговорим, родная, – предупреждающий голос Павла догоняет нас и мне снова становится не по себе. Хочется вернуться и убедиться, что все в порядке. – Рус, он точно ее не обидит? – притормаживаю я и с надеждой смотрю на него. – Кто? Ворон? – Рустам округляет глаза и глухо смеется. – Вряд ли он бессмертный. Вздыхаю обреченно. Не понимаю таких отношений. Так разве бывает? Хотя откуда мне знать, как бывает. У меня никогда не было отношений. Как и отца. – У них такие ролевые игры, – хмыкает Рустам, помогает мне одеть куртку. – А у нас свои, да, Котенок? Притягивает к себе и врезается губами в висок. Опаляет, оставляя ожог. – Рустам, – шумно выдыхаю и упираюсь в его мощную грудь ладонями. – Тема отцовства закрыта? – он не отпускает, а прищуривается и смотрит на меня черными, как ночь глазами. – Мне надо поговорить с мамой… – пищу жалобно, цепляясь за любые аргументы, лишь бы получить свободу. – Ла-а-адно, – тянет Рустам и отпускает меня. – Поехали, отвезу домой. Благодарна за понимание, но вслух ничего. Лишь вздергиваю подбородок и гордо шефствую к машине. Неожиданно поскальзываюсь и машу руками, чтобы поймать равновесие, но шансов мало. Рустам, конечно, приходит на помощь. Подхватывает за шкирку, как нашкодившего котенка и ставит на ноги. – Аккуратнее, – мурлычет лениво и утрамбовывает меня в машину. Не спорю и не сопротивляюсь. Сил не осталось. Он разнес меня по всем фронтам. Откидываюсь на спинку и смотрю в окно. Рус ведет машину и с кем-то говорит по телефону, а я думаю о полученной информации. Не могут все вокруг врать. Да и какой в этом смысл? С другой стороны, а маме зачем меня обманывать? – Котенок, – Рустам сбрасывает звонок и ехидно улыбается. – Передай подружке, чтобы завязывала рыться в моем досье. – Что? – не сразу соображаю, что он имеет в виду. – Микаэлле скажи, что, если ей так интересно что-то про меня узнать, пусть позвонит и спросит напрямую, – поясняет он все с той же улыбкой. Хочется спросить откуда у нее есть номер, но решаю не продолжать эту тему. Узнаю у нее. – Хорошо, – фыркаю и отворачиваюсь к окну. Рустам сворачивает с проспекта во дворы. Медленно крадется между домов и паркуется напротив моего подъезда. – Приехали, – он выключает фары и поворачивается, а меня невольно охватывает паника. Рус слишком близко, его слишком много в моем личном пространстве. Терпкий мужской запах с нотками парфюма охватывает меня стальным обручем и заставляет сердце взволнованно колотиться. – Спасибо, что подвез, – выдавливаю из себя и хватаюсь за ручку на двери. – А ну стоять, шкодный Котенок, – одно его движение и двери блокируются с громким щелчком. Едва не подпрыгиваю от неожиданности и нервно сглатываю. – Что? – Иди-ка сюда. Рустам смеется и тянет меня к себе. Не спрашивает, а буквально врезается губами в мои. Охаю от такой наглости, чем он мгновенно пользуется и запускает язык в мой рот. Пытаюсь вырваться, колочу его по спине, но все же сдаюсь и подчиняюсь. Обнимаю за шею и поглаживаю горячую кожу пальцами. Жаркая волна проходит по телу, вздыбливая волоски на коже. От поцелуя кружится голова, а мысли исчезают за ненадобностью. Мой мозг буквально плавится, а тело становится ватным. Не думала, что поцелуи бывают такие… Дрожь сотрясает меня и мгновенно возвращает в реальность. – Прекрати меня муслякать! – отпихиваю Рустама и торопливо вытираю губы, хотя все во мне жаждет продолжения. – Еще скажи, что не понравилось, – подозрительно прищуривается он. – Нет, – фыркаю, а Рус смеется, конечно, не поверив. – Доброй ночи. Выхожу из машины и из вредность хлопаю дверью. Но все же улыбаюсь. Не могу просто так сдаться. Не знаю почему, но мне хочется, чтобы Рустам немного помучился. Поднимаюсь в квартиру. Подхожу к окну и только после этого Рус уезжает. Заботливый какой. Нервное напряжение все нарастает. Растираю плечи ладонями и иду в комнату к маме. Разговора все равно не избежать, так лучше и не оттягивать. Они с Еленой Петровной о чем-то разговаривают. – Ты сегодня рано, – мама обеспокоенно смотрит на меня. – Так получилось, – неопределенно пожимаю плечами. – Я пойду? – сиделка проходит мимо меня в прихожую. Следую за ней. – Спасибо вам. Она кивает и обувается. Договариваемся на завтра. Я закрываю за Еленой Петровной дверь и возвращаюсь к матери. – Что-то случилось? – мама безошибочно считывает мое настроение. Вздыхаю и прохожу к окну. Смотрю на зимнюю ночь и подбираю правильные слова для разговора. Но их просто не существует. – Мам, зачем ты меня обманула? – решаюсь и оборачиваюсь. – У тебя ведь не было ничего с Рустамом? Мама застывает. Бледное лицо становится похоже на безжизненную маску. – Это он тебе сказал? – голос звучит холодно и едко. – И ты поверила? – Нет, мне сказала его сестра Ира, – говорю правду, скрывать подробности ни к чему. – Она, кстати, передала тебе большой привет. – Ирка… – мама качает головой. – Она же ничего не знает. – Рустам был в армии, когда ты от него забеременела, – достаю фотографию Руса и отдаю матери. Неоспоримое доказательство. – Зачем ты врешь? Для чего придумываешь небылицы? Почему не хочешь сказать правду? Руки мамы дрожат, а в глазах застывают слезы. – Потому что правда сделает тебе больно… Как благородно, только вот это не работает, – Больнее, чем сейчас, мне быть не может. – Неужели ты успела влюбиться в него? – говорит она чуть слышно и качает головой. А у меня нет ответа на этот вопрос. – Нет, но… – прислушиваюсь к себе и не могу ничего утверждать. – Я не знаю. Разве в него можно не влюбиться? Рустам прет напролом и сжигает все возражения напалмом. С ним я теряю голову и становлюсь слабой и безвольной. – Хочешь правду? Хорошо, – зло говорит мама. – В четырнадцать меня изнасиловал один урод. Я забеременела. А аборт делать было нельзя, у меня отрицательный резус. Да и не смогла я убить тебя… Эта правда по капле просачивается в мозг, отравляет сознание. Шумно втягиваю воздух, не до конца понимая тяжесть, лежащую на плечах мамы. – Мамочка… – шепчу надрывно и кидаюсь к ней. Опускаюсь на колени и крепко обнимаю, чтобы разделить этот кошмар. – Все давно в прошлом, – бесцветно отвечает она, путаясь пальцами в моих волосах. – Но я не хотела, чтобы ты знала эту грязную правду. – Ты же не виновата… – поднимаю на нее глаза.