Глава 6

Я успел накрыть мелкого пацана и рыжего блоховоза своим телом. В ту же секунду в спину прилетело так, что в глазах потемнело.

Ощущение — не дай бог каждому! Словно на меня ведро горяченных гвоздей высыпали, а сверху ещё раскалённым утюгом приложили. Боль полоснула по нервам так, что я даже зубы сцепил, чтобы не заорать на всю парковку. Конкретный такой жесткач.

— Мяу-у-у! — раздалось откуда-то из-под моей груди.

О как! Раз мохнатый возмущается, значит, я его ещё не раздавил. И сам вроде не кончился. А это уже неплохо. А то, что спина превратилась в жаровню с углями — дело наживное. Ведарям не привыкать шкурку портить, заживёт как на собаке. Или как на коте? У кого быстрее заживает?

Ядрёна медь! Неужели меня это сейчас должно волновать?

Я кое-как оттолкнулся от асфальта и приподнялся. Нужно было освободить пацана, а то я его чуть в блин не раскатал. Рыжий здоровяк, этот пушистый качок, только фыркнул недовольно, вывернулся из-под меня и ускакал под стоящий рядом внедорожник. Оттуда теперь только наглая морда высовывалась и сверкали зелёные глаза — мол, ну ты и делов натворил, двуногий.

— Ты как, дядя? — мальчишка снизу смотрел на меня, и глаза у него были как два блюдца. — С тобой всё нормально?

— Да не особо, — выдавил я сквозь зубы. — Найди лекаря, пацан. Быстро…

— Я… я… я сейчас! — крикнул мелкий.

Он вскочил на ноги и припустил в сторону Академии с такой скоростью, что только пятки засверкали. Молодец, быстро соображает. Не стал ахать и охать, всплёскивать руками. Не испугался вида крови. Мужик…

А вокруг уже началось движение. Из здания Академии высыпал народ. Кто-то орал, кто-то просто пялился на меня. Метрах в десяти от меня догорали остатки моей рубиновой ласточки. «Лада Стрела», блин. Долеталась стрелка. Жалко тачку, красивая была.

Спина продолжала гореть так, будто мне туда десяток жетонов прилепили, предварительно окунув их в расплавленный свинец. И ведь особо не пошевелишься. Прямо больно.

Ко мне первой подлетела Любава Шумилова. Взвизгнула так, что у меня в ушах заложило, увидела пятна на асфальте и закрыла лицо руками. Кино и немцы, честное слово. Чего уж тут бояться-то? Подумаешь, кровь… Я-то ещё живой!

Тут же подлетели остальные ребята из группы. Кто-то из старшекурсников уже вовсю поливал мою машину из огнетушителя, заливая всё белой пеной.

— Ну чего ты голосишь? — окрикнул я Любаву. — Давай лекарей зови, а не концерт устраивай!

— Да-да, сейчас! — она спохватилась, засуетилась. — А может… я могу чем помочь?

— Ну посмотри, — прохрипел я, пытаясь не двигать лишний раз плечами. — Насколько там всё печально со спиной? Куски железа сильно торчат?

Она подошла, заглянула мне за спину, нахмурилась. И выдала:

— А чего у тебя со спиной? Ну, камзол порван в клочья, это да. И всё.

— В смысле «и всё»? — я даже про боль забыл на секунду. — У меня там осколки должны быть в мышцах! Я же чувствовал, как оно впивается!

Тут к нам подскочил лекарь Академии с «тревожным» чемоданчиком. Мужик лет сорока, жилистый такой, в белом халате поверх костюма. Он сразу меня в оборот взял, стал ощупывать, оглядывать. Даже фонариком в глаза посветил. Неприятно, конечно, но кто же меня спрашивать-то будет?

— Ты никак успел Кольчугу накинуть? — спросил лекарь с явным уважением в голосе. — Ну ты красавец! Вот это реакция. Или ты её вообще не снимаешь? Да ну нет. Никто не может держать Кольчугу Души постоянно, резерв живицы не резиновый.

Я замер. Чего? Какая Кольчуга? Я про неё только и успел подумать. В голове была одна мысль — накрыть пацана. Я прыгнул на чистых инстинктах. Не до выставления Кольчуги было!

Так что вряд ли я даже рефлекторно мог выставить Кольчугу Души. Всё страньше и страньше, как говорила одна героиня в детско-взрослой сказке.

А спина продолжала ныть, хоть уже и не так люто. Она как будто тоже удивилась словам лекаря. Подофигела и забыла на время про боль.

— Что там, доктор? — спросил я, косясь назад. — Совсем фаршмак?

— Да пара царапин, Елисей Святославович, — пожал плечами лекарь, вытирая руки салфеткой. — Кожа чуть покраснела, как от легкого ожога. Может, внутренние повреждения есть? Взрыв-то был мощный. Где болит?

Да как так-то? Я же каждым сантиметром кожи ощутил проникновение раскалённого металла!

Я попробовал пошевелить плечами. И тут произошло странное. Боль… она словно взяла, обиделась на нас и… выключилась. Будто кто-то тумблером щёлкнул. Раз — и нет её. Осталось только ощущение тепла на спине и странная вибрация в позвоночнике.

Да что это такое? Куда боль-то подевалась? Ну не верю я в такое быстрое выздоровление! Что со мной происходит?

Попытаться подняться? А чтобы и нет?

Отжался и попытался встать на ноги. Получилось! Ноги вроде держат крепко, значит, позвоночник не задет. Это не может не радовать!

Спина, которая секунду назад казалась решетом, теперь ощущалась совершенно здоровой. Только лохмотья дорогого камзола болтались, как у пугала на огороде, да ветерок задувал в прорехи. Прохладный ветерок.

— Ядрёна медь… — прошептал я.

— Дядя, а ты как так быстро выздоровел? — мальчишка оглядывал меня сзади. — У тебя же вся спина была в крови! Я сам видел, честно! Прямо красное всё было! А сейчас…

А что сейчас? Что там у меня?

Я посмотрел на асфальт. На серой поверхности и в самом деле алело несколько пятен. А что позади? Сфоткал себя сзади. Ну да! И на лохмотьях рубахи и камзола тоже были следы крови. А вот на самой коже — ни дырки, ни разреза. Гладкая, как будто бы и не было ничего!

Что за чертовщина? Неужели мой проснувшийся дар выдал какой-то пассивный режим регенерации?

Невольно коснулся ссадины на щеке, которая осталась после боя с Голиафом. Да нет, корочка ещё ощущается. Значит, не везде я выздоровел. Неужели регенерация шла только на определённые участки?

— Мяа-а-у-у! — донеслось справа.

Я глянул под соседнюю машину. Рыжий кот всё так же сидел там, поглядывая на меня. И мне показалось, что этот мохнатый танк смотрит с каким-то пониманием. Словно он точно знает, что сейчас произошло. Вот только хрен он мне что скажет! Ни за какие коврижки!

— В рубашке родились, господин Ярославский, — хмыкнул лекарь, собирая свой чемоданчик. — Но я бы на вашем месте всё равно в стационар заглянул. Мало ли что.

— Обязательно, господин доктор, — кивнул я, хотя понимал, что ни в какой стационар я не поеду. — Сегодня же наш личный врач проведёт полный осмотр. Обещаю!

Доктор что-то продолжил бубнить под ухо, пытаясь усадить меня обратно на асфальт. Вокруг сновали люди, махали руками, какой-то адепт из параллельной группы орал в телефон, вызывая всех сразу. Шум, гам, запах палёной резины, вонь сгоревшего металла — обычная такая движуха после неудавшегося покушения. Издалека раздался звук сирены.

У меня сейчас были дела поинтереснее. Например, узнать — что за ублюдок прицепил мину к моей тачке? Или поблагодарить одного рыжего кота, который, судя по всему, в этой жизни разбирается получше многих профессоров.

— Слушай, док, завязывай, — я мягко, но твёрдо отодвинул его руку. — Живой я. Видишь? Даже не хромаю.

Я глянул на Любаву. Она стояла бледная, как мел, и всё ещё пялилась на мою целёхонькую спину сквозь дыры в рубахе. Похоже, у девчонки случился конкретный системный сбой. Ну, а чего она хотела? Чтобы я лежал при смерти, а она помогала облегчить отход на тот свет?

— А вон тот дядька тёрся возле машины! — неожиданно крикнул мальчишка, показывая на дорогу.

Я резко повернул голову. Метрах в тридцати, за линией горящих обломков, медленно катился чёрный «Амур». Окна глобально затонированы, даже солнечный блик не пробивает. Только одно полуопущено и в нём видна худощавая рожа мужчины.

Машина двигалась как-то слишком спокойно для места, где только что рвануло так, что в соседнем квартале стёкла вылетели. Никакой паники, никакого любопытства. Просто хладнокровный уход с точки.

— Опачки… — прошептал я. — А вот и наши «поздравители».

Мужик в «Амуре» поймал мой взгляд и тут же стекло поднялось, отсекая его тонированной непроглядностью. Тачка начала ускоряться, закладывая вираж на угол соседнего дома. Я понял: если они сейчас уйдут, то ищи потом ветра в поле!

Я рванулся к Любаве и схватил её за плечо. Она вздрогнула, выходя из ступора.

— Любава, быстро! Где твоя тачка? — гаркнул я, встряхнув её.

— Там… — она махнула рукой в сторону синего спортивного купе, которое стояло чуть поодаль. — А зачем? Елисей, ты ранен, тебе надо…

— Некогда объяснять! Нужна твоя помощь! — пришлось её встряхнуть, чтобы чуточку привести в себя. — Прыгай за руль, быстро! Я сейчас не в той форме, чтобы педали жать, глаза ещё песком засыпаны.

Мы рванули к её машине. Я запрыгнул на пассажирское, Любава — на водительское. Девчонка молодец, рефлексы сработали даже не взирая на панику. Движок взвыл, колёса крутанули асфальт, и мы сорвались с места.

— Видишь тот чёрный седан? — я ткнул пальцем в лобовуху. — Глухая тонировка. Это они. Гони за ними, только не наглей, держись в паре корпусов позади.

Любава вцепилась в руль, её глаза сузились. Вот, теперь узнаю дерзкую девчонку! Вся светская мишура с неё слетела, осталась только дочь знатного боевого рода.

— Думаешь, это они подложили мину? — спросила она, выжимая газ.

— Уверен на все сто, — я откинулся на сиденье и почувствовал, как внутри заворочалась живица. — Слишком уж всё палевно у них. И стартовали так, как будто чёрта увидели.

Мы вылетели с парковки, едва не снеся шлагбаум. Чёрный «Амур» уже вовсю чесал по проспекту, ловко лавируя между рядовыми машинами. Таких ещё называют «шашечниками». Подрезают, обгоняют — как будто торопятся на тот свет. Водила там сидел непростой, явно профи. Шёл ровно, без лишних дёрганий, но скорость набирал приличную.

— Не упусти их, — бросил я. — Мне очень хочется спросить у этих ребят, почему они решили испортить мне такой чудесный день.

— Не упущу, — отрезала Любава, обгоняя очередную машину, вслед нам раздалось возмущённое бибиканье. — Ярославский, если мы сейчас разобьёмся, то учти — я тебя лично на том свете придушу.

— Договорились, — ухмыльнулся в ответ. — Но сначала давай их прижучим.

Мир за окном превратился в смазанные полосы. Погоня началась, и что-то мне подсказывало, что просто так эти гастролёры сдаваться не будут. Но у них была одна проблема — я всё ещё живой. И очень, сука, злой.

Любава топила на все сто. Синее купе ревело так, будто под капотом проснулся разозлённый тигр. Чёрный «Амур» впереди метался из ряда в ряд, подрезал машины и явно надеялся затеряться в потоке.

Они нас срисовали! Да и глупо был надеяться на то, что не заметят — синее купе весьма примечательное. Однако, этим они ещё больше выдали себя! Благопристойные люди не будут пытаться скрыться от погони, если ни в чём не виноваты! Из этого следует, что данные люди ни фига неблагопристойные. Вот такая вот логика от злого пацана с порванным камзолом!

Любава вцепилась в руль мёртвой хваткой. Её васильковые глаза сейчас напоминали два холодных лазера — того и гляди прожгут шины «Амура». Мы выскочили на МКАД и понеслись по крайнему ряду. Ещё немного и догоним!

— Прижмись к нему вплотную! — крикнул я, перекрывая свист ветра. — Я хочу заглянуть к ним в гости!

— Ты спятил⁈ — она даже не повернула головы. — Мы летим на ста двадцати!

— В самый раз для дружеского визита! Давай!

Девчонка закусила губу и резко крутанула руль. Нас качнуло, шины взвизгнули, и мы поравнялись с кормой «Амура». Расстояние — всего ничего, ладонь не просунешь. Пора.

Я вылез в окно, и забрался на крышу Любавиной тачки. Ветер сразу ударил в лицо, попытался сдуть меня, как пушинку. Но я вцепился пальцами в обшивку, активировал живицу в ногах. Теперь меня разве что вместе с крышей оторвёшь.

Любава крутанула руль, нажала на газ и…

Один прыжок!

Всего один миг полёта над серым асфальтом, и я уже на крыше чёрного седана. Водила услышал моё приземление. Машину начало кидать в стороны, он попытался стряхнуть меня, как назойливого клеща. Хрен тебе, дядя!

Я выхватил нож. Может, хватило бы и голых рук, заряженных магией, но лучше перестраховаться. Глубокий вдох, живица пошла в правую кисть.

— Туки-туки, фраера! — рявкнул я и рубанул ножом по заднему стеклу.

«Огненный клинок» сработал чётко. Ослепительная огненная дуга сорвалась с руки, вгрызлась в тонированный триплекс и разнесла его в мелкую крошку. Жар влетел в салон. В ту же секунду я нырнул внутрь, прямо в разбитое окно.

В тачке было трое. Один на заднем сиденье — этот сразу выхватил в репу моим ботинком, ещё на подлёте. В башке что-то хрустнуло, и тело обмякло. «Тот самый дядька, который тёрся возле машины» тихо уснул. Минус один.

Спереди сидели двое. Пассажир, жилистый тип в кожанке, обернулся и вытаращился на меня так, будто я какой-то Курганный Мертвяк. Даже обидно, чесслово. В его руке блеснул ствол.

— Здорово, бандиты! Не ждали⁈ — я перехватил его руку раньше, чем он успел нажать на спусковой крючок.

Вывернул кисть до влажного хлюпа. Кожаный взвыл, попытался ударить меня левой, но в тесном салоне особо не разгуляешься. В пылу махача он нечаянно задел водилу — зарядил локтем прямо в ухо. Да как хорошо-то зарядил…

Водитель, хмурый хмырь со шрамом через всю рожу, дёрнулся и тоже обмяк. Руль выскочил из рук. Машину резко повело вправо. Через шесть полос и прямо на обочину. А там автобусная остановка и поднимающаяся железная полоса предохраняющей ограды.

Удар был знатный. Переднее колесо налетело на преграду, тачка подскочила и накренилась. Машина продолжила двигаться, всё больше и больше наклоняясь влево. «Амур» взмыл в воздух, закрутился и, сделав красивый переворот, грохнулся на крышу.

Я успел среагировать. Упёрся руками в потолок, ногами в спинки сидений, сгруппировался. Вот тут уж я успел активировать Кольчугу Души. Она-то и приняла на себя основной удар.

Мир перевернулся. Скрежет металла по асфальту резал уши. Мы проехали на крыше метров десять, высекая сноп искр, и наконец замерли.

В салоне завоняло бензином.

— Приехали, ёпта, конечная, — прохрипел я.

Пассажир впереди был готов — шея сломалась при ударе. Тот, что на заднем сиденье, тоже признаков жизни не подавал. Живым остался только водила. Он висел на ремнях, пускал пузыри и сучил ногами.

Я вышиб ногой перекошенную дверцу, вывалился наружу. Вот жеж оказия какая! На днище вырванный провод искрит, прямо как бенгальский огонёк. А рядом из пробитого бака весело капает бензин. Сейчас бахнет так, что мало не покажется.

Схватил водилу за шиворот, рванул на себя. Ремень лопнул. Я вытащил эту тушу из салона и, не церемонясь, швырнул его в сторону кювета.

Сам прыгнул следом. Прокатился по пожухлой траве в канаву с грязной водой.

Прошло секунды две, не больше.

БА-БАХ!

Воздушная волна накрыла сверху. «Амур» превратился в идеальный огненный шар. Изнутри пылающей груды железа раздался короткий, истошный крик — видать, задний пассажир всё-таки очухался перед концом.

Крик сразу смолк.

Я лежал в грязной траве, чувствуя, как по лицу течёт что-то тёплое. Наверное, всё-таки зацепило. Рядом стонал водила — единственная ниточка к заказчику.

— Живой? — я приподнялся на локтях, глядя на полыхающую тачку. — Вот и молодец. Везучий ты, сукин сын.

Над дорогой поднимался чёрный жирный дым. Неподалёку взвизгнули тормоза — Любава всё-таки успела остановиться. День обещал быть долгим, но я уже точно знал: за свою «Ладу» я с кое-кого спрошу по полной программе. Вместе с процентами.