Глава 30

Рустам Просыпаюсь от грохота, раздавшегося за стеной. Котенок даже не вздрагивает, только прижимается ко мне теснее и сладко сопит. Отпускать не хочется, но у меня тут еще дела не закончены. Аккуратно перекладываю Нику на подушку. Укутываю одеялом по самый нос и целую в висок, испытывая секундный прилив нежности к боевой девочке. Нежность сменяется холодом, когда я выхожу из спальни и напарываюсь на взгляд своей будущей тещи как на острие ножа. Она всем своим видом показывает, что не рада мне тут. И уж тем более она не в восторге от моей ночевки в спальни своей дочери. Меня не трогает. К этой женщине я даже жалости не испытываю. Она раздражает меня своей слабостью и искусными манипуляциями. Ее дочь борется из последних сил, рискует собой, чтобы спасти единственного родного человека, а эта… Да она откровенно пользуется Никой! На полу валяется пустая кастрюля. Прохожу, поднимаю и ставлю на стол. Естественно, никто не говорит мне спасибо. Таня может засунуть его себе куда подальше, мне оно не нужно. Это лишь показатель того, что я прав. Вечная жалость к себе сделала из нее не самого приятного человека. – Сейчас я буду говорить, а ты просто послушай, – жестко обращаюсь к Татьяне. – Не разговаривай со мной в таком тоне, Рустам, – пытается требовать она. Я крупнее, сильнее и злее, занимаю приличную часть кухни, нависая над сильно похудевшей женщиной в инвалидной коляске и ей ничего иного не остается, только больше не пытаться со мной спорить. – Это не предложение, это решение и тебе придется подчиниться, иначе мне придется действовать грубо. Сегодня же ты звонишь Косолапову и соглашаешься на операцию. Я проверю. У тебя будет неделя на то, чтобы подготовиться к больнице, а у Ники – чтобы собрать вещи. Я забираю ее к себе. – Татьяна приоткрывает рот. – Я сказал, это не обсуждается, – чуть повышаю голос. – Моя женщина будет жить со мной, а не обслуживать ту, которая просто не желает ничего менять. Я не дам тебе сломать ей жизнь, поняла? Будет так, как я сказал! – Припечатываю ладонью по столу. Татьяна вздрагивает. Ничего, стресс такого рода даже полезен. Может мозги заработают в правильную сторону. – Что ты так вцепился в Нику? – Недовольно шипит Татьяна. – Она моя. – «Моя», – передразнивает женщина. – А чего не женишься тогда? В одной кровати спать каждый дурак может, а гарантии для девочки где? Завтра наиграешься и на улицу ее выставишь. Куда она пойдет? Обратно к маме? – А кто тебе сказал, что я не собираюсь жениться? – Усмехаюсь я. – Вот на ноги встанешь, чтобы на нашей свадьбе танцевать смогла, и пойдем в ЗАГС. – Это не смешно, Рустам. Это жестокая шутка. – Так похоже, что я способен шутить? – Склоняю голову к плечу, слыша, как хрустят позвонки. – Вопросы? – Где я денег возьму на эту операцию, ты не подумал? Лихо все решил, – взмахивает она руками. – Твоя задача, дать согласие на операцию и пройти весь необходимый маршрут по инструкции от Косолапова. Остальные вопросы я закрою сам. – С чего вдруг такая щедрость? – Хмыкает Татьяна. – Будущим родственникам помогаю, – с ноткой издевательства отвечаю ей. Возвращаюсь к Нике. Она смешно смотрит на меня из-под одеяла. Ну, точно Котенок. Глаза большие, маленький аккуратный нос, ресницами хлопает, волосы на лоб прилипли. С улыбкой склоняюсь к ней, тяну вниз одеяло и нахожу чуть подсохшие после сна губы. Провожу по ним языком, увлажняя каждую. Сонная, податливая девочка легко ведется на мои прикосновения, и вот, она уже обвивает мою шею руками, толкаясь языком в рот. Сама… Глаза закатываются от момента удовольствия, но мне приходится остановить это все, пока мы не сорвались в горячее безумие прямо в доме ее матери. – Ч-ч-ч, моя маленькая хулиганка, – вожу костяшками пальцев по ее розовой щеке. – Не дразни, у меня еще дела. Я заберу тебя на ночь. Хочешь? – Хочу, – хрипло признается Ника. – Тогда веди себя хорошо… Хотя нет, Котенок, веди себя плохо. Я потом с удовольствием тебя накажу. – Кусаю ее за мочку уха. Она взвизгивает, а я со смехом быстро сваливаю из ее комнаты. Пока обуваюсь, перебрасываемся жесткими взглядами с Татьяной. Меня не пронимает, а вот по ней заметно, что нервничает. Ничего, переживет. Иногда людям надо причинять добро, даже если они сопротивляются. Потом благодарна будет. А если нет, мне насрать. Я свободу для Ники покупаю. Вот, что меня волнует. Предвкушая жаркую ночь со своим Котенком, стараюсь быстро решить ряд своих дел по бизнесу, но планы стремительно меняются, обламывая мне все сексуальные фантазии и подкидывая другие на следующие несколько дней. Мы с мужиками нашли выходы на торговца оружием, через канал которого Махмуд имеет еще один поток дохода. Он вообще неплохо устроился. И перекрыть эту статью дохода гораздо сложнее, чем было с наркотой. Мы как загнанные кони, носимся между ближайшими городами и решаем эту проблему. Ворон подключил свои связи, иначе все закончилось бы гораздо хуже, а так у нас получается не перекрыть этот «источник», а перенаправить его в русло другой реки. Поставщику так оказывается даже выгоднее. Там поставки шире и объемнее, и цену никто не сбивает. Я уже предвкушаю, как Махмуда будет бомбить, когда мы закончим. К концу недели, адски уставшие, сидим с мужиками в кабинете Ворона, пьем кофе, обсуждаем сделанное и что еще осталось, чтобы к моему предпоследнему бою в клубе Махмуда подготовленная нами «бомба» успела рвануть. В дверь тихо стучат. Раздражающая привычка Алинура. Зато все точно знают, кто скребется. – Заходи, – отзывается Ворон и достает еще одну чашку для кофе. – Благодарю, – Алинур проходит в кабинет, пожимает ладони всем присутствующим и наливает себе горячий, ароматный, черный. – Я с новостями для тебя, Рустам. – Я из сообщения понял. Что там с сеткой боев? Переделали? – Официально выставят позже. Специально тянут, полуфинальная-финальная серия. Зарабатывают и треплют нервы бойцам. – Хреновая стратегия, но нам насрать. У нас, я так понимаю, сетка есть? – Да, та, что в столе у Махмуда, – ухмыляется Алинур. – Шикарно. Сядь уже, – киваю ему на свободное место. – Показывай. Наш внезапный союзник пересылает мне фотографии. Нахожу свое имя, вчитываюсь в имя, стоящее напротив, и поднимаю хмурый взгляд на Алинура. – Я так понимаю, мне надо что-то знать, иначе ты бы не приехал. Кто это? Я не слышал о нем в клубе. – Его поставили на замену внезапно выбывшего бойца, – хмыкает Алинур. – Махмуд обязательно придумает обоснование этого хода, так что не подкопаешься. Можешь не тратить свои нервы на разборки. – Не планировал пока. Что за тип? – Кровожадный, хладнокровный наемник – убийца. В его арсенале несколько отточенных видов боевого искусства, ножевой бой, бои без правил. Он принимал участие в некоторых крупных разборках в кругу, так скажем, своих. Естественно, за бабки. Он признает только их. – Но? – подает голос Ворон. – Как-то так вышло, что этот тип оказался должен Махмуду. Я пытался уточнить, но информация очень хорошо закрыта от вмешательства. Как вы понимаете, такие не любят долго быть в должниках, так что отрабатывать на ринге он будет по полной. В ход может пойти все, Рус, и утяжелители в бинтах покажутся тебе детским развлечением. – Как интересно, – тру пальцами подбородок. – У нас есть немного времени, чтобы подготовиться, – отзывается Ворон. – Спасибо, Алинур. – Не за что. Рус, если ты этого утырка пройдешь, будешь в финале с Махмудом. А если нет… – Я понял, – киваю в ответ. – Эта информация должна остаться внутри кабинета, – предупреждаю всех. Они знают, но для меня важно, чтобы даже дома не заикались. Дойдет до Котенка, она защищать ведь кинется, дурочка. – Нам надо поторопиться, – говорит молчавший до сих пор Мирон. – Отвлечем Махмуда перекрытием канала его дохода, у нас появится фора. Ему придется перенести бой еще на несколько дней. Я устрою, а вы сможете лучше подготовиться. Рус не имеет права проиграть. А мы не можем потерять друга. – Тогда с завтрашнего утра начинаем активную подготовку по всем направлениям. Давайте, мужики, – поднимается Ворон и все вслед за ним, – дожмем еще одну гниду, а потом хорошенько отметим. – Дожмем, – сжимаю ладони в кулаки. – Обязательно дожмем.